Дальтоник. Переиграть судьбу

Прихожу в сознание и тут же жалею об этом. Не могу двинуться с места: голова, будто тяжелым свинцом налита, и даже малейшее движение отдается болью во всем теле. Такое ощущение, будто бы по мне раскаленным булыжником проехались. Даже дышу с трудом. Нахожу лишь один плюс во всей этой ситуации – на душе пусто, чувствую себя обновленным, как белый лист бумаги. Я ничего не забыл, просто кроме боли в теле не осталось сил и желания на какие-то посторонние мысли и чувства. Поморщившись, смеживаю веки и неспеша приоткрываю глаза. Вижу нечеткие очертания каких-то предметов и испытываю чувство легкой паники от того, что не могу увидеть все более четко. «Мало того, что стал калекой, так еще и ослеп?» - мелькает в голове, в то время как я, зажмурившись, вновь открываю глаза. На сей раз, очертания предметов приобретают свою форму, и я расслабленно выдыхаю, понимая, что, вроде, обошлось. Я нахожусь в каком-то частном домике, очень напоминающим тот, куда Зеф отходил по делам. Здесь очень мало мебели: всего один шкаф, кресло, стол и кровать, на которой я лежу. Осмотрев окружающую меня обстановку, устремляю взгляд в потолок, понимая, что вновь остался один. Начинаю вспоминать произошедшее в машине и то, как не хотелось, чтобы Джо приближался ко мне, и понимаю, что сейчас это не вызывает во мне никаких чувств. Внутри пусто, даже сердце не откликается. «И чего я так зациклился на этом парне?» - не понимаю я, продолжая безвольной куклой лежать на кровати и пустым взглядом смотреть в одну точку. - «Мало того, что он парень, так еще и не до конца ясно, что ему от меня надо, и надо ли?». Раздается щелчок, и в приоткрытую дверь просовывается голова Джо. Заметив, что я очнулся, армеец стремительно заходит в комнату и, закрыв за собой дверь, направляется прямиком ко мне. - Как ты себя чувствуешь? – слегка нахмурив брови, интересуется он. - Отвратительно, все тело ломит, - говорю то, что испытываю, не собираясь ничего скрывать. Надоело все держать в себе. И эти странные отношения с Джо… надо поскорее что-то с ними решать… - Ты еще легко отделался, благо там было не слишком высоко, - попытался приободрить меня Джо, - шагни ты чуть левее, к каменной глыбе, и, возможно, был бы летальный исход, - на последних словах его голос слегка дрожит, и я осознаю, что очень сильно напугал армейца своей выходкой. А выходкой ли? В тот момент я был обижен и не понимал, что творю. И если бы из головы не вылетело, что позади овраг, я бы ни за что не свалился бы оттуда… - Но ведь все обошлось, - заглянув в обеспокоенные глаза парня, делаю попытку успокоить, приподнимаясь, и невольно морщусь от прошедшей по телу боли. - Да и к тому же, я теперь не скоро смогу самостоятельно передвигаться, так что какое-то время ты можешь расслабиться и заняться своими делами. - Глупый, - грустно шепчет Джо, присаживаясь на краешек кровати и, взяв мое лицо в свои ладони, делает наш зрительный контакт ещё более близким. – Не говори так... Ведь в тот момент, когда ты сорвался с обрыва, я чуть сам не умер... Мне показалось… что я потерял тебя навсегда… Громкий стук молчавшего до этого сердца оглушает. Непроизвольно вздрагиваю, с удивлением наблюдая за тем, как оно набирает обороты. В глазах откуда-то появляется влага, а веки, кажется, расширяются до предела. Всего лишь пара предложений, а я вновь чувствую себя живым. И, боясь необдуманным словом испортить воцарившуюся атмосферу, прикусываю губу. - Больше не убегай от меня, - туманной дымкой обволакивают меня его слова. Чувствую, еще немного, и я вновь воспарю над землей. Его голос, насыщенный такими нежными и обеспокоенными нотками, завораживает, и я сильнее прикусываю губу, лишь бы Джо говорил, не останавливаясь. Готов слушать его вечно. - Потому что я не смогу без тебя, Ши. Ты нужен мне… Не давая мне вставить и слова, Джо притягивает мое лицо к себе еще ближе, обдавая взволнованным жаром своего дыхания и, шумно вздохнув, целует. Лишь одно соприкосновение губ, а слезы, мельтешившие в глазах, стекают по щекам. На душе становится так хорошо, и даже немного обидно, что я не могу поделиться всей нежностью, скопившейся в ней. Чувствую тепло его губ и с наслаждением закрываю глаза, отдаваясь легким ласкам. Но Джозеф не спешит углубить поцелуй, лишь накрывает мои губы своими. По телу проходит дрожь. Этот невинный поцелуй, совсем не похожий на наши прежние, полные страсти, сделал