Неведомое богам.

Бешеные ритмы сердца, уже не поддаются контролю. Его взгляд изменился с тех пор, как он вернулся. Где тот страх овладевающий им, от пребывания в состояние маленького кусочка счастья? Проклятье уже не имеет значения, больше боли и страданий стало приносить невозможность быть с ней рядом, видеть и слышать. Ночное наблюдение за ней раньше, хоть немного приносили временное облегчение, а сейчас этого всего мало, недостаточно. Чаще в голове стали звучать её слова.- Любить только тебя, видеть только тебя. Словно мантра, звучащая без остановки, теперь это первое с чем он просыпается и засыпает. Но этого мало, сейчас он, хочет твердить ей эти слова. Неделя, проведенная здесь, уже не выносима. Каждое утро она приходит и завтракает с греческими богами, все время улыбается и светится счастьем, но от этого только тяжелее. Очередное утро настало, но она не пришла. Забеспокоившись Аид отправился к Айлин, но там её тоже не было. Мысли могут увести в далекие миры, оторвавшись от тела и спокойствие бога подземного мира было на грани, возвращаясь обратно в надежде, что возможно, она уже ждет его там. Тем временем, Айлин пришла к грекам. Диониса и Аполлона уже не было, как и рассчитывалось. Поставив на стол тарелку рисовых лепешек с клубникой, она направилась в комнату Аида. Открыв шкаф с его одеждой, и взяв вешалку, на которой висел черный пиджак, поднося к себе ближе вдыхая этот до боли знакомый запах, прижимая к груди, словно ощущая присутствие Аида. На душе стало тепло от одной мысли о нем. Здесь все было, так как раньше, словно сейчас все случиться опять. Ночная феерия прикосновений и стонов, холодящие горячие тела шелковые простыни его пронзительные глаза хозяина. Как не хватало той дикости и ощущение его власти над её телом, неистового удовольствия, что он мог доставить нежной грубостью. Какого же было облегчение, когда он увидел её. Айлин, как ни в чем небывало сидела за столом, поедая очередную лепешку. - Извини, что задержалась, я приготовила нам лепешек с клубникой. - Откусывая очередной кусочек. Собрав все самообладание в кулак, Аид подошел к ней. Одной рукой он впился в спинку стула на котором она сидела, мгновенно дерево захрустело о такого натиска, другая хлопнула по столу ладонью, что Айлин подпрыгнула на месте. - Не смей меня так пугать, я искал тебя везде. - Его хрипловатый голос раздался возле уха. Невинно захлопав глазами, Айлин подняла руку с лепешкой, словно преграду между ними. – Будешь? - Спасибо большое, но мой голод это не утолит. - Его губы нежно коснулись кончика её ушка. - Аид! - Пытаясь увернуться от него. Сразу пресекая любое отдаление от него, рука отпустила спинку стула и длинные пальцы проникли в копну волос на затылке, слегка оттягивая назад. Дрожь пробежала по телу, не зная, что сейчас делать поддаться или бежать. - Не противься мне, я больше не буду, тихим и спокойным, уже не могу больше оставаться в тени. Попытки ответить, задыхались внутри от его губ скользящих по шее. Его кажется, это даже забавляло. - Можешь твердить, что не любишь больше, можешь прогнать и ненавидеть меня, но я сделаю так, что ты забудешь обо всем. Аид уже собирался сорвать поцелуй с её уст, и она, кажется, даже ждала этого, но кто-то слегка кашлянул. Они перевели взгляд на источник. На пороге стоял Дионис, а из-за его спины выглядывал уже почти разрыдавшийся бог солнца. - Мы не помешали? - Странно, но Дионис улыбался. - Дядя Аид, что это все значит? - Беспомощная обреченность выражалась на лице Аполлона. - Ничего. - Оттолкнув от себя Аида, Айлин встала с места, направляясь к выходу, не обращая внимания на вопросы в глазах богов стоящих на пути, быстро скрылась. - Проклятье! Почему вы вернулись? - Гневно