Один судьбоносный процент

Нечаянный и довольно серьезный порез, болевой шок от которого закладывает уши. Тут же бросило в жар, стало подташнивать. Тэхён знал, что его отношения с кухней отвратительны, но все равно решился помочь соседу по квартире с готовкой. Джин сказал, что задержится на работе, выходит, к ужину бы явно не успел. Тэхён отматывает кухонное полотенце, прижимает к кровоточащему большому пальцу и отшатывается назад, прикрыв глаза. Мир поплыл волнами. Ощущение липкой холодной испарины, клеящейся ко лбу и спине, даже бедрам. Несколько долгих минут Тэ пребывает на грани между сознанием и его отсутствием, а потом слышит как кто-то входит в квартиру и шуршит пакетами. — Сокджи-ин? Ты дома или нет? Незнакомый теплый голос. Вроде бы грабители и прочие преступники себя так не ведут, поэтому Тэхён успевает каким-то чудом успокоиться. Зашедший на кухню парень широко распахивает глаза и прижимает ладонь ко рту, сам едва не падая в обморок, потому что Тэхён закапал кровью столешницу и пол, пока отступал. То еще зрелище, наверное… — Боже мой! И следующее, что успевает отследить Тэ, это то, как бесстрашно незнакомец справляется с обработкой его раны, как ворожит с аптечкой и, остановив кровотечение, осторожно дует, накладывая пластырь. — Ну вот и все, — вздыхает он и обессиленно опускается на пол. — Не знаю, как тебя зовут, извини, но впредь будь аккуратнее с колюще-режущими предметами, ладно? — Окей, — улыбается Тэ, любуясь своим изувеченным пальцем, а потом морщится, потому что жутко больно. — Я Ким Тэхён, сосед Джина. А ты? — А я Чон Хосок, его друг, он должен был упоминать обо мне. Сейчас практику прохожу тут, в Тэгу, вот и решил заехать в гости. — Хосок оглядывается и улыбается Тэхёну. — Кажется, ты совсем не умеешь готовить? — О да, обычно этим заведует Джин хён, — выдыхает побледневший Тэ. Хосок дает ему воды и предстает как спаситель Малибу или может быть целый Бэтмен, и Тэхён еще несколько часов благодарит его между делом, крутится рядом и напрашивается на помощь, потому что приучен к хорошим манерам. Но гость с непревзойденной ловкостью и быстротой справляется на ура и рассказывает о себе, о том, как круто быть археологом и принимать участие в вероятных экспедициях. Когда он, конечно же, доучится. — Интересно как! — восхищается Тэхён и просит говорить больше. Еще до вечера Хосок узнает, что Тэ немного странненький, что ему свойственно выпадать в астрал посреди разговора или оставлять вопросы без ответа. Но это здорово забавляет и поднимает настроение. Улыбается Тэхён почти квадратно, и к приходу Джина уже тянет на артефакт, который непременно нужно изучить. — А вы время даром не теряете, братцы, — Джин наблюдает партию в покер и смеется. — Наконец-то! — Хосок бросается на него с объятиями. — Тысячу лет тебя не видел! — Да, как мы развлекались в Средневековье! — поддерживает Сокджин и тут же взволнованно поглядывает на Тэхёна. — Прости, что не сказал про приезд Хосока… Эй, а что у тебя с пальцем?! Тэ неохотно демонстрирует боевое ранение и виновато пожимает плечами. — Он был на кухне, — с ужасом констатирует Джин, находя подтверждение в глазах Хосока. — Его самоотверженность достойна высших похвал, — отчитывается друг и сбегает, чтобы накрыть на стол. А после ужина Тэ сидит огорченный, потому что слышит, будто Хосоку уезжать через два дня. И даже ноющий порез перестает его заботить. Все потому, что Хосоки удивительный, он ангельски добр и замечательно воспитан, чувствителен и щедр, открыт и так лучезарно улыбается! А как рассказывает об археологии! Тэхёну таких людей встречать еще не приходилось… — ТэТэ? Ты заснул, что ли? — Сокджин трясет его за плечо, и Тэ просыпается, вспоминая, что у них время раскрываться. — Фулл-хауз, — бесцветно сообщает он, и Хосок подскакивает на ноги с улюлюканьем и танцами. — А значит, победа снова моя! — Вот же ж зараза, — шипит Джин, покачивая головой. — Когда мы в школе учились, он мухлевал как черт, обдирал всех на раз и два. — Но я сейчас не мошенничал, — строго подчеркивает Хосоки и спрашивает у Тэ: — Палец болит, да? — Немножко. — Как будто он потерял два литра крови, — закатывает глаза Сокджин, собирая пластиковые фишки в пакет. — Не сюсюкай ты с ним, быстрее заживет. — Ой, а сам когда на футболе ногу подвернул в тот раз, так орал на все поле, чтобы к тебе президентская медбригада выезжала, — иронично напоминает Хосоки и показывает старшему язык. — Ничего, ТэТэ, день ото дня будет становиться легче, не переживай. И Тэхён нашел в себе силы для благодарной улыбки.