из меня конченного романтика, и если Джо сейчас же не прекратит это безумство, то я точно совершу что-нибудь необдуманное… Медленно отстранившись от меня, армеец вновь пристально заглядывает мне в глаза и нежно поглаживает подушечкой большого пальца по щеке. Соприкасается своим лбом с моим и, потеревшись о него, поворачивает голову в бок, приложив свою щеку к моей. И эти телячьи нежности разрывают душу. Так хочется крепко обнять его и прокричать о том, как он дорог мне, но я не могу двинуться с места. Тело будто бы свинцом налито, благо хоть голову немного отпустило. Я же не вечно буду прикован к кровати? Правда же? - Джо, - хрипло срывается с губ. И я замираю. Крепко обнявший меня парень, утыкающийся носом мне в шею, придвинулся ближе, и в тесноте полупустующей комнаты я отчетливо услышал биение сердца. Его сердца. Осознание факта, что не на меня одного вся ситуация оказывает такое влияние, заставляет замолчать, напрочь забывая о том, что я хотел сказать. - Пообещай мне, что больше никогда не убежишь от меня, - попросил Джо, обдавая дыханием шею. Мне очень приятна его забота и беспокойство, а в голове до сих пор звучат его слова о том, что он испугался, подумав, что потерял меня навсегда. Поддавшись моменту, решаю дать нашим отношениям еще один шанс и поэтому киваю в знак согласия. - Спасибо, - расслабленно шепчет Джо и, приподняв мое лицо за подбородок, вновь целует в губы, а затем крепко сжимает в своих благодарных армейских объятиях, на что с моих губ срывается болезненный стон. – Прости, болит? – тут же спохватывается армеец и, отстранившись, с беспокойством заглядывает в глаза. В горле пересохло, поэтому меня хватает лишь на слабый утвердительный кивок. – Сейчас дам тебе обезболивающее, - говорит он, приподнимаясь с кровати и направляясь к столу. Быстро достав из ящичка какие-то таблетки и налив из графина в стакан воды, парень вновь усаживается рядом и, поддержав меня за голову, помогает выпить противные медикаменты. Поморщившись, я быстро глотаю таблетки, и ослабшим мозгом отмечаю, что вторая таблетка была явно лишней, но произнести ничего не могу. - Все будет хорошо, - ободряюще говорит Джозеф, удобнее устраивая меня на кровати. – У тебя всего лишь пара ссадин, ушибов и небольшой перелом. Сотрясения мозга удалось избежать, так как, падая, ты зацепился одеждой за ветки дерева, что слегка смягчило твое падение, - быстро-быстро заговорил Джо, рукой начиная поглаживать мои волосы, что совсем чуть-чуть, но отросли. – Так что через пару недель ты снова будешь носиться по части, доставляя мне кучу проблем. Усмехнувшись чему-то своему, парень поцеловал меня в висок и, окончательно расслабившись, продолжил: - Так что выздоравливай быстрее, у меня на тебя большие планы… Меня очень заинтересовывают его слова, и если бы не зевок, сорвавшийся с губ, я бы полюбопытствовал, какого они характера. - А теперь спи, мой хороший. Тебе надо восстанавливать силы, - сквозь туман доносится любимый голос. И я понимаю, что и в самом деле очень сильно хочу спать. Веки тяжелеют, и на меня накатывает сонливость. Но я борюсь с этим, заметив, что Джозеф приподнимается с кровати. Хватаю его за руку и стараюсь со всей серьезностью заглянуть ему в глаза. Мысленно прося не оставлять меня одного. - Не беспокойся, я никуда не ухожу, - искренне улыбнувшись, заверяет меня армеец и, бережно потрепав по щеке, отходит к креслу, чтобы взять лежащий там плед. – Как-никак отгул взял, лишь бы побыть с тобой, - накрыв меня пледом, Джо укладывается рядом и притягивает меня в свои объятия. Это было последним, что я услышал, прежде чем меня сморил сон. Проснулся во второй раз я уже ближе к вечеру. И почувствовав, что рядом никого нет, в спешке открыл глаза. Джо стоял напротив шкафа, обнаженный по пояс. Вновь, как зачарованный, залюбовавшись его спиной, не замечаю, как с губ бездумно срывается: - Шрам… - Все еще хочешь узнать? – серьезно интересуется Джо, повернувшись ко мне лицом. Взгляд невольно задерживается на висящем на его груди армейском жетоне, и я утвердительно киваю в ответ. Вновь скормив мне какие-то таблетки, армеец, удобно устроившись сбоку от меня, посмотрел в потолок и, шумно вздохнув, начал: - Это произошло два года назад, когда мы с другом добровольно отправились служить в армию… Лекарство начало понемногу действовать, и боль плавно перетекала на задний план. Поэтому я решил воспользоваться моментом