Без надежды на победу. Испытание

Рюдзаки прислонился к стене, грустно глядя на полутемную комнату. Его слишком волновало новое дело, за которое решил взяться великий L. Безумие? Наверное. Как можно найти преступника, если даже не знаешь о нём ничего, кроме того, что сумасшедший явно болен комплексом Бога? – Рюдзаки, – мягко позвал Лайт, входя в комнату. Чудо подняло свои большие глаза на Ягами, устало смотря на него из-за чёлки. Бледное лицо выглядело измученным. Лайт нежно коснулся рукой холодной щеки и Рюдзаки смешно зажмурился. – Ты не знаешь, что в вашем доме делали полицейские? – Нет, – безразлично ответило чудо. Оно выглядело обеспокоенным, но отстранённым от действительности. Внезапно, юноша неуверенно взглянул Ягами в глаза и удивлённо моргнул. Что-то здесь не так! Страшные подозрения настигли Рюдзаки и он, стараясь отогнать их подальше, махнул головой. Лайт недоумённо взглянул на своё чудо. – С тобой всё в порядке? – спросил Ягами, стараясь понять причину такого поведения. – Да, ты почему так внезапно пришёл? Я не ждал тебя. – Мне нельзя приходить к своему любимому? Это как-то связано с твоими странностями? – Конечно можно! Но предупреждай, пожалуйста. – Хорошо. Давай сходим куда-нибудь? – Прости, но я, правда, сильно занят. Давай завтра? – Рюдзаки виновато потупил взгляд, рассматривая босые ноги. Эта привычка вызывала у Лайта умиление. – Вообще-то, завтра начнётся учебная неделя. – Ну и что? Пожалуйста, пойми: у меня сейчас полный завал, не могу всё бросить на полпути. – Конечно, понимаю. Только мобильник не выключай! Я волнуюсь! Рюдзаки прижался к Лайту, доверчиво заглядывая в глаза. Ягами не мог вынести этих чёрных омутов, которые привлекали, манили, сводили с ума. Если бы только можно было, он смотрел вечно в бездонные зеркала души. Интересно: а какое у этого чуда «Я»? Может, оно милое и нежное? Или бунтарское? Лайт всегда хотел заглянуть в душу Рюдзаки, увидеть его настоящего. Как это заманчиво и привлекательно, но пока что не нужно лезть к юноше с такими расспросами. Он может сильно обидеться. Лёгкий и робкий поцелуй в щёку вывел Ягами из состояния задумчивости, но продолжение чудо не планировало. Пришлось повиноваться просьбе Рюдзаки, покинуть квартиру до завтрашнего дня. Чудо, оставшись наедине с пустой комнатой, задумалось о нахлынувших проблемах. Если бы не расследование, оно гуляло с Лайтом. Обидно! Вот почему Ватари всегда говорил, что сыщик должен быть одинок. Хочется уделять любви больше времени, нежели работе. Когда-то было намного лучше, нежели сейчас, ведь в те времена ещё не знали о существовании безжалостных преступников. Тогда все жили словно в тумане неведенья, не то, что сейчас. Рюдзаки выключил телевизор, показывающий страшные картинки, которые скрывала очередная тюрьма. Вот вездесущие журналисты! Управы на них нет! В комнату зашёл Ватари, занося какой-то конверт с большим штампом. Протянув его бледному от волнения юноше, старик убрал чашку с недопитым кофе с подоконника. Рюдзаки двумя пальцами поднял конверт за краешек, всматриваясь в ровные отшлифованные буквы. Открыв посылку, юноша с недоверием посмотрел на кучку фотографий, которые ясно говорили о новом убийстве. Теперь преступники рисовали на стенах кровью самые разные знаки, которые сложно было представить. Намёк на что-то? Что этот Кира имеет в виду? Просто дурью мается или только рассказывает о чём-то? Рюдзаки устало посмотрел на снимки, отмечая, что все жертвы лежали в форме букв. Этих убийств теперь стало двое. Каждое волновало своей жестокостью и оригинальностью. Кира очень талантлив в этом плане. Никто из штаба расследования не обратил внимания на положение тел. Первой человеческой буквой была «Я», второй стала искусно сложенная «Л». – Знаешь, Ватари, я не могу понять: причём здесь это? – выдохнул Рюдзаки. – Неужели он, таким образом, запугивает меня? Или просто намекает на какие-то факты? – Не знаю, не знаю. Это непонятно, но со смыслом. Нужно только вникнуть в суть. – И где же она – эта «суть»? Почему Кира пишет «Я», «Л»? Рюдзаки положил палец к губам, шокировано раскрывая глаза. Первый раз жертва написала, что убивает ради истины. Второй на стене красовались знаки, которые легко слаживались в слова: «Я найду тебя, L!» Кира намного умнее, чем казалось на первый взгляд. Последнее послание написано при помощи Арабского языка. Не каждый в Токио его знает. Подождите-ка… Рюдзаки вспомнил Лайта, который частенько украшал свои выступления иностранными пословицами. Так, неужели, Ягами что-то скрывает? Он умён, хитер, изворотлив. Знает много. Нет, этого просто не может быть! У Лайта есть доступ к данным полиции потому, что его отец ведёт расследование. – Господин Ягами! – громко и чётко сказал в трубку телефона L. – Мне нужно срочно встретиться с вами. Есть некоторые неприятные известия, которые я просто обязан вам сообщить. Давайте встретимся у меня в квартире. Прошу: приезжайте скорее: это очень важно! – Да, L. Юноша бросил красный телефон на софу, он слишком сильно напоминал своим цветом кровь, которая порядком поднадоела за последние сутки. Рюдзаки прислонился спиной к стене, не веря своим мыслям. «Мне придётся это сделать, несмотря на чувства. Просто невероятно! Невозможно, но если верить дедукции – пять процентов того, что Лайт – Кира. Даже если есть маленькая вероятность, нужно проверить». – Рюдзаки, держи торт. Ты совсем бледный. Что случилось? – обеспокоенно спросил Ватари, протягивая юноше тарелку. – Не могу поверить своим подозрениям. Они слишком жестоки! – выдохнул детектив. – Крепись, когда-нибудь ты сможешь разобрать истину и понять чувства. – Возможно, ты прав. Мне нужно разложить всё по полочкам, чтобы больше не сомневаться ни в себе, ни в нём. Ватари вышел из комнаты, оставив Рюдзаки с мыслями. Это больно – когда подозреваешь любимого человека, но правильно. Как говорил преподаватель: «Криминалист не имеет права на ошибку!» Сейчас эти слова как никогда подходят к ситуации.