Казанова

~

- Обычно в такие моменты следует ответ, - с ноткой грустью сказал юноша, не отводя взгляда от девушки, та только шикнула. – Сколько будешь притуплять свои чувства? Что тебе мешает? – он сжал её руку. – Будь я тебе безразличен, ты бы ни за что не согласилась пойти со мной на прогулку, - Волкер замолчал и отпустил ладонь Мисаки. Она стояла с опущенной головой и чувствовала себя как провинившийся ребенок. Ей стало и стыдно, и неловко, одновременно с этим она еще и злилась на саму себя. Непонимание самого себя мучительно. – Извини, впал в крайность, - Такуми усмехнулся. - Ты прав, - выдавила из себя Мисаки. – Когда ты уехал в Германию, я радовалась, что тебя нет. Никто меня не доставал, не пошлил и не приставал. Но через несколько дней я поняла, что с.. скучаю. Еще и эти письма, - Аюзава почувствовала, как к глазам подступают слезы. Почему же захотелось поплакать? Из-за искренности своих слов? – Мне нравится, когда ты находишься рядом со мной, но в то же время хочется убить тебя. Ты выводишь меня из себя, - Аюзава шмыгнула носом и немного подняла голову, но так и не посмотрела на юношу. Такуми не ожидал такого всплеска и положил руки на плечи девушки, попросив успокоиться. – Хочу идти с тобой бок о бок и никогда… не… расставаться… - прошептав последние три слова, Мисаки опустила голову. Неужели это означало, что она сдалась? Нет, никогда. Это означало, что она принимает своим настоящие чувства и будет за них бороться. С кем? Теперь не с самой собой, а с другими личностями, осмелившимся помешать их счастью. Конечно, Аюзава никогда не скажет ничего подобного, и она не скоро скажет открыто: «Я люблю тебя». Постепенно, не спеша. Никто ведь не торопит, правда? - Я всё знаю, - Волкер заключил её в объятия и прижал к себе. На лице девушки появилось непонимание, но оно вскоре исчезло, стоило почувствовать тепло тела юноши. - Ненавижу тебя, - еле слышно произнесла Миса в плечо Такуми. - Всегда ты так, - ласково ответил Волкер и коснулся губами макушки Мисаки. – Это второй раз, когда ты позволила себя поцеловать, - довольный голос Такуми прервал романтическую обстановку. Накостыляла она ему знатно. Наступил новый календарный год. Рождество было позади. Витрины приняли свой обычный вид, поздравления закончились, и горожане вернулись к прежней жизни. Кто-то усердно работал, кто-то продолжал ничего не делать, а кто-то готовился к весенним хлопотам в саду и на огороде. В солнечные дни проводилась обрезка деревьев и кустарников. В остальное время стряхивали с ветвей снег, делая еще плотнее наст вокруг плодовых деревьев для того, чтобы покидающие свои норки грызуны не повредили штамбы. Закончился январь. Февраль взял инициативу в свои руки и, сговорившись с весной, одарил Великобританию теплом. Снег шел всё реже, сугробы становились меньше. Приближалось 14 февраля. Их отношения не продвигались. Абсолютно. Между ними образовывалась та стена, что не так давно была разрушена. Мисаки приходила на работу лишь к вечеру и не задерживалась там больше, чем на два часа. Такуми же занимался учебой и чаще стал выезжать из города, по сей причине пересекались они редко. А ведь так хотелось. - Мисаки, отнеси курам опилок, пожалуйста. Я не успеваю, - Джон сегодня работал один на всю конюшню, не считая Мисаки. Хоть она и помогала ему всем, чем могла, они всё равно не могли сделать работу за десятерых. - Конечно! – девушка взяла две упаковки опилок. Тяжеловато. Выскочив из конюшни, Аюзава побежала в сторону курятника. Миловидный домик с аккуратной отделкой, выкрашенными стенами в светло-серый цвет казался предназначенным для людей. С другой стороны курятника было пристроено большое здание со стеклянными стенами, высота которого чуть больше двух метров. Войдя внутрь, Миса огляделась. Её осыпало звонкое кудахтанье, перья и солома. Курицы сидели кто где. Большая часть в своих гнездах. Непонятно по какой причине Миса улыбнулась и поздоровалась. Она вошла в то самое здание с “прозрачными стенами” и положила опилки. Кто-то, схватив девушку