бросая взгляд на непутевых племянников. Внутри, все трепыхалось, даже не понимая, от злости или от возбуждения. - Дядя, зачем ты говорил ей эти слова, что ты хочешь сделать с нимфой? - Не ожидая от себя такой смелости, Аполлон схватил Аида за плечи, тряся, словно пытаясь привести его в чувство. Видя, что подземный бог начинает выходить из себя, Дионис пытался оттащить блондина, который всячески сопротивляясь, не отпуская. Замахнувшись со всей силы Аид, словно хлыстом нанес пощечину, что Аполлон отлетел на несколько метров от бога. – Как ты смеешь щенок? - Прошипел он. - Поэтому ты позволял нам приходить в подземный мир, ведь ты всегда спрашивал только о ней, поэтому ты и ушел. - Помогая поднять Аполлону, Дионис уже понял, что это действительно так, ведь кроме них двоих больше за тысячи лет не мог так спокойно приходить и уходить из мира мертвых. Молчание Аида, только подтверждали слова Диониса. - Она носит под сердцем ребенка бога грома и бурь, ты же не сможешь никогда иметь детей, ты проклят и это навечно. - Слова Аполлона были полны упрека. На мгновенье, в глазах Аида пронеслось сожаление этой горькой действительности. - Вы любите друг друга и это видно, с тех пор как ты вернулся, она озаряет все вокруг своим светом, еще никогда её никто не видел такой счастливой. - Пытаясь расширить границы разговора, винодел достал несколько бутылок вина, разливая по бокалам приглашая за стол. Усевшись, греческие боги осушили по несколько бокалов подрят прежде чем продолжить разговор. - Я ушел, боясь, что принесу ей только несчастья, а теперь она заточила меня здесь. - Поэтому ты здесь? - Подливал вино Дионис. - Разлука с ней меня съедала изнутри все это время, и я не хотел мешать её счастью, но теперь, я вынужден быть здесь и сил сдерживать себя, уже нет. Все мои чувства к ней превратились в полыхающий ад. - Если так, то я на твоей стороне, если рядом с тобой ей будет лучше. - Ди-Ди, как ты можешь так говорить? - Наконец принял участие в разговоре блондин. - Если бы она любила Тора, тогда они уже бы давным-давно скрепили свои отношения, но сколько времени прошло, а они даже не думают об этом, а наши намеки пропускают мимо ушей. Они почти все время вместе, но их отношения, больше походят на отношения брата и сестры. Если бы она была со мной, мои поцелую не сходили бы с её губ. - Речь Диониса заставляла задуматься. - Я не знал, что их отношения настолько холодны. - Сердце Аида, словно бальзам пропитывал. - И пока они не связали себя клятвами, они свободны и ничем не обязаны друг другу. - Раз так, то и я могу завоевать сердце Нимфы. - Воспрял духом солнечный бог. - Попытайся только и бездна Тартара, тебе раем покажется, по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. - Холодность и жестокость произношения, заставляли все внутри съежиться. - Аполлон шутит, Аид, если вас с Айлин что-то связывает вместе, мы никогда не посмеем вмешаться между вами, твой гнев будет ужасен, даже такой причины достаточно. - Связывает, больше чем вы можете представить. Мне надоел этот бессмысленный разговор, все, о чем мы говорили, останется тайной. Можете говорить об этом, только если есть что-то интересное, что полезно знать мне. Понятно? Лицо накрыл румянец, и дрожание пробирало тело, что сейчас было между ними? Словно туман окутывал все вокруг Айлин, пока она шла по улице. Неужели это тот Аид, которого она знала, его поведение пугало и заводило одновременно. Серьезность его слов правдиво звучали, но можно ли им довериться? Хочется убежать от мыслей, но куда, бежать от своего сердца, которое предательски хочет вернуться обратно, в эту проклятую любовь. Шаги ускорялись в бег, уже свернув в сторону леса прочь от академии, она бежала, пытаясь