Дальтоник. Переиграть судьбу

Зайдя в комнату, вновь громко чихаю и, дойдя до окна, плюхаюсь на подоконник. Тело начинает пробивать дрожь. Мало того, что все кости ломит от садистских тренировок Джо, так я еще, похоже, и простудился. Меня охватывает озноб, перед глазами все начинает кружиться и, чтобы не грохнуться в обморок, я облокачиваюсь головой о прохладное окно. На какое-то время мне это помогает и не дает окончательно потерять связь с внешним миром. Но просидев немного в таком положении, я сам не замечаю, как меня начинает смаривать сон. Вижу перед глазами черные танцующие точки, которые, смеясь надо мной, преображаются в героев авангарда и начинают атаковать меня. Сделать свой ход я не могу, так как ни защищающих, ни атакующих карт у меня нет. Поэтому, напрягая свои извилины в поисках выхода, я лишь усиливаю свою головную боль, которую с каждой секундой становится все сложнее терпеть… Яркая вспышка перед глазами словно острие меча рассеивает всех вражеских монстров, на время возвращая меня в реальность. Перед собой я замечаю очень недовольного Джо. Он ругается сквозь зубы, а может он и вовсе рвёт и мечет. Проморгавшись, стараюсь внимательно посмотреть ему в глаза, чтобы понять, чем он на сей раз недоволен, так как на мгновение возникает ощущение, что я просто оглох и не слышу угрожающих звуков его голоса. Но в его пронзительном взгляде я улавливаю толику беспокойства. Меня пару раз грубо встряхивают, желая получить ответы на какие-то вопросы, но я как тряпичная кукла обмякаю в крепких руках. - Нет, ты явно тормоз, – недовольно пробурчал армеец, ловко скидывая с меня промокшую одежду так, что я и глазом моргнуть не успел, как уже стоял перед ним нагишом. – Вот так гораздо лучше, - заявил Джо, с улыбкой рассматривая мое тело. Но стоит мне чихнуть и пошатнуться на месте, как парень меняет свое мнение, – или не лучше… Меня укутывают в колющееся одеяло и, накинув на голову полотенце, начинают ускоренную сушку. Благодаря короткой стрижке, это не занимает много времени. Затем Джозеф, отдернув шторку, тянет меня к дивану и, сев на него, устраивает мою тушку у себя на коленях, начиная согревать мое тело. Колкая материя одеяла оставляет неприятные ощущения при соприкосновении, и я начинаю недовольно ерзать, что-то протестующе мямля. Джо сначала старается не обращать внимания на мои дерганья, пытаясь донести до меня, что здесь нет ничего более мягкого. Но я слишком упрям в своем протесте, поэтому парень, тяжело вздохнув, избавляет меня от грубой материи, скидывая ту на пол. Я же, обрадовавшись, что моему телу больше ничто не причиняет боль, облегченно облокачиваюсь спиной на грудь Джо и, почувствовав под собой негрубую материю, активно трусь о нее, а затем и вовсе обнаглев, разворачиваюсь на коленях Джо и, крепко обняв его, утыкаюсь тому носом в шею. Армеец сначала замирает, а затем крепко обнимает меня в ответ. Я несколько мгновений наслаждаюсь охватившей меня идиллией. На душе отчего-то вновь теплеет. «Наверное, я все еще температурю», - решаю я, напрочь игнорируя домыслы души и отдавая приоритет разуму. А затем… я громко икаю. Джо вздрагивает и, слегка отстранив меня, прикасается своим лбом к моему. Я вновь икаю. Разволновавшись не на шутку, армеец напрочь забывает, что я перед ним абсолютно обнажен, и надо бы меня одеть, чтобы я согрелся и перестал икать. Но у него, видимо, были свои мысли по этому поводу. Ссадив меня со своих колен, Джо схватил стоящий на своем столе стакан, и, наполнив его водой из-под душа, принялся меня поить. Но я лишь отфыркивался и непрестанно икал, мешая его добрым намерениям. Тогда армеец решил сделать что-то другое… Резко задернув шторку, он на время лишил меня своей озадаченно-взволнованной мордашки, что я на время даже прекратил икать, не понимая, что он творит. Но тут шторка резко открылась, и Джо громко и грубо выдал: «БУ!». Я вздрогнул, армеец улыбнулся и сделал ко мне шаг, но я вновь икнул. Брови Зефа сошлись на переносице, губы плотно сжались, а в следующий момент он резко подлетел ко мне и повалил на диван, крепко сжимая свои руки на моей шее. В который раз эти дикари (я имею в виду армейцы) покушаются на мою бедную шейку. Его лицо склоняется низко к моему, и я от неожиданности задерживаю дыхание Сколько времени прошло с тех пор, как я видел его лицо так близко к своему, как сейчас? Все лишние мысли просто улетучиваются из головы. Сейчас для меня существует лишь Джо. Его искрящийся радостью взгляд, улыбка на красивых губах, которые так и хочется поцеловать. Я просто не могу оторвать от него глаз, даже моргнуть боюсь и с какой-то потайной надеждой заглядываю ему в глаза. Поймав мой взгляд, Джозеф вздрагивает и как-то испуганно смотрит на меня. Я замечаю пробежавшую по его лицу тень противоречия, будто бы он что-то очень сильно хочет сделать, но сдерживает себя. Его брови вновь хмурятся, и парень начинает приподниматься. Мне становится очень грустно и обидно, будто мне сейчас по сердцу резанули кинжалом. Джозеф еще сильнее