Зайка

Помнится, я что-то говорил про то, что можно потерпеть следящего Брагинского?.. Хм, можно, конечно, но не тратить же ему на это целый день?! Мне казалось, будто он неотрывно подсматривает за мной откуда-то, но я никак не мог понять, откуда именно. При этом отчётливо ощущалось присутствие Ивана, но стоило мне начать озираться, как наваждение немного отпускало меня из своих цепких лап. Отнюдь, это вовсе не моя больная фантазия: несколько раз я всё же замечал его; тогда тот выходил из укрытия и направлялся куда-то, обязательно проходя мимо меня. И нравится же этому волку доставать меня! Серьёзно, это выглядит так, словно вся эта игра в прятки, шпионов или что у него там на уме приносит ему неимоверное удовольствие. Чёртов Брагинский, маньяк недоделанный! Ну когда закончатся его тщетные попытки подмять меня под себя?.. В любом случае, пусть даже и не надеется на это! Такого никогда не будет! Но самым противным было то, что я не понимал, почему он просто смотрит. Было бы понятно, если бы он подловил меня, когда я останусь один, для "серьёзного разговора", и у него не раз был такой шанс, но, к моему удивлению, мэр им никогда не пользовался. Есть ли тогда вообще какой-то смысл в этом всём? А может, у него просто такая тактика морально меня истощить, а потом поддержать в нужный момент и завоевать моё доверие? Хрен ему с маслом! Я в своей жизни добровольно к волку за помощью никогда не обращусь! Тоже мне стратег нашёлся. Правда, иногда меня посещали мысли о том, что он просто издевается надо мной, не более того. Или же это просто новое волчье развлечение: навешать зайцу лапшу на длинные ушки, попользоваться и бросить. "Экзотика в отношениях с пассивными пушистиками", как выразился Гилберт. Именно он рассказывал об этом приятелям, когда я проходил мимо. Ну оно и понятно: собственная грубость и безнаказанность быстро надоедают. Меня не прельщает никакой из вариантов. Я просто хочу, чтобы Брагинский оставил меня в покое! Но какое ему дело до моих желаний? Он легко может проигнорировать мою просьбу: хозяин здесь Иван, а не я. Бесит просто до ужаса. Бесит всё: и моё положение, и нынешняя ситуация, и сам мэр. О, он меня раздражает больше всего. Я его одновременно боюсь и ненавижу: помимо того, что он самый сильный и влиятельный волк, которого я знаю, так он ещё и умудрился нагло мной овладеть, а последние события меня просто раздражают. Что он за хищник такой странный, а?

***

Он меня достал. Я больше не могу терпеть эти чёртовы игры, не могу кожей чувствовать его выжидающий, пристальный взгляд, не могу ощущать его тяжёлую ауру, преследующую меня везде, не могу ломать над этим голову, выискивая правдоподобные причины подобного поведения. К тому же, мне часто в последнее время кажется, что я слышу его смех, когда он от меня на значительном расстоянии. Мне точно надо к психиатру, и побыстрее. Однако заявление об отпуске с причиной "необходимость подлечить нервы" мне придётся нести сегодня именно мэру: моего непосредственного начальника нет и в ближайшее время не будет, и все документы отдаются секретарю Брагинского. А так как у меня срочное дело, я должен отдать заявление Ивану прямо в руки. Чёрт, как страшно-то, но делать нечего.