заглушить боль внутри хотелось кричать, но руки закрывали рот подавляя звуки. Она вернулась обратно только к вечеру, Тор уже ждал её. - Где ты была? - Начал он с порога. - Мне нужно было побыть одной! - Несмотря на него, она сразу направилась в душ. Переодевшись, Айлин легла в постель, Тор лег рядом, и она прижалась к нему. - Может, тебе стоит пока сменить обстановку и побыть пока на земле? - Через пару недель, наверное. - Тогда я все подготовлю! - Хорошо. На следующее утро, она решила не ходить к грекам. Закончив урок, Айлин вышла из кабинета, возле дверей её уже ждал Аид. - Почему ты не пришла? - Схватив за запястье, он остановил её. Черные глаза зло блеснули на бога, что он сразу отпустил руку. Сейчас он был в замешательстве, такого взгляда он еще не видел, и от этого ему еще сильнее хотелось заполучить её обратно. - Хочу все знать, какая ты бываешь? - Шептал он. Схватив Аида за ворот рубашки, Айлин притянула его, заставляя склониться над ней. – Если не собираешься опять сбежать, попробуй, а если это очередная временная блажь, пощады не жди. - Отпустив его, она ушла, оставив его в легком смятении. Это было, что-то новое, еще не изведанная черта Айлин, о да и его это заводило. Когда она злиться, маленькая завеса её казалось безразличия, спадает и это восхищает. *** Как же скучно и медленно проходили дни, только постоянное присутствие Аида и его попыток хоть как-то разбавляли эти будни. Каждую ночь он приходил к моему окну, и я выходила к нему, мы много времени разговаривали, казалось, что тактика его игры изменилась. Бросаясь из одной крайности в другую, то он был нестерпимо поглощенный желанием, то становился холодным и безучастным. Его действия не могли дать определенный ответ, его желаниям, и это больше путало меня. Очередная ночь, опять легкий стук в окно, встав с кровати, я подошла к окну, открывая его, он помог мне выбраться. Меня кажется, возбуждала эта игра ночных приключений с ним. -Я хочу тебе показать кое-что. - Интригующе он потянул меня за собой в сторону оранжереи. Зайдя внутрь запах роз казалось сейчас захватит все вокруг. - Ты вырастил новые розы? - В наслаждение, вдыхая эти запахи. - Я хотел подарить тебе букет, но лучше преподнести целую оранжерею, здесь тысячи бутонов и каждый из них не похож друг на друга, но даже все вместе, они не могут, даже посметь сравниться с тобой. - Это потрясающе. - Воскликнула я. – Здесь даже дамасские розы! Что может быть приятней этого вида тысячи цветущих цветков. - Я рад, что тебе нравится! - Чувствуя его сердцебиение своей спиной, к которой он прижался своей грудью. В желание приблизиться к одной из роз, мои пальцы укололись о шип, и кровь выступила, маленькой каплей. - Розы прекрасны, как и ты, но даже они могут ранить. - Его губы облизнувшись, запустили в свой рот поранившийся палец, сладко посасывая его. - Перестань уже все это, прошу, у меня нет сил столько времени противиться себе, а тебе еще более утомительно и больно. - Ты даже не представляешь, сколько боли я испытываю из-за тебя, и не собираюсь отступать, ты мой смысл существования. Выйдя из оранжереи, собрав последние силы, я расправила крылья, обернувшись в божественное обличие, взмыв высоко в небо. Парящее ощущение свободы так умиротворяло, не чувствуя притяжения, хотелось кричать. – Не дай мне упасть, не дай разбиться о свою же любовь к тебе. Сдерживаясь, и мчась вперед рассекая потоки воздуха, силы уже стали покидать, когда я спустилась на край земли божественного сада. Аид последовал за мной, не отрываясь не на секунду, всполохи огня вели его словно дорога. Оказавшись рядом, он хотел подойти, но боялся. Мои волосы, растрепавшись от ветра, опалили все вокруг меня красными языками пламени. Он