и, придвинувшись к Джо, устроил голову у него на груди. - Мы были тогда еще совсем зелеными, не любили подчиняться и хотели взять всех рядовых под свой контроль. Было много стычек с такими же зазнавшимися сослуживцами, как и мы, в основном дрались ночью, чтобы не наводить шуму, хотя бывало, что и схлестывались посреди белого дня, - усмехнулся вдавшийся в воспоминания армеец. Обняв меня одной рукой за талию, другой он зарылся мне в волосы, нежно поглаживая. - Как-то нас застал старшина и, разнимая, поставил перед фактом, что если такое еще раз повторится, он отправит нас в другую, очень строгую часть. Назначил десять нарядов вне очереди, а мы лишь усмехались, представляя более строгую часть. Все так же продолжали с помощью кулаков выяснять отношения с другими рядовыми, но на этот раз уже ночью, чтобы не злить старшину. Хотя он и так злился, видя наши побитые рожи и ссадины на теле. Но, как говорится, «не пойман - не вор». Свидетелем драк он не становился, поэтому и ставил нас вечно в наряды. А однажды ему просто повезло… - уже каким-то раздраженными голосом прошипел Джо, явно вспоминая что-то неприятное. – Феру пришло письмо от его девушки, а эти гады стали подкалывать: «А кто это тебе написал? Сестренка что ли?». Фер с детства был очень вспыльчивым и всегда заводился с пол оборота. Так же произошло и на этот раз. Мы, как всегда, были в наряде, на этот раз в столовой, я чистил картошку, и решил не вмешиваться, думал – погавкают и разойдутся. Но Фер. как всегда, вышел из себя и полез в драку. И пока он разбирался с главарем, один из его шестерок успел стащить оставленное без присмотра письмо и принялся читать вслух… Не стоило ему этого делать… - А что было в письме? – настороженно поинтересовался я, предчувствуя, что ничего хорошего там явно не было. - Элайза просила прощение у Фера. Сказала, что пошла с подругами в клуб, напилась от одиночества и переспала с каким-то парнем. Наутро очень мучилась, страдала, не зная как ей быть, но парень похоже решил все за нее. Он захотел жениться на ней. И она после нескольких недель преследования сдалась и согласилась выйти за него. - А разве такое можно писать парню, когда он служит? – недовольно вырвалось у меня, в то время как в голове начала вырисовываться картинка, как Лия влюбляется в Лоренса и бросает Кабира. Крепко зажмуриваю глаза и вновь переключаюсь на историю Джо, боясь и одновременно с нетерпением ожидая подхода к самому главному – к возникновению шрама. - Она была слишком честной и не хотела обманывать, говоря, что любит и ждет. Фер, ясное дело, просто вскипел. Мало того, что письмо вырвали, так еще и вслух зачитали такую информацию. Он просто избил парня, чуть ли не до смерти, мне с трудом удалось оттащить его от неподвижного тела, даже в скулу кулаком в процессе получить успел. На шум пришел старшина и, оценив произошедшее, повел нас в свой кабинет. Там он очень долго кричал, даже своим армейским ремнем побил. А потом сказал: «Я же говорил, что отправлю вас в страшное место, а вы меня не послушались… Собирайте манатки». - И куда он вас отправил? Джо замолчал, шумно вздыхая, а я ясно услышал, как быстро забилось его сердце. Лишь спустя минут пять парень вновь заговорил, осторожно подбирая слова, чтобы не выплеснуть на меня весь ужас произошедшего с ним. - Нас отправили не в военную часть, как мы предполагали сначала, а в более опасное место. Старшина не бросал слов на ветер... На рассвете мы сели с провожатым в армейский джип и, лишь спустя несколько дней, проведенных в почти безостановочной поездке, сошли на самый… кратер боевых действий. Вокруг был слышен свист и взрыв гранат и взрывчаток. Казалось, выстрелы были повсюду. Если бы одна из пуль не пролетела бы прямо около виска, я бы и продолжал стоять на месте, не веря в действительность происходящего. Забившееся от адреналина сердце, вернуло меня на землю и я, схватив друга за руку, потянул в сторону. Поблизости был какой-то лагерь, и мы решили укрыться там. Какое-то время мы сидели в укрытии, слишком ошарашенные развернувшимися боевыми действиями. В новостях давно не говорили про войны, а мы, только придя на службу, сразу же попали в горячую точку. Оказалось, что исход битвы был не в нашу пользу, и ближе к вечеру нас захватили в плен. Не буду описывать, как провел время в концлагере, это слишком неприятные воспоминания. Скажу лишь, что это место чем-то напоминало подвал – такой