❦

На следующий день троица друзей развлекалась в парке аттракционов, пробежалась по магазинам, вкусила деликатесы китайской кухни и даже побывала на блошином рынке, откуда Хосок с вполне серьезным видом притащил каменную статуэтку периода Эдо из Японии. — Даже если подделка, украшу полку в комнате, — поведал он и подмигнул Тэхёну. Когда Джин ушел за мороженым и место на скамье освободилось, Хосок уронил голову Тэ на колени и спросил: — Ну а ты? Ты так и не сказал, чем хочешь заниматься по жизни. — Но я же говорил, что учусь на социолога, — ворчит Тэхён. — Видимо, говорил очень тихо, я и не расслышал, — улыбается Хосоки, и обижаться на него не имеет смысла. — Что ж, звучит здорово. Учись хорошенько. Он на мгновение прикрыл глаза, чтобы Тэхён, наверное, успел все тщательно изучить и прилично смутиться от ударивших в голову помыслов. Хосок для Тэхёна необъяснимо привлекателен, он внедряется в зону его воображения и дорисовывает изумительные яркие линии. Во рту сохнет, язык как будто ватный. А Чон Хосок в безмятежной полудреме заслуживает легкого касания тэхёновых пальцев, поправляющих чёлку. Хосок смотрит так нежно, что Тэхёну не по себе и вдруг потеют ладони и учащается пульс. Он знает его второй день в жизни и, естественно, так не бывает, чтобы раз – и влюбляешься. Вовремя вернувшийся Сокджин вручил младшим вафельные рожки с лакомством и удачно разделил их, усевшись между. — А знаете, надо нам почаще совершать такие вылазки, — говорит он благоговейно. И Тэхён считает, что сегодняшнее мороженое невероятно вкусное.

❦

Накануне отъезда Хосока все собрались в гостиной на мягком ковре и болтали еще полночи напролет в обнимку с подушками. Выяснилось, что Хосок плохо переваривает фильмы ужасов, обожает знакомиться с новыми людьми и путешествовать, любит смешливость и отзывчивость Сокджина и на завтрак хотел бы блины с клубничным джемом. То и дело поглядывая на Тэхёна, он замечает, как тот робеет и опускает глаза. К нему у Хосока рождается какое-то неопределенное тяготение и поначалу кажется, что так могут нравиться младшие братья, что их хочется тискать, поощрять и защищать. ТэТэ и впрямь иногда очень ребенок и реагирует заразительно мило, он искренен и готов отдать другу последнюю корку хлеба и рубашку. Возможно поэтому он, как сосед и замечательный человек, смог без труда ужиться с придирчивым до человечности Сокджином. Все отсалютовали о спокойной ночи. Проходит около получаса и раненый Ким ТэТэ подкатывается к Хосоку, прикладывает к его груди злополучный пальчик, с которого еще не снят пластырь. Хосок слышит только, как стучит собственное сердце и чувствует, что в том месте, где застыла ведомая теплота, как-то радостно. — Ты чего не спишь? — удивляется он шепотом. — Не спится, — отвечает Тэ. — Ничего себе, как логично. — Хосоки улавливает его запястье ладонью и прижимает к себе, приговаривая: — У сороки боли, у тебя – не боли. — А это поможет? — прыснув, спрашивает Тэ. — Еще сомневаешься? Я бы, конечно, мог сварить зелье эпохи Чосон, когда врачеватели толкли целебные травы, но час уж больно поздний, друг мой. Они стараются приглушить смех, чтобы не разбудить Джина. Тэхён никогда не думал, что кто-нибудь станет отвечать на его дурачества. Но Хосок здесь, абсолютно реальный, сладко пахнущий и подозрительно родной в темно-синем театре предрассветного времени. — Ты спас мне жизнь, — признается Тэ, подползая еще ближе. — Так боишься крови? — спрашивает Хосок. — Боюсь боли, — морщит нос Тэхён. — А крови вовсе нет. Эй, хён… А ты сказки знаешь? — Я много чего знаю. «Мальчик-с-пальчик» рассказать? Тэхён восторженно вздыхает и укладывает голову на подушку Хосоки. Тот мастерски излагает занятную историю, а потом слышит мирное сопение напротив. Нет, даже ощущает. И по коже ползут целые армии мальчиков-с-пальчик, которые не что иное, как мурашки. Лицо у Тэхёна юное и свежее, фантастически красивое, особенно в таком освещении. Он словно легендарная Нефертити, но только Ким Тэхён. Его легко укрыть одеялом и сложно сдержаться, чтобы не погладить по плечу. Днем Хосоку предстоит вернуться к своим делам, а потом в Сеул. Скорее всего, сюда заехать получится еще нескоро. А уже хочется вернуться. Или остаться насовсем, чтобы вот так запоем наслаждаться сказками, легендами или самым обыкновенным – совместным досугом. Но все по непонятной причине, у которой на слоги «ТэТэ» голосом Хосока так дивно блестят глаза.