***

Уже несколько минут я находился у мэра в кабинете, где царила полнейшая тишина, нарушить которую я не смел. А Брагинский то и делал, что медленно читал моё заявление, держа листок в своих руках и изредка бросая на меня странные взгляды. Мне даже почудилось, что он несколько раз перечитывал написанное. - Отпуск, значит, - устало выдохнул Брагинский, кладя листок на стол. – Позволь поинтересоваться, зачем? Внутренне я фыркнул: что, неужели мне нужно отчитываться о том, для чего мне необходим отпуск?! Ну, наверное, для того, для чего и всем остальным работникам, разве нет?.. Тем более, если учитывать, что причину я указал в самом заявлении. - Да ерунда, - вяло отмахнулся я, - нервы шалят. Волк невинно захлопал глазами: - А что же так? Беречь себя надо, Артур, беречь. - Тут побережёшь, - пробубнил я, отводя взгляд в сторону. - Что? Я не расслышал, можешь повторить? "Не расслышал" он… Сейчас, сейчас я повторю, сам будешь просить, чтобы я на больничный свалил! - Конечно, могу, - спокойно выдыхаю я. А дальше просто руководствуюсь тем, что надо бы выплеснуть негативные эмоции, а делаю я это своим привычным и любимым методом – криком. – Начнём с работы. Да тут сосредоточиться нормально не дают: снуют туда-сюда! У каждого куча своих заморочек, каждому чего-то надо от меня! И косятся на меня постоянно из-за Вас! Хотя Вы – это вообще отдельная тема для разговора, которой можно целую книгу посвятить! - Да? И чем же я удостоился такой чести? – отрешённо спросил Иван, сверля меня непонимающим взглядом. Между тем я чувствовал, как постепенно начинаю терять контроль, позволяя себе говорить уж слишком громко и резко: - Чем? ЧЕМ?! Да ты, сука, достал уже! Это ты меня доводишь до ручки, ты! Из-за тебя я стал таким нервным параноиком! Могу поспорить, что делаешь ты это специально, вот только зачем, для чего?! - Но я же не убить тебя хочу! – возразил мэр. – Я всего лишь хочу, чтобы ты понял, насколько дорог мне и что ради тебя я… - Ой, да ладно! Не смеши! – перебил я "влюблённого", после чего зашипел: – Прекрати ломать комедию, Брагинский. Неужели до тебя не доходит, что твои фальшивые чувства никому не нужны? Лживая тварь. - Но я же… И снова не даю договорить ему: - Заткнись. Ты просишь, чтобы я понял тебя, однако сам даже не прислушиваешься ко мне. Почему мне всегда приходится кричать тебе что-то, будто ты глухой и с бронепоезда?! Сколько раз я просил тебя не лезть ко мне? Хотя какая разница сколько, если ты всё равно плевал на запреты и беспрепятственно продолжал шпионить за мной?! – Немного отдышавшись, я добавил: - Видеть тебя не хочу, проклятый волк. Я реально испугался, когда Иван зарычал и, вскочив, кинулся ко мне. Вцепившись мне в горло, он выдвинул когти: похоже, Иван был очень зол. Один коготь проколол мне кожу; я чувствовал, как стекает по шее струйка крови. Чёрт, это же больно! Больно, но... но приятно? Кажется, мне нравилось ощущать боль, которую мне причинял этот хищник, сама близость к нему опьяняла и не давала нормально мыслить. - Зая, ещё одно слово в подобной пр-ренебр-режительной фор-рме касательно меня либо моих чувств, и я всё-таки сделаю то, насчёт чего у тебя пар-ранойя. Изнасилую. Мало не покажется. Всё понял? - порыкивая, пригрозил Брагинский. - Не слышу! - он меня немного встряхнул, глубже впиваясь когтями в мою шею. И почему усиливается это странное чувство? Страстное томление, рвущийся из груди стон? Мне... мне это действительно нравится? - Понял, - прохрипел я. Мэр мгновенно меня отпустил; я закашлялся, потирая горло. Что это было? Что за... " Легкодоступные шлюхи-мазохисты, которые кайфуют от боли. Не одного, не двух, даже не пятерых таких встречал." Нет-нет. Этого не может быть! Я же не... не... И только тут я понял, что возбуждён: уши подрагивали, хвост нервно дёргался, член упирался в штаны, явно недовольный стесняющий обстоятельством. Что за хрень?! Приглядевшись ко мне внимательнее, мэр ухмыльнулся и как-то издевательски, но при этом томно зашептал мне на ухо: - Вот видишь, даже ты так остро реагируешь