за запястье, заставил её подняться и прижал к стеклу, от чего оно вздрогнуло. - Не ушиблась? – ласково спросил Такуми и улыбнулся. - Что за внезапность? – Мисаки выставила руки вперед и начала отодвигать от себя юношу. - Мне одиноко без тебя, - он перехватил её руки и приложил к стеклу, накрыв своими ладонями сверху. Их пальцы переплелись. - Стекло не выдержит такого давления, - тихо произнесла девушка, намекая на то, чтобы он её отпустил. Но зададимся вопросом: понимают ли парни намеки? Что в прошлые века, что в нынешние, да и в будущие они ни черта не понимали и не будут понимать. - Оно очень крепкое, - в доказательство Такуми постучал кулаком по стеклу. Поняв, что он не держит её вторую руку, Мисаки почувствовала, как ладони стало холодно, и она потянулась к его руке, но уловив хитрый взгляд, остановилась. Разве можно всегда носить такую гримасу, по которой считается: я что-то замышляю. Нельзя же постоянно держать в своей голове такие мыслишки. Или не постоянно, а лишь с определенным человеком? - Не смотри так на меня, - свободной рукой Миса снова попыталась отодвинуть от себя Такуми. Но на этот раз она положила свою ладонь ему на лицо, от чего правая щека смешно образовала складку, а нос оказался перекошенным. - Нэ ннаде, - непонятно проговорил юноша. Девушка не смогла сдержать смех. Захохотав, она убрала руку от его лица и теперь прикрывала свой рот. Волкер смотрел на неё и не мог налюбоваться: карие глаза с веселым блеском, румяные щеки и тонкие пальчики, прикрывшие губы. Взяв её руку, он отодвинул её ото рта Мисаки и собирался поцеловать. Не тут-то было. Он уже не держал её вторую ладонь, которой она и прервала попытки поцеловать её. Теперь Такуми смотрел на девушки печальными глазами. Что-то теплое и влажное еле коснулось её среднего пальца, теперь указательного, ладони… Она и не заметила, как Волкер снова прижал её к стеклу, не давая возможности выбраться. Лаская губами каждую складку на её ладони и каждый палец, он изредка поглядывал на девушку. Мисаки не сопротивлялась и наблюдала за каждым его действием. Поцелуи оставляли на ладони мокрую дорожку, которая постепенно опускалась к запястью. Чмокнув его, Такуми вернулся к пальцам и снова одарил их чувственным и нежными поцелуями. - Что ты делаешь..? – прошептала Мисаки. Неожиданно для неё ласки прекратились. Она отвернулась. - Ты очень вкусная. Так бы тебя всю и съел, - улыбнувшись, ответил Такуми. Одернув свою ладонь и вытерев об платье, Мисаки прорычала: - Всю обслюнявил. - Неправда, я облизнул только кончики пальцев, - сказал Волкер, глядя наверх. - Облизнул? – она опешила. - Не понравилось? – разочарованно спросил юноша. - Противно до ужаса, - шикнула Мисаки. - Миса врушка? Когда Миса врушка, то она красная. А ты сейчас как спелый помидор, - издав тихий смешок, Такуми потрепал Мису по голову. - Лохматишь! – она крикнула, резко повернувшись и подняв голову, чтобы видеть его глаза. Юноша этого и ждал. Чмокнув её в губы, он улыбнулся и сказал: - Красная Миса. - Наконец-то я тебя нашел! С курицами водишься? – вошедший Уилфред уставился на Мисаки. Хоть и обращался он к брату, на него парень не взглянул. - А вот и петушок, - сквозь зубы произнесла Миса. Такуми взял девушку за руку и отодвинул за свою спину. Аюзава непонимающе посмотрела на него. Толком она не смогла разглядеть его глаза, но всё тело Такуми напряглось. Он злился. Уилфред бесил их обоих. В последнее время он всё чаще и чаще приходил в конюшню к Мисаки, но поговорить так и не удавалось, так как Такуми появлялся из ниоткуда и не давал Уилфреду приблизиться к девушке. Какие же намерения были у этого парня? Само собой недоброжелательные. По непонятной причине, братцу Мисаки была интереснее всех остальных девушек. Если бы не Такуми, Аюзава стала бы жертвой игр Уилфреда. Чертов извращенец. - Хочешь поговорить? Сделаем это в доме, - Такуми отпустил Мису, но за спиной показал жест «оставайся на месте». Развернув улыбающегося Уилфреда к выходу, Волкер вцепился ему в плечо и повел на улицу.