решился подойти, огоньки неприятно касались его тела. Обернувшись, я взглянула в его глаза, что так пристально и пожирающее смотрели. Его волосы, как и мои, развивались от дуновения ветра, разнося кусочки пламени от них в воздухе, потухая, оторвавшись от нас. Синие и красные огоньки словно пытались съесть друг друга. Время будто останавливалось, давая нам возможность дольше побыть вместе. Наблюдая за звездами с края мира, чувствовалось некое волшебство. - Звезды сегодня как никогда прекрасны. - Айлин села на траву, подогнув колени. Аид сел напротив неё взяв за руки. * По неизменным звездам узнаю, Что правда с красотой пребудут вместе, А может быть, созвездья, что ведут Меня вперед неведомой дорогой, Нежданный блеск и славу придадут Моей судьбе, безвестной и убогой. Тогда любовь я покажу свою, А до поры во тьме ее таю. Встаю как раб перед своей царицей, Чтобы упасть у ног твоих опять. Кто знал в любви, паденья и подъемы, Тому глубины совести знакомы. Пурпурных роз душистый первый цвет, Напоминая, мне не заменили Ланит и уст, которым равных нет. Фиалке ранней бросил я упрек: Лукавая крадет свой запах сладкий Из уст твоих, и каждый лепесток Свой бархат у тебя берет украдкой. У лилий - белизна твоей руки, Твой темный локон - в почках майорана, У белой розы - цвет твоей щеки, У красной розы - твой огонь румяный. У третьей розы - белой, точно снег, И красной, как заря, - твое дыханье. Каких цветов в саду весеннем нет! И все крадут твой запах или цвет. Люблю твои глаза. Они меня, Забытого, жалеют непритворно. Дарила ты, цены не зная кладу Или не зная, может быть, меня. И не по праву взятую награду Я сохранял до нынешнего дня. Был королем я только в сновиденье. Меня лишило трона пробужденье. Ты - божество, и весь в твоей я власти. Вблизи небес ты мне приют найди На этой чистой, любящей груди. Тобою полон и тебя лишен, Неужто я, прияв любви венец, Как все монархи, лестью упоен? Любовь - недуг. Моя душа больна Томительной, неутолимой жаждой. Того же яда требует она, Который отравил ее однажды. Мой разум-врач любовь мою лечил. Она отвергла травы и коренья, И бедный лекарь выбился из сил И нас покинул, потеряв терпенье. Отныне мой недуг неизлечим. Душа ни в чем покоя не находит. Покинутые разумом моим, И чувства и слова по воле бродят. И долго мне, лишенному ума, Казался раем ад, а светом - тьма! Любовь к тебе моим владеет взором. Она проникла в кровь мою и плоть. И есть ли средство на земле, которым Я эту слабость, мог бы побороть? Но понял я: лекарства - яд смертельный Тем, кто любовью болен беспредельной. То я страшусь, то взят надеждой в плен, Какой недуг всего меня потряс Так, что глаза покинули орбиты? О, благодетельная сила зла! Все лучшее от горя хорошеет, И та любовь, что сожжена дотла, Еще пышней цветет и зеленеет. Трудами изнурен, хочу уснуть, Блаженный отдых обрести в постели. Но только лягу, вновь пускаюсь в путь - В своих мечтах - к одной и той же цели. Мои мечты и чувства в сотый раз Идут к тебе дорогой пилигрима, И, не смыкая утомленных глаз, Я вижу тьму, что и слепому зрима. Усердным взором сердца и ума Во тьме тебя ищу, лишенный зренья. И кажется великолепной тьма, Когда в нее ты входишь светлой тенью. Мне от любви покоя не найти. И днем и ночью - я всегда в пути. Как я могу усталость превозмочь, Когда лишен я благости покоя? Тревоги дня не облегчает ночь, А ночь, как день, томит меня тоскою. И день и ночь - враги между собой - Как будто подают друг другу руки. Тружусь я днем, отвергнутый судьбой, А по ночам не сплю, грустя в разлуке. Чтобы к себе расположить рассвет, Я сравнивал с тобою день погожий И смуглой ночи посылал привет, Сказав, что звезды на тебя похожи. И все готов простить своей судьбе. Смежая