Казанова

~

И наступил май. Прошло несколько месяцев с отъезда Такуми. Он говорил, что приедет весной, но когда именно – неизвестно. Мисаки не тонула в ожидании. Она училась, тренировалась и жила вполне спокойной жизнью, спрятав в глубине своей души все переживания, тоску и печаль. Не скажу, что было тепло… было невыносимо жарко! От пекла спасался кто как мог: дамы выходили на прогулку с зонтами и веерами, господа обмахивались платочками, ну а народ простой, незамысловатый одевался в рубахи и от жары не мучился. Но высшие слои общества ставили свой внешний вид на первое место и совсем не обращали внимания на то, что их одежда промокала насквозь от пота. Мисаки взяла Луска и отправилась к той самой мельнице, где она “сдавала экзамен по вальсу” Волкеру. И еще в этой самой мельнице они застряли на ночь, и чтобы не замерзнуть пришлось спать в объятиях Волкера. До сих пор от мысли о его прикосновениях по телу бегали мурашки, и становилось не по себе. «Неправильно это всё» - думая, вздохнула девушка. Расседлав жеребца, Мисаки оставила его пастись, а сама пошла к реке. Да-а, еще один способ охладиться: понежиться в речной воде. Начав снимать с себя всю одежду, Аюзава нервно оглядывалась вокруг. «Нет, это место абсолютно заброшено» - убеждала она себя. И вот, будучи нагишом, девушка зашла в реку. Прохладно. Вода была слегка мутной из-за песчаного дна. Мисаки продвигалась к середине реки, дабы поплавать. Наконец ноги оторвались, и девушка слилась с водой в странном танце. Руки скользили по водной глади, тела касалась еле ощутимая оболочка. Наслаждаясь прохладой воды, Мисаки прикрывала глаза. - Вот это вид, - раздался голос сбоку. Юноша, словно лягушка, сидел на берегу. Он поднял голову наверх к солнцу и ловил лучи. Мисаки закричала, хлебнула воды и попыталась встать на ноги, но дна не почувствовала. В общем, она пошла ко дну. - Мисаки, очнись, - хлопая девушку по лицу, говорил Волкер. Аюзава прокашлялась. - Идиот! – закричала она и стала отпихивать от себя юношу, который удобно расположился сверху. - Хочешь, чтобы я увидел тебя обнаженной? – ухмыляясь, спросил юноша. Он собрался захохотать и встать, но его действия прервала резкая хватка за шею, а после он и вовсе оказался прижатым к груди девушки. – Аюзава, ты чего? – краснея, спросил Такуми. - Не смотри, - не меньше заливаясь краской, прошипела Мисаки. - Не могу. Ты же прекрасна, - убрав её руку со своей шеи, Такуми слегка привстал. Девушка подумала, что он уже собирался вставать, поэтому приготовилась закрывать руками своё тело, но неожиданно юноша потянул девушку на себя и вцепился в губы, нежно целуя. Волкер слегка прижимал Мисаки к себе, обвивая её спину своими руками. «Как же я скучал по тебе. Ты не представляешь насколько сильно» - подумал Такуми, когда завершал поцелуй. – Одевайся, - прошептал на ухо Волкер и, отворачиваясь, оставил Мисаки. По пути в поместье, Волкер подробно рассказал о соревнованиях, которые пройдут уже завтра. Остаток дня прошел спокойно. Аюзава навестила Кагуру, по которому тоже соскучилась, зашла к Луску, приготовила амуницию и закончила дела в конюшне. Такуми же большую часть времени был с Мисаки. Привычный хаос и беготня. Кто-то искал ногавки, кто-то хлыст. Гости хоть и приехали неделю назад, но до сих пор не привыкли к новому месту. Мисаки тщательно чистила Луска и морально готовилась к предстоящему испытанию. Тяжко, однако. Ведь ранее Аюзава не участвовала ни в чем подобном. Хотя можно было бы представить, что это соревнование подобие экзамена, перед которым Мисаки не испытывала страха. Ведь она всегда усердно училась и была уверена в своих силах. «Да, пожалуй. Я ведь не зря тренировалась. Я умею. И у меня всё получится» - девушка улыбнулась. Организаторы оказались личностями интересными и создали не классические соревнования. В первый день, как уже известно, пройдет конкур, а-ля преодоление препятствий. Второй день – выездка. Третий – дамская езда. Четвертый – конное поло. Но и в каждую дисциплину они сунули изюминку. Конкур поделится на несколько видов: “зеркало”, парный и классический. “Зеркало” заключается в том, что способом жеребьевки определяется две