***

- Зачем спрятал её? Я бы повалил её прям там. Даже при тебе. Нам ведь не впервой заниматься подобным, да? – ухмыльнувшись, сказал Уилфред. - Тоскуешь по прошлому? Идиот. Этому больше не бывать как и ночных побегушек, - Такуми сел на кресло. Брат расположился напротив. - Я тут поразмыслил, - Уилфред наигранно почесал подбородок. – Если снова начнешь встречаться с нашими клиентками, то она ничего не узнает. Мне, знаешь ли, тяжело одному всё это делать. В противном случае я ей всё расскажу, - парень замолчал. – Хотя не-е-ет… Я сделаю кое-что другое. Признайся, ты ведь не раз представлял её обнаженной, - улыбка больше напоминала оскал. Такуми приподнялся и направился к Уилфреду. – Я раздену её и сделаю с ней то, что ни с кем еще не делал, - последние слова он выкрикнул в лицо юноше, стоявшему над ним. - Глотку перегрызу, - прошипел Такуми и покинул комнату. - Вот и славно, - Уилфред провел рукой по своим русым волосам.

***

14 февраля. «Если я ему это скажу, то станет ли он появляться здесь чаще? А может я смогу его сопровождать? И мы будем чаще видеться. Да нет, бред» - размышляла девушка. - Привет, Миса, - промурлыкал юноша. Аюзава поздоровалась в ответ. Присев рядом с ней на подставку для седел, Такуми наблюдал, как Мисаки скручивает корду. - Чего пришел-то? – спросила девушка. - Сегодня 14 февраля, - улыбнулся юноша. В ответ он услышал лишь: «Угу». Достав белую розу и буквально сунув её под нос девушке, он добился её внимания. - Белая? – удивилась Мисаки. Юноша объяснил свой выбор тем, что именно этот цвет подходит ей. - Но мне нечего тебе подарить, - печально сказала девушка, так и не взяв цветок. Такуми аккуратно вставил розу ей за ухо и поправил волосы. - Будь моей валентинкой, - юноша положил небольшую коробочку на колени девушки. – Не только в этот день. Будь со мной. Всегда, - Такуми посмотрел на девушку. Теребя корду в руках, она собиралась с мыслями. - Да, - пробурчала Мисаки. - Что? – не расслышал Такуми. Или расслышал? - Да, - тихо повторила она. Волкер посмеялся и приобнял Мису за плечо. - А там внутри марципан, - тихо сказал Такуми, указывая пальцем на коробочку. Мисаки засмеялась. - Сегодня вы с отцом допоздна будете работать, так что Вам выделят комнаты. Домой вернетесь завтра, - Волкер улыбнулся. – Не обговаривается. Считай это приказ от начальства, - Такуми спрыгнул на землю и подал Мисаки руку. – А еще с этого дня ты не только моя девушка, но и мой тренер по верховой езде, - стоило Мисе опереться о его руку, как Такуми заключил девушку в объятья. – И это тоже не обговаривается, - он нежно поцеловал её. Что Волкер имел в виду? Не обсуждается то, что она его тренер или поцелуй? Юноша отстранился и посмотрел на Мисаки. Девушке было достаточно одного взгляда, чтобы увидеть в его глазах… печаль? О чем тосковал Такуми? Выражение лица — страдающее и измученное, казалось, что в его душе таится боль. Мрачный взгляд, темная глубина его глаз затягивала. Зеленая путина. Страшно. Почему в тебе столько боли? - Что-то случилось? – аккуратно спросила