Естество

Виана, год 1507 Какой вкус у победы ? Сладкий, мягко обволакивающий, как золотое яблоко ? Величественный , словно у лепестков роз, которыми в древности награждали триумфаторов ? Нет! Это едкий, сырой, ржавый на языке , запах крови. Поражение ощущается с той же силой - разница лишь в том, кто трепыхается в предсмертных муках. Отражая вражеский удар, чувствовал, что это - последний бой, знал, что не уйдет живым. Кардиналы, герцоги, пес Дела Ровере - все с замиранием сердца ждали того часа, когда не менее знаменитый тезка римских императоров падет во мрак. Ему следовало бы затаиться, спрятаться в сельской глуши , но обманывать других намного легче чем себя. Идти вперед подобно морской волне необузданной стихии, крушащей на своем пути и хижины бедняков и виллы патрициев, обращать врагов адским пламенем в черный пепел...Только вперед... Задыхаясь, Чезаре надеялся ускользнуть от усиливающегося холода. Воля, послушная и неизменная спутница , не могла оставить без внимания погибающее тело. Агония кусала, царапала, рвала на части, издеваясь над тщетными попытками продолжать борьбу. Судорога охватывала вплоть до костей, дробила внутренности в грязи непрекращающегося дождя. Вспышки отдельных, чудовищных и сладостных воспоминаний, красной охрой нанесенных на белое полотно. Бывший кардинал, гонфалоньер, несостоявшийся к жгучей досаде принц Романьи узнавал мелькавшие в сознании руки, волосы, платья. Речи, пропитанные силой желания, страстью веры, хитростью политики, заботой некогда цветущей и могущественной семьи. Наивные советы по воспитанию добродетели за бокалом легкого, отдающего кислинкой вина... Гневливые проклятия, вырывающиеся из рта бесноватого флорентийского монаха... Разрушительная война, имеющая целью удовлетворить непомерные амбиции, взятые крепости и хищные птицы, клюющие мертвечину... Маленькая, бесконечно любимая красавица, затмевающая сияние императорской короны... Долгие годы ощущал присутствие чего-то странного, томного и опасного. Того, что ненавидело человеческий род, отравляло разум и не стеснялось отъявленных злодейств , подбираясь все ближе к сердцу. Коварный шепот за спиной, неизменно толкающий в объятия греха, забирающий во власть порока... Теперь он сливался с этой темнотой, даруя свою плоть и становясь ее частью. Мурлыкающий хаос, порождение известной силы, возвращал испанскому быку самое ценное и прекрасное. Четки выпали, ударяясь бусинами о поверхность каменных плит. Недобрый знак! Перекрестившись, брат Донато продолжил свой путь по извилистым коридорам. Минувший день знаменателен новостями, проникающими из такого обширного, но жестокого мира. Божья кара сразила, наконец, убийцу и сластолюбца, развратного Борджиа! Говорили, что его труп насколько изувечен, что с трудом поддавался узнаванию....И как такой позорный человек мог стоять у Святого Престола, подрывать авторитет Вселенской Матери- Церкви! Во истину, рыба гниет с головы...Испытывая крайнюю степень раскаяния, что опустился до подобных обсуждений, монах остановился у кельи. Второй неожиданностью для скромной, затерявшейся среди холмистой местности, обители слуг Господа являлся раненный солдат, нуждавшийся в приюте. Осанка, благородство профиля толкали на предположения о знатном происхождении гостя... Ключ неспешно повернулся в замке, делая два оборота... Узкая комната была совершенно пуста. Признавая нового господина, конь отвечал на рвение и пылкость. Шевеля ушами , бедное животное переходило от страха перед дикой сущностью к утверждению власти хозяина. -" Лукреция..." - обладающий непонятной, но чарующей магией, голос звучал на пыльной дороге в Феррару.