на боль, - я стиснул зубы. – Скажи мне, неужели это на самом деле так приятно? - Ни капли, - еле-еле прохрипел я из-за волнения. - Да? Почему-то я так не думаю. - Думайте, что хотите, но взаимностью я Вам точно не отвечу. Ответит моё тело, но не я. - А ты, как я погляжу, совсем упрям. Даже в такой ситуации ты отчаянно продолжаешь отнекиваться, - он посмотрел мне в глаза. - Сколько можно? Собираю все свои оставшиеся силы, чтобы дать достойный отпор разошедшемуся Брагинскому, нахально улыбаясь при этом: - А почему бы и нет? Волк сначала попросту смотрел куда-то в сторону, задумавшись. Видимо, что-то пошло не так, раз чутьё истошно кричало мне убираться из этого кабинета, да и чем быстрее, тем лучше. - "Почему бы и нет", говоришь? Действительно, - он снова посмотрел на меня, на этот раз осуждающе. – Артур, ты понимаешь, что если бы я руководствовался такой фразой, то я бы здесь таких дел наворотил, что даже и представить страшно?! - Ваша жизнь. Как хотели, так бы и жили. - Глупый, - продолжая смотреть на меня, Иван начал проводить когтём по моей скуле, - глупый-глупый заяц! – он положил свою голову на моё плечо. - Поэтому я и прошу тебя быть со мной. Потому что хочу. Так, надо сматываться, срочно. И плевать, что своих ног я почти не чувствую, а по телу пробегает дрожь. Надо только собраться и… - Ч-что ты делаешь?! – возмутился я, когда этот маньяк начал покусывать кожу моей шеи, зализывать её, а затем снова впиваться в неё зубами. Было больно, но эта боль граничила с наслаждением. Сложно описать словами эмоции, которые мне довелось испытать, но какое же это блаженство! - Капелька крови. Ты даже вообразить себе не можешь, насколько это аппетитно выглядело, - я почувствовал, как эта тварь улыбнулась. – Не смог устоять. И он снова принялся ласкать мою шею. Проклятье! Не устоял он… Мог же я нормально походить со следом от капли крови, которая бы просто запеклась, так нет же! Теперь разгуливать мне по офису с множеством укусов и засосов по всей шее! Потрясающая логика, Брагинский! Ужасно хотелось убежать, но я не мог: силы враз покинули меня, оставляя наедине с этим извращенцем. А что мне остаётся делать? Не знаю… Больше всего меня вводило в ступор осознание, что от всего происходящего, от того, что творил со мной этот волк, я получал самый что ни на есть чистый кайф. Из груди рвутся стоны, приглушать которые становится для меня непосильной задачей. Но я не должен забываться, ни в коем случае, нет! - Ааах… П-прекрати… - еле слышно шепчу я, кулаками пытаясь хоть как-то отбиться от этого одержимого; ну и что, что это походило на вялую пародию самообороны и у меня бы это всё равно ничего не получилось, потому как не хватало сил? Я обязан был попытаться. – Прекрати немедленно… - С радостью, - о боже, он в кои-то веки услышал мои слова! Ура! – Вот только не очень-то хочется, - насмешливо сказал он, грубо притягивая меня к себе за талию и врываясь своим языком в мой рот, затягивая в пошлый поцелуй, изредка кусая мои губы до крови. Какое же это всё-таки удовольствие… Да что же он делает?! Когда Иван наконец отстранился от меня, я облизал губы, слизывая выступающие капельки солёной жидкости и кляня волка. Сам Брагинский же предусмотрительно закрыл дверь своего кабинета на ключ, из-за чего остатки желания сопротивляться покинули меня. Осталась только страшная усталость, отчаяние и огромное ощущение собственного бессилия перед мэром. Он всё знал и умел лучше меня, в особенности он знал, как возбудить меня, и, что немаловажно, умел это делать. Я же понятия не имел, как сдержать своё предательское тело, не умел противиться страстной лихорадке. Почему я такой нелепый, слабый зверь? Слёзы хлынули из глаз, стекая по щекам и подтверждая в который раз мою слабость. - Артур?.. - У-у-уйди-и-и, - всхлипывая, я пытался отойти подальше от этого маньяка, но из-за того, что ноги плохо меня держали, я упал прямо в объятия Брагинского. - Х-хватит надо мной издева-а-аться! - Разве я издеваюсь? - недоумённо спросил Иван, поглаживая меня по голове, аккуратно