веки, вижу я острей. Открыв глаза, гляжу, не замечая, Но светел темный взгляд моих очей, Когда во сне к тебе их обращаю. И если так светла ночная тень - Твоей неясной тени отраженье, - То как велик твой свет в лучистый день, Насколько явь светлее сновиденья! Каким бы счастьем было для меня - Проснувшись утром, увидать воочью Тот ясный лик в лучах живого дня, Что мне светил туманно мертвой ночью. День без тебя казался ночью мне, А день я видел по ночам во сне. Мой глаз и сердце - издавна в борьбе: Они тебя не могут поделить. Мой глаз твой образ требует себе, А сердце в сердце хочет утаить. Клянется сердце верное, что ты Невидимо для глаз хранишься в нем. А глаз уверен, что твои черты Хранит он в чистом зеркале своем. Чтоб рассудить междоусобный спор, Собрались мысли за столом суда И помирить решили ясный взор И дорогое сердце навсегда. Они на части разделили клад, Доверив сердце сердцу, взгляду - взгляд. У сердца с глазом - тайный договор: Они друг другу облегчают муки, Когда тебя напрасно ищет взор И сердце задыхается в разлуке. Твоим изображеньем зоркий глаз Дает и сердцу любоваться вволю. А сердце глазу в свой урочный час Мечты любовной уступает долю. Так в помыслах моих иль во плоти Ты предо мной в мгновение любое. Не дальше мысли можешь ты уйти. Я неразлучен с ней, она - с тобою. Мой взор тебя рисует и во сне И будит сердце, спящее во мне. Все страсти, все любви мои возьми, - От этого приобретешь ты мало. Все, что любовью названо людьми, И без того тебе принадлежало. Все, что прекрасно, мы зовем твоим. Но с чем же сердце верное сравнимо? Проснись, любовь! Твое ли острие Тупей, чем жало голода и жажды? Как ни обильны яства и питье, Нельзя навек насытиться однажды. Так и любовь. Ее голодный взгляд Сегодня утолен до утомленья, А завтра снова я огнем объят, Рожденным для горенья, а не тленья. Так на меня проклятое занятье Печатью несмываемой легло. О, помоги мне смыть мое проклятье! Согласен я без ропота глотать Лекарственные горькие коренья, Не буду горечь горькою считать, Считать неправой меру исправленья. твоя любовь и доброта Заполнили глубокий след проклятья, Который выжгла злая клевета В груди моей каленою печатью. Лишь похвала твоя и твой укор Моей отрадой будут и печалью. Для всех других я умер с этих пор И чувства оковал незримой сталью. Любовь - мои грех, и гнев твой справедлив. Ты не прощаешь моего порока. Но, наши преступления сравнив, Моей любви не бросишь ты упрека. Пусть я люблю тебя, а ты - другого, Но ты меня в несчастье пожалей, Чтоб свет тебя не осудил сурово. Люби другого, но в минуты встреч Ты от меня ресниц не отводи. Зачем хитрить? Твой взгляд - разящий меч, И нет брони на любящей груди. Сама ты знаешь силу глаз твоих, И, может статься, взоры отводя, Ты убивать готовишься других, Меня из милосердия щадя. По совести скажи: кого ты любишь? Ты знаешь, любят многие тебя. О, не щади! Пускай прямой твой взгляд Убьет меня, - я смерти буду рад. Хоть ты меня не любишь, обмани Меня поддельной, мнимою любовью. В своем несчастье одному я рад, Что ты - мой грех и ты - мой вечный ад. Все преступленья вольности моей Ты положи с моей любовью рядом, Представь на строгий суд твоих очей, Но не казни меня смертельным взглядом. Ты можешь все отнять, чем я владею, И в этот миг я сразу обеднею. Моя душа, душа моей любви, В твоей груди, как мой залог, хранится. Ты - мой приют, дарованный судьбой. Я уходил и приходил обратно Пускай грехи мою сжигают кровь, Но не дошел я до последней грани, Чтоб из скитаний не вернуться вновь К тебе, источник всех благодеяний. Что без тебя просторный этот свет? Ты в нем одна. Другого счастья нет. Одна судьба у наших двух сердец: Замрет твое – и моему конец! - Это то, что я чувствую