Ты изменил меня.

— Дин, слезь пожалуйста, я не сделаю тебе ничего плохого, я обещаю! — стоя на месте и подняв руки, сказал Кастиэль. — Я боюсь, Кас, я очень боюсь! — разрыдался омега, спрыгнув с подоконника и обнимая альфу. Взяв Дина за руку, Кастиэль медленно повел его к кровати, не разрывая зрительного контакта. Объяв лицо омеги руками, он посмотрел ему в глаза и нежно прикоснулся своими губами к его пухлым губам. Внутри все клокотало, требуя большего, и, повалив Дина на кровать, принц навис сверху, срывая с него одежду и целуя кусающими поцелуями. Когда он наконец-то обнажил омегу, то запечатал ему рот жарким поцелуем и начал спускаться короткими рваными поцелуями все ниже по телу омеги, лаская губами живот. Дин все не мог успокоиться, слезы сами лились по лицу, страх не покидал его, но под нежными ласками принца омега немного расслабился. Его тело трепетало, подаваясь навстречу осторожным и горячим ласкам, постепенно затмевая голос разума и оставляя лишь инстинкты. Остановившись, альфа поднял голову и посмотрел на омегу, которому, видимо, было немного не по себе. — Дин, почему ты мне не сказал раньше, что у тебя начнётся течка? — сидя у разведённых ног омеги, спросил принц. Услышав вопрос, омега коротко вдохнул, открыл глаза и взглянул на альфу. — Я не знал, правда, это со мной впервые, — отводя взгляд, ответил он. Альфа был немного удивлён, но виду не подал. Шумно выдохнув, он поднялся, целуя омегу в шею. Кожа под руками и губами Кастиэля просто горела. Дин стонал и выгибался, подставляясь под его ласки, стараясь получить хоть какое-нибудь облегчение. Принц же снова опускался губами все ниже, пока не достиг члена, который, лизнув несколько раз, заглотил полностью. Через некоторое время, выпустив его наполовину, он стал облизывать и посасывать головку. От такой ласки омега просто растаял, раскрывшись и двинув бедрами навстречу, побуждая заглотнуть глубже. Но альфа отстранился от члена, принявшись вылизывать яички, то посасывая их, то слегка покусывая и касаясь пальцем влажной дырочки, которая пульсировала, требуя большего. Тогда он стал ее нежно вылизывать, то обводя по кругу, то проникая внутрь языком, пробуя на вкус терпкую смазку. Дин протяжно стонал, цепляясь пальцами за простынь. Оторвавшись от ануса омеги, альфа снова поднялся и начал целовать его в губы. — Ты меня просто с ума сводишь… — прошептал он прямо в губы Дину, а руки по-хозяйски сжали ягодицы омеги, простонавшего ему в рот. Когда Кастиэль скользнул пальцами между ягодиц своего любовника, проникая в тугое и влажное колечко мышц, по телу омеги словно прошелся электрический разряд. — Боже, Кас, я хочу тебя, — Дин невольно сократил имя принца. Терпения у омеги совершенно не осталось, как и стыда за свое пошлое поведение. Не до этого, когда низ живота пылает, а мышцы ануса сокращаются еще сильнее после того, как альфа ввёл внутрь сразу два пальца, вскоре добавив третий, вошедший довольно легко благодаря обильной смазке. Его желания были удовлетворены после того, как принц вынул пальцы из омеги, закинув его ноги у себе на плечи, и аккуратно вошёл на всю длину. Кас дал привыкнуть омеге к новым для него ощущениям, вначале даже болезненным, начав двигаться постепенно. Вскоре стал более уверенно вколачиваться в податливого омегу, доставляя ему удовольствие. Немного неприятные ощущения, возникшие от проникновения немаленького члена, вскоре прошли. Дин пытался сдерживать стоны удовольствия, но вскоре и эта попытка сохранить хоть крупицу гордости куда-то испарилась, когда от особо глубокого и чувствительного толчка он практически вскрикнул, а после уже самостоятельно пытался податься навстречу члену альфы. Принц старался доставить как можно больше удовольствия Дину в ответ на то, что он испытывал от горячих, сжимающихся вокруг его плоти мышц, исступленно вколачиваясь в омегу. Оргазм накрыл их практически одновременно, когда узел на члене альфы увеличился, сцепив его с омегой надолго. Кас кончил с жарким стоном, сорвавшимся с его губ, вслед за ним себе на живот с громким криком излился и Дин. Кастиэль лег на омегу, кусая его в плечо и шею. Утомленный с непривычки Дин почти сразу же уснул, принц же дождался конца сцепки и, аккуратно выйдя из омеги, накрыл их обоих одеялом. Обнимая Дина за талию, он нежно поцеловал его в висок. «Все —таки влюбился», думал Кастиэль, засыпая.