пары, которые одновременно на разных полях начинают преодоление маршрута по сигналу. Тот, кто получит меньше всего штрафных очков и покажет минимальное время, становится победителем. В парном конкуре идея заключается в том, что всадники синхронно преодолевает препятствия. Классический остался неизменным. - Как настрой? – поинтересовался Такуми, заглянув в денник Луска, в котором была девушка. - Нормально, - ответила Миса, не отрываясь от своего дела. - Ты долго его осматривать будешь? Он в порядке, - усмехнулся Волкер, но его слова заставили повести ухом лишь Луска. – Встретимся на разминке, - улыбнулся Такуми и удалился. «Да что за игры?» - выдохнула Миса, стоило юноше скрыться. Сердце бешено билось, а дыхание ускорялось. Его голос был чересчур нежный, но в то же время он что-то задумывал, взгляд был хитер до безумия, а движения плавные, будто он зазывал за собой. Куда и зачем? На разминочном поле находились почти все участники. Кто-то отшагивал своих подопечных, а кто-то уже начал”распрыжку”. Интересно наблюдать. Мисаки задумалась. Здесь ведь совсем не тот мир, что она привыкла видеть. Здесь люди искренне улыбаются друг другу, беседуют вовсе не о своем положении, не о том, как их дядюшка приобрел новый магазин или как их тетушка купила новый бриллиант. Нет-нет. Совсем не та атмосфера. Здесь люди сближались и были равны между собой. Их разговор не начинался со слов, мол, откуда родом Ваш папенька? Или что-то в этом роде. Тут разговор действительно начинался с искреннего: «Добрый день». Но загвоздка… она всё-таки была… «Какого лешего?! Он действительно медом намазан?! Почему все зыркают на него?» - ругалась про себя девушка и сжимала повод в руках. Луск, чувствуя напряжение, тоже замялся и стал топтаться на месте. - Ой, извини, - шепнула Мисаки и хлопнула жеребца по шее. Зайдя, наконец, на поле, Мисаки опустила стремена и собиралась садиться в седло. - Вам помочь? – улыбнулась подошедшая девушка. Аюзава кивнула, слегка улыбнувшись. Держа Луска за повод, темноволосая девушка пожелала Аюзаве приятной разминки и удалилась. Видимо, она была ассистентом. Тронувшись, Миса пошагала вдоль ограждения, попутно осматриваясь. Всего было три поля. Два из них были соединены: разминочное и поле для самого соревнования. Третье поле предназначено было для “игры на выживание”, то есть для “зеркала”. На этом поле будет один из участников состязания, второй наездник будет проходить маршрут на поле, которое соединено с разминочной зоной. Все препятствия не превышали 130 сантиметров, а каждое из них было окрашено в теплые цвета. Трава уже полностью покрыла земли Великобритании, по сей причине место для соревнований и впрямь светилось и казалось ярче. Но самой приятной была атмосфера между выступающими. И Мисаки это чувствовала. И она поняла того, что хочет. Она поняла то, к чему ей нужно стремиться. «Я хочу соревноваться. Я хочу проводить свои дни на тренировках, я хочу общаться с ценителями этого спорта. Я хочу жить этим спортом» - глаза засветились, и улыбка не сходила с её лица. Видя то, как реагирует Мисаки на всё происходящее Такуми незаметно ухмыльнулся. «Вспомним о гостях, приглашенных на соревнования. Это никому не афишировалось, и никто не знает, что гостями являются представители разных стран, которые ищут восходящих звезд конного спорта. Они приехали сюда для того, чтобы выбрать молодых наездников для восхождения на вершину. Остальное за тобой, Мисаки» - юноша дал шенкеля и перевел Кагуру в галоп. Объявили начало соревнований. Участники выехали на поле для осмотра маршрута. Друг за другом шагом, они запоминали последовательность, а их лошади привыкали к обстановке, ведь они так же испытывали волнение. Солнце уже не жарило, а лишь ласкало всё вокруг своими лучами. Небо было чисто голубого цвета, без единого облака. Погода безветренная и спокойная. Прекраснейший день. Шумное дыхание, звуки ударяющихся копыт о землю и скрежет кожи. Соревнования шли в самом разгаре. Выход следующего участника. Приветствие. Колокол. Начали. Ошибки и падения, неповиновение, закидка. Без этого никак. Живым существам свойственно вести себя не так, как этого хотят