❦

Наутро Джин смотрит на двоих друзей с явным недоверием. Макая блинчики в джем, Хосок увлеченно говорит о раскопках и суровом наставнике. — Поэтому никак не могу остаться, увы. — А затем так сразу в Сеул? — расстраивается Тэхён. — И даже на пару минут не заскочишь? — Точно, — кивает Хосоки. — Времени в обрез. — Слушайте, а когда вы успели так сблизиться, чтобы спать в обнимку? О, Сокджин знал, когда ему встрять с вопросом, от которого и жевать расхочется. Дуэт напротив изумленно переглянулся. — Не помните, что ли? — Я сказку слушал, — пожимает плечами Тэ. — Потом заснул. А проснулся вообще в стороне дивана. — А когда я встал, вы спали в обнимку, — настаивает Джин. — Мало ли чего тебе спросонок привидеться могло, — хмыкает Хосок. Провожать его для Тэхёна какая-то непомерная печаль. Джин обнимает Хосоки, хлопает по спине и желает удачи. А Тэхён дуется, скрестив руки на груди, и не идет на контакт. — До встречи, ТэТэ? — Хосоки протягивает ему руку. Тэ жмет без особого энтузиазма, но активно прячет глаза. А еще ойкает. — Палец! — Прости-прости. Я думал… — пугается Хосоки. — Да нет же! — Тэхён вдруг оживляется и растягивает рот в улыбке. — Он перестал болеть! Твой заговор помог! — Пойду-ка я посуду помою, ладно? — Сокджин ретируется к кухне. — Все равно не догоняю, что вы тут несете. Оставшись наедине, Хосок и Тэхён позволяют смеху раздробить тишину, а потом смотрят друг другу в глаза и переминаются с ноги на ногу. Всего ничего вдвоем. Практически чужие люди. А чтобы Хосок испарялся не хочется ни на грамм. — Ты же приедешь, хён? — спрашивает Тэ, все-таки обняв. — В следующем месяце только смогу, — с грустью отвечает Хосоки. — Не смей больше ножи трогать без присмотра, ладно? — Ну что ты, я теперь только топорами, только топорами… — Дурашка, — Хосоки взъерошивает ему волосы и останавливает руку на щеке. — Я серьезно: береги себя. Мог бы не говорить, потому что Тэхён и так с трудом его отпускает. Некоторые знакомства с определенной степенью вероятности могут стать судьбоносными. Смешным одним процентом. Но Тэ, провожая Хосока взглядом с балкона, предполагает, что его один процент, ко всему прочему, еще и прекрасно вышел фигурой.