хмурится, и, буркнув: «к черту», впивается в мои губы. Одной рукой он нежно проводит по моей шее, и, протиснув ее под моей макушкой, начинает нежно поглаживать затылок, локтем другой же он облокачивается на подлокотник дивана у моей головы. Улыбнувшись в поцелуй, приоткрываю рот, позволяя языку Джо скользнуть глубже и соприкоснуться с моим. Руками же обхватываю его за шею и притягиваю ближе. Комната погружается в чмокающие звуки, которые звучат в такт все еще льющемуся за окном дождю. А я же со всей чувственностью отдаюсь поцелую, стараясь через него передать все те переживания, что кишат у меня внутри. Хочу поделиться с Джо частичкой своих чувств. Хотя какой частичкой? Хочу отдать ему всего себя без остатка. Хочу каждую минуту чувствовать тепло его тела, сладость губ, нежность рук. Не хочу ни на мгновение расставаться с ним. Дыхание сбивается, становиться трудно дышать, но я, как обезумевший, не даю Джо разорвать поцелуй, желая передать через это наше единение всю свою нежность. Дать понять Зефу, что я разобрался в себе, что теперь я знаю, чего хочу. Я не хочу убегать, не хочу сдаваться. Хочу, чтобы чувства Джо, которые он испытывал ко мне до нашей ссоры, вернулись. Нет, не так! Хочу, чтобы они стали еще сильнее. Хочу быть единственным для него. Занимать все его мысли и желания. Хочу все время быть рядом, даже если для этого мне придется изучить все прелести армейской жизни… Нежно погладив меня подушечкой большого пальца по щеке, Джозеф с чмокающим звуком оторвался от моих губ, затуманенным взглядом посмотрел мне в глаза и вновь прикоснулся к губам, но уже невесомо, чуть соприкасаясь. А затем, с улыбкой потеревшись своим носом о мой, лизнул нижнюю губу и, обхватив ее своими, потянул на себя. Мои руки сползли на плечи Джо, и я, глубоко вздохнув, надавил на них, притягивая парня к себе ближе. Армеец широко улыбнулся и, медленно склонившись ко мне, шумно выдохнул теплый воздух мне в шею, заставляя по телу пройтись стае мурашек. Крепко обняв меня, парень потерся своим носом уже об мою шею и вновь шумно выдохнул. За окном громыхнул гром, Джозеф вздрогнул, и чуть отстранившись от меня, прикусил губу. Встал с дивана и, взяв меня на руки, понес на кровать. Во время этого недолгого контакта я с чувством обнял парня, наслаждаясь его близостью. Голова вновь начала кружиться, напоминая об ознобе, но я упорно боролся со сном, боясь, что стоит мне только сомкнуть глаза, как все произошедшее рассеется, словно иллюзия. Опустив мое тело на кровать, армеец направился к дивану, приподнял его и начал судорожно рыться внутри, вышвыривая какие-то тряпки. Когда искомый предмет был найдет, парень вновь подарил мне свое общество. С собой Джо принес какую-то белую хлопчатую рубашку. Пару раз встряхнув ее, он присел на краешек кровати и, притянув меня к себе, вновь усаживая на колени, заставил приподнять руки вверх, одевая, как безмолвную куклу. Аккуратно устроив мою голову на подушке, Джозеф укрыл меня двумя одеялами, одним из которых оказалось колющее, но, так как оно лежало сверху, я не чувствовал неудобств. - Мне к начальству надо, - раздосадовано завил парень, теребя ворот своей рубашки. – А ты спи давай, я попрошу, что бы кто-нибудь из рядовых посидел с тобой, - пообещал он вставая и направляясь к двери. Еле успеваю схватить Джо за руку и слегка дергаю на себя. - Что? – тут же участливо интересуется армеец. - …ты, - сипло выдаю я, на что Джо лишь приподнимает брови, переспрашивая. – Дай мне карты, - еле волоча языком повторяю я. - Пхх… - прикусив губу, усмехается вояка, - картежник мелкий, - все же, не выдержав, смеется он и, забравшись рукой себе за пазуху, извлек из внутреннего кармана мои карты с героями, – держи, дитятко, - тепло улыбаясь, говорит Зеф, протягивая мне карты, которые я с радостью забираю. – А об остальных своих игрушках можешь позабыть, - уже серьезно добавляет парень, явно намекая на мои замычки и отмычки, что тоже располагались в потайных карманах моих штанов. Я лишь обиженно вытягиваю вперед нижнюю губу, за что меня, потрепав по голове, вновь одаривают улыбкой. А затем вообще целуют в лоб и, подкатав концы одеяла под бока, желают спокойной ночи. Улыбнувшись, притягиваю карты ближе к себе и начинаю погружаться в сон. Перед глазами вновь мелькают «авангарды противника», но теперь у меня есть своя колода, и я в силах одержать победу. Слышу, как к кровати подвигают стул и мне на голову опускается какая-то влажная материя. - Ну почему именно я? – слышится недовольный, немного даже сонный знакомый голос. - Кабир… - тихо шепчу я. - Ммм? - склонившись ко мне, участливо интересуется призывник, напрочь забывая о своем недовольстве. - …сыграй со мной в авангард. - Что? – удивленно вскрикивает Каб, устремляя свой взгляд на карты, что я крепко прижимал к себе. Глаза слипаются, и я, улыбнувшись удивленному парню, понимаю, что теперь Джозеф и карты для меня находятся на одном уровне. Они оба мне дороги и потерять что-то из этого связующего звена будет для меня равносильно смерти… душевной.