другие. Но если и те, кто преодолевают маршрут чисто, без штрафных очков. Настало время для выступления принца Волкера. Публика, узнав это, застыла в ожидании, а в глазах стали бегать огоньки. Я думаю, что всем ясно, что Такуми проехал идеально, показав лучшее время? Здесь и ежу понятно. Еще пару участников и выступает Мисаки. Заехав на разминочное поле, Волкер сравнялся с девушкой, и теперь они шагали вместе. - Ты… молодец, - неуверенно сказала девушка. Волкер обрадовался. - Мисаки меня похвалила, - блаженно произнес юноша. Услышав это, Миса ускорила Луска, и тот пошел живее. Кагура видя, что его копытный товарищ обогнал его, перешел на рысь. Такуми придержал вороного, заставляя его снова вернуться на шаг. Аюзава поняла, что жеребец не уступит Луску, и по сей причине натянула повод на себя. – Ты не хочешь с нами идти? – грустно спросил Волкер, сравнявшись с Мисаки. - Раздражаешь, - сквозь зубы произнесла девушка, сведя брови. - Видя твое спокойствие, я решил разрядить обстановку, - смеясь, произнес Такуми и выслал Кагуру в галоп. Девушка остановила Луска. - Спокойствие? – спросила она, будто ей кто-то должен ответить. - Вам тревожно? – голос заставил вздрогнуть Мисаки. К ней подъехала та самая брюнетка, что помогла в самом начале. - Нет-нет, - улыбнулась Аюзава. - Я – Касука, а Вы? – поинтересовалась девушка. Миса только сейчас заметила, что брюнетка являлась, возможно, японкой. - Мисаки, - ответила Аюзава. - Вы тоже из Японии?! – воскликнула новая знакомая. - Нет-нет, мой отец… - А-а-а! Ваш отец из Японии? - перебила Касука. Аюзава кивнула. Хоть брюнетка была немного впечатлительной, Мисаки было приятно с ней беседовать. - На поле приглашается Мисаки Аюзава на ганноверском жеребце Лускёнде! – раздался голос. Аюзава выехала на середину поля. Людей собралось довольно много, и все они внимательно следили за девушкой. Мисаки побледнела, а глаза стали искать чей-то силуэт. Нашла. Такуми встретился взглядом с Аюзавой и улыбнулся, опустив голову вниз. Миса немедленно собралась с мыслями и поклонилась судьям. Звон колокола. Время пошло. Дав шенкеля, девушка подняла лошадь в галоп. Первым препятствием был чухонец, который пара с легкостью преодолела. Остаток маршрута пройти так же не составило труда. И всё исчезло в тот самым миг, как она увидела его зеленые глаза. Всё растворилось, и существовали лишь три фигуры: он, она и Луск, который был спокоен так же, как и его наездница. Такуми представлял собой путеводителя, который знает эту дорогу наизусть. Он спиной идет по изученному им пути, видя взглядом за собой девушку, доверившемуся ему с головой. Она верит ему. Он закроет её от чудовищ, жаждущих кровопролития, он скроет от дождя и ветра за своей могучей спиной. И как бы больно и тяжело ему не было, пускай спина была вся в шрамах и ранах, он улыбнется ей, как ни в чем не бывало. «Вам сюда» - протянув руку, произнесет он. «Ты - мой спаситель». Полторы минуты – лучшее время! А нет, подождите…. Такуми Волкер…. Чтоб тебя! Он умудрился пройти маршрут за минуту и двадцать девять секунд. Но все и думать забыли о принце. Зрители зааплодировали вместе с судьями. Мисаки вернулась на разминочное поле, где её встретили остальные участники с одобрительными возгласами. - Это лучшее время, Мисаки! – с легким акцентом произнес спортсмен из Германии. - А как же принц? – поинтересовалась девушка. – У него… - Принц не числился в участниках, - вмешался Такуми. Аюзава опешила. - Просто его любит публика, - немец приложил руку ко лбу. Мисаки злилась. - Ваша светлость, идите сюда… - Аюзава схватила Волкера за галстук и оттащила в сторону. Следом их проводили непонимающие и испуганные взгляды. – Что это значит?! – спросила Мисаки. - Можно участвовать лишь в двух дисциплинах, - пожал плечами Такуми. Бедный, побитый Такуми с удовлетворенной Мисаки вернулись к спортсменам. Аюзаву окружили журналисты с вопросы о том о сём, откуда она, давно ли занимается конным спортом и подобное. После этой пытки прошло награждение, на котором Волкер вручал медали и кубки. День близился к своему завершению. Вернувшись в конюшню самой последней, Мисаки завела Луска в денник, расседлала и