❦❦❦

— Что-то ты унылый какой-то, — протягивая Тэхёну чашку с кофе, говорит Сокджин. — По Хосоку так скучаешь? — Да с чего мне по нему скучать?! — бунтует Тэ, густо краснея. — О, ну да, ну да… Глупости несу, не обращай внимания. Вы же с ним и так каждый день списываетесь и созваниваетесь. — Джин кивает на стопку раскиданных Тэхёном учебников. — Ты раньше за порядком следил, а теперь такой разиня, ужас. — Ничего подобного! — И Тэхён берет прикусить пульт вместо крекера. Суровеет. — Ладно. Допустим. Три с половиной недели отличного общения в сети заставляют Тэхёна тосковать еще больше. Хосок в строчках или в скайпе и в половину не то, какой он вживую и рядом. Его так не хватает, что впору учиться ходить по стенам и потолку. Сокджин начинает беспокоиться. — Познакомил я вас на свою беду, — говорит он за вечерним сеансом Хосоку. Тэ занялся подготовкой к экзаменам в соседней комнате, но скорее всего, благополучно заснул. — А что не так? — Хосоки на фоне той самой японской статуэтки удивляется в своей полосатой кофте. — Все не так, — жалуется Джин и рассказывает, как тут плющит Тэхёна, как он часто вздыхает невзначай или вдруг резко перескакивает на тему о Хосоке. — Он практически постоянно говорит о тебе. Ты запудрил ему мозги, вот и отвечай теперь. — То есть, я обязан приехать? — ловит намек Хосоки. — Это у вас ведь взаимно, надеюсь? — Джин показывает ему кулак. — На самом деле… — Хосок обхватывает игрушечного мишку и улыбается, мечтательно глядя куда-то вверх. — На самом деле, Тэхён мне очень нравится. Я не особенно влюбчивый, ты меня знаешь, мне всегда нужно разобраться умом. Но тут… Тут я и сам часто думаю о нем и бегу к компьютеру после учебы как сумасшедший. Сокджин ликует. Ликует так, что к позднему завтраку у Тэхёна на столе великое разнообразие блюд, а не стандартный полезный набор из овощей и фруктов. — А что за событие я проспал? — Тэ оглядывается и даже смотрит под стол. — Или это дело рук волшебных гномов? — Все-то у тебя сказки на уме, — качает головой Джин. — Нет. Просто мы кое-кого ожидаем. — Судя по всему, премьер-министра, — подперев щеку кулаком, рассуждает Тэхён. Но нет. Вот в прихожей шорох, почти знакомый, вот в груди фейерверк от того, что слышно: — Ты ради меня всю ночь готовил, панк? — На пороге, принюхиваясь, объявляется Хосоки. — И где же жертвенный баран в мою честь? — Он уже в пути, берет разгон с ближайшей фермы, — шутит Джин. — Хён! — с радостным воплем подскакивает Тэхён и мчится к Хосоку на всех парах. Сокджин наблюдает трогательную картину. Не хватает только станции и поезда или парохода, кому что больше нравится. Тэхён крепко прижался к Хосоки, как к единственному сокровищу. Ему хочется выпалить целую тираду о том, как он соскучился, но слова сбиваются дыханием. Хосок привычно заговорщически подмигивает ему и протягивает купленный где-то витиеватый браслет, показывает на свой такой же. Тэ в умиляющей растерянности разглядывает подарок на запястье. — Чего не кольцо? — вворачивает Джин. — Рано еще, — отмахивается Хосок. — Разумно. А мне подарочек? — Фигу с маслом, — кривляется Чон. — Вот именно этим я тебя и накормлю, — с расстановкой отвечает старший. — Ну, присаживайтесь, а я остальных обзвоню. — А что за повод-то? — спрашивает Тэхён вдогонку. — У меня сегодня отличное настроение, какой тебе еще повод нужен? В компании друзей в разы веселее, музыка играет от души, и все охотно признают, что Сокджин умеет устраивать вечеринки в любое время суток, а Хосок поддерживать атмосферу. А вечером устраивается настоящий фейерверк за домом, и Хосок обнимает Тэхёна сзади, укладывает голову ему на плечо. — Как мы могли раньше не встретиться? — Мы не искали друг друга, — сбивчиво выдыхает Тэ, чуть подтаивая от чужого тепла. — А зря. — Хосоки разворачивает его на себя и слегка подается вперед. — Ничего не могу поделать, ты мне нравишься, ТэТэ. — Ты мне тоже, Хосоки... Над головами раздался громкий треск, и сотни разноцветных огоньков цветком окрасили небо. В это время Тэхён пробует на вкус мягкий поцелуй своего спасителя. Тогда он залечил не простой порез, тогда он еще и незаметно оставил тонкий шов на сердце и успел завязать узелок. Пока они целуются, их браслеты на запястьях следуют закону параллельности.