Мисаки, продолжая смотреть на Волкера. - Нет, - улыбнулся Такуми. Неужели он вправду думал, что фальшивую улыбку Аюзава не заметит? Нельзя так поступать с ней. - Ложь, - сурово произнесла девушка и отстранилась от Волкера. Играется что ли? Мисаки надеялась, что подобные игры прекратились, но он снова придуривается. Это злит. - Тебе интересно? – Такуми приблизился к Аюзаве, от чего та попятилась назад. – Расскажу, если поцелуешь, - он сделал паузу, - именно ты поцелуешь, а не я. Я хочу, чтобы губы Мисы касались моих, а потом яз… - Волкер скорчился, схватившись за бок. – За что? – засмеялся юноша, потирая ушибленное место. Аюзава шумно вздохнула. - Иди занимайся своими делами, – Мисаки потянулась и собралась разворачиваться в противоположную сторону, но её схватили за руку и повалили на стог сена, спрятанный за поворотом; с коридора его и не было видно. Такуми повис сверху. - Чего себе позволяешь? – прошипела Аюзава и посмотрела на юношу. Мельком она заметила еще больше грустный взгляд Такуми. Он зарылся носом в её волосы и вдохнул запах тела девушки. - Прости… - руки обвили её талию и сильнее прижали к себе. – Хочу лежать в сене с Аюзавой всю свою жизнь, - промурлыкал Такуми. - Что ты такое говоришь? – сердце бешено забилось, и кровь прилила к щекам. Девушка приложила указательный палец ко рту и прикусила его. Слезы невольно бросились на глаза. «Сказал с такой дрожью в голосе. Что ты скрываешь?» - не в силах оттолкнуть от себя Волкера, Мисаки погрузилась в свои мысли. Так они и пролежали, молча, без единой реплики, а сердца бились в унисон.

***

- Миса, а ты засыпаешь ровно в назначенное время как маленькая барышня? – спросил Волкер. День подходил к концу. Такуми под руководством Мисаки потренировался на Кагуре, после чего они навели порядок в конюшне. Так и наступило одиннадцать часов. Некоторые пары, бравшие лошадей и кареты, только возвращались с романтических прогулок, по сей причине отец девушки и еще пару человек оставались в конюшне. - Уже поздно, поэтому нужно ложиться спать, - зевая, проговорила девушка. Они стояли с Такуми возле её временной комнаты. – Спокойной, - пробубнила Миса и скрылась за дверью. - Сегодня ночью ты не уснешь, - юноша поспешил на четвертый этаж к своим покоям. Сняв с себя рабочую форму, Миса осталась в нижнем белье: сорочка с корсетом и панталоны до колен, расшитые кружевами. Хоть и её покои числились как комната для прислуги, интерьер был хорош. Неожиданный стук в окно. Мисаки удивилась. «Птицы?» Не задумываясь, она подошла к шторам и распахнула их. «Хоть бы рубашку застегнул» - девушка приложила ладонь ко лбу и открыла окно. - Погуляем? – спросил Такуми. Он колебался рассказать правду. Но юноша понимал, что Уилфред рано или поздно сам всё раскроет. И выбор останется за ней. Поймет? Ведь фактически действия Такуми - измена. Брат хитро провернул всё так, чтобы Такуми остался виноватым. Какую же ошибку он совершил, согласившись с условиями Уилфреда. Тогда Волкер решил подарить Мисаки самые запоминающиеся моменты в её жизни.

~