обминая подрагивающие уши. - Я всего лишь хочу понять, что нужно сделать, чтобы ты стал моим. Я доставляю тебе удовольствие разными способами, изучаю тебя, становлюсь грубым и отходчивым, чтобы знать, что лучше подойдёт для моей цели. - Ничего не подойдёт! Я не хочу-у-у принадлежать тебе-е-е, - было стыдно и от дрожащего голоса, и от поведения в целом. - Если наши желания идут вразрез, будем смотреть, чьё победит. Ну же, зайчик мой, не плачь, - я поражённо замер от его слов. - Какой плаксивый... Слезами ведь ничему не помочь, правда? - Почему эта сволочь говорит словами моего отца?! Он не имеет на это никакого права! - Перестань лить слёзки, мне это не нравится. Откуда эта скотина знает, как меня утешал папа?! Кто сказал?! Или он просто говорит то, что первым приходит на ум? Ааа, это невыносимо! Плач превратился в рыдания. Почему этот волк такой гадкий и мерзопакостный? Я сейчас даже ненавидеть его не могу. Не могу ненавидеть зверя, чьи объятия такие же тёплые, как у отца. Чёрт, что со мной такое? У-у-у... - Успокойся, зайчик, - прошептал Брагинский, приподнимая мою голову за подбородок так, чтобы он мог видеть мои глаза, - всё хорошо. Ещё несколько секунд волк, улыбаясь, как-то по-доброму смотрел на меня, а я же продолжал безмолвно сотрясаться в плаче, то и дело закрывая глаза: слёзы словно стояли стеной, мешая мне разглядеть что-нибудь; после этого мэр осторожно положил руку мне на щёку, легонько поглаживая её большим пальцем; второй рукой он продолжал держать меня за талию, чтобы я не упал. Наконец он снова заговорил своим бархатным голосом, отчего у меня по всему телу пробежали мурашки: - Ты не должен плакать. Эта фраза была последней перед тем, как Иван чуть склонился над моим лицом и начал жадно слизывать слёзы с моих щёк, которые порой невесомо целовал. Я не мог прекратить рыдать, меня заколотило с новой силой: рассуждая трезво, мне было противно всё, что совершал по отношению ко мне этот волк, ведь в обычной ситуации я бы ему такого не позволил. Однако, оказавшись в таком положении, я неожиданно для себя осознал, что это более чем приятно. Я уже не мог бороться с собой, устал разбираться в том, почему же все действия Брагинского вызывали во мне одновременно смятение и удовольствие. Я просто не понимал, но всё же хотел ощущать эти неземные чувства, которые возникали от прикосновений Ивана. - Д-дурак, гад, терпеть тебя не могу, - хрипел я сквозь зубы, не в силах остановить поток слёз. – Противный, мерзкий волк, которого невозможно понять. Подлец, скотина, маньяк, извращенец!.. Ненавижу-у-у… Я уже весь изошёлся проклятиями и оскорблениями, а мэру хоть бы хны: неустанно продолжает своё увлекательное занятие. Какой же он настырный… под стать мне. Постепенно рыдания сходили на нет; создавалось впечатление, что во мне просто закончилась эта солёная прозрачная жидкость. У меня уже не было сил даже плакать, а рядом с Брагинским было так комфортно... Почему, почему?! Он же волк, хищник, который совсем недавно истязал меня грубыми ласками и болью, от чего я был уже готов кончить. ЧТО. ТУТ. ПРОИСХОДИТ?! Из-за чего моя жизнь всего за час перевернулась с ног на голову? Как я вообще мог ему довериться? Я же... всего лишь травоядное, трусливое длинноухое животное. Вот и ответ. Я слаб, и именно из-за этого я так быстро сдался Ивану. Поэтому я готов, чтобы... Будто успев прочитать мои мысли ещё до того, как я их додумаю, волк спустился языком до моих губ и проник в мой рот. Он медленно, будто издеваясь, целовал меня; я, полностью забывшись, нетерпеливо постанывал ему в губы, что очень нравилось Брагинскому. Это было именно то, что сейчас необходимо: вся эта нежность, размеренная и неторопливая, наполняла моё опустошённое существо, проникала в каждую клеточку тела. Пусть и волчья нежность, но я хочу чувствовать её! Хочу получать её любыми способами, хочу чувствовать её в себе. Хочу чувствовать ЕГО в себе. Глупые мысли, глупые решения, глупая ситуация.... Завтра я пожалею, но сегодня я сам хочу того, чего он добивается от меня.