❦

Живое общение дарит новые впечатления и приносит множество сюрпризов. Спустя две недели Тэхён приезжает погостить к Хосоку в Сеул, они находят поразительно много общего, и то говорят бесперебойно, то подолгу молчат о главном. Чуть позже Тэхёну нравится угадывать тело Хосока частями в разлитой по комнате тихой полутьме. Он ждал его всю жизнь, такого своего. И Хосоку известно. Известно, что шея у Тэхёна особенно чувствительна слева и сзади, что он теряет равновесие, если опускать руки вниз по бедрам, а потом резко сжимать ягодицы ладонями. Безупречно правильно и точно следует измерять доступные участки тела поцелуями и пальцами, сбрасывать еще до кровати одежду. Хосоки нашел артефакт, который ни за что не выдаст миру. У этого артефакта ловкие цепкие пальцы и остро обрисованные упругие губы, слаженные стройные изгибы. Из него легко выжать первые стоны, всего-то охватив рукой внизу возбужденную плоть. Хосок устраивается ровно между колен и толкается бедрами, ощущая, как намокает нижнее белье – единственное, что еще не снято. Приходит минута расстаться и с ним тоже. А потом для Тэхёна ответственный и жизненно важный момент расставания, разрушающий легкие очумелым дыханием. Расставание с его девственностью, хранимой только для самого-самого. Кто как не Хосок, с его щепетильной любовью к истории, способен оценить непорочность? Он аккуратен и заботлив, недосягаем, как любовник, неповторим, как любимый. С ним ничего не стыдно, ни стонать в голос, ни шипеть кошкой. Сквозь вязкую прохладу смазки ощущаются горячие пальцы и твердые суставы. Тэхён вслепую полощет руками перед собой, скребет ногтями по простыне и изгибается в ритм. А теперь ему нужно приготовиться и как можно шире развести ноги, расслабиться и разрешить Хосоку взять часть себя. Хосок берет с присущей ему пластичностью, сцеловывает с губ готовый вот-вот вырваться грудной стон. Тэхён впускает его глубоко, усердно сражается со слезами, но те солью все равно склеивают ресницы. Хосок не станет утешать вслух, потому что слова лишние, ни к чему они здесь и сейчас. Лучше обнять и двигаться осторожнее, чтобы вместе переждать трудности. Тесно. Тэхён долго свыкается, пока лоб Хосока не украшает пот, и он, устав, не заваливается на спину. Тогда Тэхёну открываются новые горизонты. Хосок любит неизведанное, а Тэ только учится любить. И у него получается. Неспешно двигаться вверх-вниз, растирая по влажной груди Хосока горячие полосы. Томная варка в собственном соку. Тэ чувствует, что контролирует ситуацию, что ему удается взломать частоту Хосока и пробраться к нему в голову, чтобы сделаться главным предметом любых возможных исследований. Поцелуи, поцелуи, руки по спине и огненные спирали раскручиваются за нервами, крошат поясницу. Ощущения следом приблизительно похожи на те, что были после пореза, все почти то же, за исключением тошноты – ее заменяет неописуемый экстаз. Хосок заботливо накрывает Тэхёна собой, чтобы целовать до нехватки кислорода. Еще десять минут в безмолвии, тела в архаическом уютном замке древних и оба сознания подключены к общей волне. — Мне нужен будет твой заговор, — вяло протягивает Тэ, щелкая Хосоки по носу. — Кажется, завтра я не встану. — И не надо. Я хочу чтобы ты жил здесь, со мной. От неожиданности Тэхён рдеет и находит одеяло, чтобы завернуться в него до состояния кокона, а потом бубнить, что «это слишком серьезно, хён». — Я должен за тобой приглядывать, — Хосок не дает кукле скатиться с кровати на пол и держит за талию. — Можно попробовать. Только, чур, готовка по твоей части. — Об этом даже не беспокойся. — О, Сокджин будет жутко недоволен… — Мамочки должны отпускать своих сыновей, — смеется Хосоки в приоткрывшуюся шею. — Я люблю тебя, Тэхён-а. Тэ тихонько разворачивается, выбираясь из укрытия, обнимает Хосока и прикладывает палец со шрамом к его губам. Выжидает, пока настоится хмель в глазах, а потом страстно целует, вспоминая откуда-то из прошлого и параллельного, что его жизнь прочно связана с надеждой, с Хоупом, которого он очень сильно любит.