попрощалась со всеми. Зайдя в амуничную, девушка сняла черный редингот и села на стул. В тот же момент, в комнату зашел Такуми. - Я не могу снять перчатки, - уныло произнес юноша, протягивая руки вперед. – Поможете, Мисаки? – на лице тут же появилась ухмылка. Девушка, привыкшая к таким выходкам, ничего не ответила, а лишь молча стала расстегивать тугие пуговицы на перчатках. - Всё, - сказала девушка, закончив. Не успела она отдалиться от юноши, как тот схватил ладонями её лицо и внимательно смотрел в глаза. «Один глоток» - подумал юноша. Мисаки, будто слыша его, кивнула. Он коснулся её губ и поднял свои глаза. На её лице читался испуг и недоверие, Такуми поцеловал девушку нежнее прежнего. Сердце Мисы стало биться быстрее, она постепенно таяла. Он снова взглянул на неё. Девушка приложила ладонь к его щеке, Волкер положил свою руку сверху. - Такуми… - прошептала она. Юноша, переложил её руки к себе на шею. Миса обвила её и вплотную прижалась к Волкеру. Такуми схватил губами её нижнюю губу и потянул на себя. Темнело. Звезды на небе рассыпались как бисер на ковре. Вечер, словно отшельник, ему чужды остальные. Для них двоих растворилось всё вокруг. Он, повиснув над её телом, прикрытым теперь лишь кружевной сорочкой, покрывал её поцелуями от кончиков пальцев до уголков губ. Кротко коснувшись языком её лодыжки, он прокладывал дорожку выше. Пульс бешено скакал. Её нервы сладко дрожали, кулак невольно сжимался, в бедрах властвовал пожар. И холод, и жар, в глазах темнота, свет. Его язык создавал рисунки на её теле. Проникнувшись чувствами и новыми ощущениями, девушка издала приглушенный стон. Она постепенно стала осознавать, что это еще не предел. - Такум… - он поцеловал её. Облизывая нижнюю губу, словно конфету, юноша проникнул в рот. После ласки неба, Такуми коснулся языка. Девушка приоткрыла рот и вздохнула. Дрожь лавиной прошлась по её телу. Мука. Он испытывал её. Даже тут ему удавалось дразнить. Тишину нарушало шумное дыхание. Такуми замер. Такая искренность. Такая любовь. Он впервые испытывал такие чувства, да и при этом он не только их испытывал, но и получал в ответ. Перед глазами пронеслись те ночи лжи и обмана. Те стоны, совсем не ласкающие слух, а лишь вызывающие рвоту. А она не такая. Нельзя! Определенно нельзя! Привстав, резким взмахом руки, Такуми потянул девушка на себя и крепко обнял. Мельком Аюзаве показалось, что его глаза блестели из-за подступивших слез. - Прости, - прошептал он. Он отодвинул Аюзаву от себя и, как показалось, трепетно поцеловал её в лоб, а после, захватив свою одежду, вышел с амуничной. - Просто хотел узнать, что такое настоящие чувства и любовь, - кусая кулак, тихо сказал Такуми и быстрым шагом ушел в неизвестную сторону. - Что? – тем временем Мисаки волновал лишь один вопрос. По неясной причине её начало колотить. Она судорожно стала собираться, натягивала бриджи и сапоги обратно, но всё валилось из рук. Взяв редингот, Аюзава выскочила из конюшни и побежала в сторону дома, но не видя дороги забрела на плац. - Мисаки! – окликнул её Такуми. Девушка обернулась, и теперь перед ней стоял серьезный, возможно грозный юноша. - Расскажи уже всё! – закричала Мисаки и упала на колени, ударив кулаком в песок. – Расскажи мне, хватит держать всё в себе! – кричала она с опущенной головой. - Прости, - улыбнулся Волкер и присел рядом. – Только успокойся для начала, - нежно произнес он. Пару минут ожиданий и Аюзава перестала хлюпать носом. И он выложил ей всё как есть. - Браво! – хлопавший силуэт Уилфреда вышел из деревьев. – А то я думал, что пора вмешаться, - оскалившись, произнес братец. Мисаки обездвиженная смотрела на землю, не веря всему, что ей сейчас рассказал Такуми. – Я рад, что она, наконец, знает, что ты не наш родственничек, - захохотал Уилфред. – Про жаркие ночи ты тоже расск… Кхе-кхе, - Уилфред закашлял и зарычал от песка, что кинула ему в глаза Мисаки. Обернувшись, она бешеными, но испуганными глазами взглянула на братьев или не братьев, она и сама запуталась! Схватившись за голову, Аюзава бежала прочь, что есть силы. Дома она обессиленная упала на кровать, но глаз так и не сомкнула. Что он ей рассказал?

~