к тебе, моя любовь. - Владыка подземного мира смотрел с жаждой, ожидая ответа. - Я боюсь, что ты опять уйдешь и оставишь меня одну. - Беспокойство не покидало Айлин. - Уже месяц я пытаюсь достучаться до тебя, а ты не поддаешься, как непреступная крепость. Что мне еще сделать, чтобы ты поверила мне? - Ты принял решение за нас обоих, когда ушел, чего же ты теперь хочешь от меня? Поддаться твоему порыву, который может причинить нам обоим столько боли. Сейчас ты говоришь, что я нужна тебе, но что потом? - Чувствовать его так близко было подобно сладкой неге окутывающей тело, но страх пытался побороть это ощущение. Неужели настало, то время, которого она уже боялась не дождаться. Он противиться самому себе, отдаваясь полностью своим истинным чувствам и желанию, полностью подавив голос своего разума, наконец больше не слышит ничего кроме сердца. Аид поступает наперекор всему, отдавшись любви опровергая и бросив вызов себе же ради меня. - Когда я решусь, тогда я последую за тобой и неважно, даже если мне придется испытать огонь преисподнии с адскими муками и все проклятья миров. Я последую за тобой, отдав свое сердце только тебе Аид. Сможешь ли ты гореть со мной в любви, прося ее еще больше. - Я на все согласен, только позволь… Его слова стихли и поднявшись с места он отступил назад. Дрожь стала пробирать тело, его взгляд становился затуманенным. Каждое её слово раздавалось ударами в висках. Пытаясь побороть самого себя, но чем больше он сопротивлялся, тем больнее становилось. Его тело не слушалось, невольно опускаясь на колени, сгибаясь под натиском непонятного ощущения, руки тряслись он напряжения впившись в землю. - Аид! - Испугавшись, крикнула Айлин. - Не подходи! - Сквозь сжатые зубы процедил он, опустив голову, чтобы черные волосы волнами скрыли выражение его искажающего лица. Его проклятье пыталось поглотить его полностью, словно противясь ему, заставляя прикоснуться к ней. Боль полностью сковало его тело, не давая возможности пошевелиться. Не послушав Аида, Айлин подошла к нему вставая на колени, положив ладони на его грудь, озаряя светом все вокруг. Но его боль не проходила, прикосновения рук было недостаточно, тогда её губы прикоснулись к выгравированной пульсирующей печати, горячий язык как раскаленное железо обводил каждый завиток. Облегчение от этих прикосновений проносилось сладкой истомой, что Аид забыл обо всем на свете. Терзающие его тело ощущения отступали. Он уже хотел обнять её, но она отстранилась, успев только схватить её за руку. - Аид мне больно. - Стальная хватка обвила запястье. - Зачем ты подвергаешь себя и ребенка, такой опасностью? Это может причинить вред вам обоим! - Не волнуйся, моя сила может временно успокоить души и это не опасно. - Она хотела высвободить руку, но он только сильней сжал её, притягивая к себе. - Я хочу поцеловать тебя, я так соскучился по твоим губам! - Сердце устремилось в быстрый бег с препятствиями, его пересохшие губы говорили, но казалось с большим трудом. Его рука была такой холодной, что чувствовался озноб, который пробирал тело Аида. - Знаю, что не должен этого делать, но не могу больше останавливаться. - Заключая Айлин в объятья вдыхая её аромат. Казалось, если он её сейчас отпустит, то рухнет целый мир, но это его уже не тревожило. – Пусть исчезнет все на том и этом свете, я не отпущу тебя больше и не с кем не собираюсь тебя делить, ты моя навечно. Прижимая её к себе, он ощутил, горячие капли падающие на него. Испугавшись он отпустил её, не успев ничего поняв, Айлин поднялась в небо, покидая его, летя в сторону академии. Сразу кинувшись за ней вдогонку, он не мог понять, как смог упустить её из виду, только успев заметить яркий белый свет, как она исчезла.