же темный и холодный, там даже окон не было. Мы сидели, плотно прижавшись спинами друг к другу и слушали беспокойный стук сердец. Пару раз к нам спускались вражеские солдаты. Спрашивали что-то на непонятном языке и, не добившись ответа, избивали. Фер был очень подавлен: мало того, что девушка бросила, так еще и в самый эпицентр боевых действий закинуло, в карцер… Он был сломлен, и если бы солдаты пришли, чтобы убить кого-нибудь, думаю, что Фер бы с радостью согласился умереть. У нас было много времени, чтобы поговорить, но в первое время друг на контакт не шел. Потом я смог до него достучаться, сказал, что Элайза не была предназначена ему судьбой, что есть другая девушка, которая предана ему душой и телом. А когда друг безжизненным голосом поинтересовался: «Ну и где же она?», я сказал, что ждет встречи с ним. Я пытался возродить в нем жизнь, дать ему смысл к существованию. И, в конце концов, мне это удалось, друг стал оттаивать, и в его голосе я уже слышал ожидающие нотки. Он с нетерпением ждал время, когда мы выберемся из подземелья и вернемся к обычной жизни. Хотел жениться на той, что искренне и беззаветно полюбит его. Начал строить планы на жизнь. «Вот выберусь из этой темницы, тут же покончу с холостяцкой жизнью. Женюсь на первой встречной», - с улыбкой говорил он. «А если первой встречной окажется бабулька?», - подкалывал его я, на что друг всегда отвечал одно: «Тогда я тебя приватизирую». Я лишь усмехался, радуясь, что он, наконец-то, вернулся в прежнее состояние. Мы старались думать о хорошем, в глубине души зная, что нас вряд ли спасут.. Повернувшись ко мне лицом, парень крепко сжал меня в своих объятиях, и я ясно ощутил все чувства и переживания, поселившиеся тогда в его груди. В глазах опять заблестели слезы и, сжав зубы, я крепче вцепился в Джо, давая ему почувствовать, что это уже позади, что сейчас он со мной, и я не позволю ничему плохому случиться в его жизни. Не позволю тому ужасному чувству вернуться вновь. Я защищу его, и все равно, что я физически слабее, я смогу это сделать. Потому что он не чужой мне… - Мы прижимались спинами к друг другу все плотнее, нервно сглатывая и стараясь не показать другому, как передергивает тело от режущих слух писков в темной камере. А однажды дверь темницы открылась. Подумали, что это вражеские солдаты пришли, чтобы убить нас, и каково же было наше удивление, когда перед глазами предстала форма наших вояк. Я вновь полюбил армию и даже пообещал себе связать с этим делом свою жизнь, если удастся вернуться обратно живым. Нам помогли подняться и повели наверх. Солнечный свет неприятно светил в глаза. Идти было непривычно – во всем теле была слабость, да и сил не было, так как за время, что мы провели в подземелье, нас толком не кормили. Ступив на землю, я с удовлетворением осмотрел валяющиеся трупы вражеских солдат и позволил вести себя дальше. Но далеко пройти мы не смогли. Откуда-то раздался выстрел, и мужчина, что поддерживал мое еле передвигающееся тело, безжизненной куклой рухнул наземь. Не имея поддержки, я тоже упал и поморщился от боли, но времени на ругань у меня не было. Выживший противник навел оружие и на второго человека спасшего нас, и с безумной улыбкой на губах выстрелил. Второе тело упало. Друг с широко раскрытыми глазами смотрел на убийцу и не двигался с места, как парализованный. Следующей целью еле живого вояки стал.. Фер. Хищно улыбнувшись, мужчина нажал на курок… произошла осечка. Еще раз и снова осечка. Патроны закончились. Тогда он, достав из сапога кинжал, с безумным криком побежал на Фера, а тот все продолжал стоять, не двигаясь с места. Сколько бы я ни кричал ему – все безрезультатно. Не знаю, откуда появились силы, но я ловко вскочил на ноги и, молниеносно подлетев к другу, схватил его за плечи, закрывая своим телом от взмаха холодного оружия. Мне нечего было терять, за свою хоть и недолгую жизнь я так и не успел влюбиться. Были парни, с которыми я встречался раз или два, но это было лишь для удовлетворения своих потребностей - не более. При моей ориентации глупо было надеяться на нормальную жизнь. Фер же был закоренелым натуралом и достоин был жизни…. Безумец, бежавший на друга с ножом, поскользнулся, и, падая, прошелся лезвием ножа по моей спине…. От плеча до поясницы. Тело обожгло жуткой болью, я даже закричал. Кое-как устояв на ногах, я был оттолкнут в сторону. Пришедший в себя Фер закричал безумным голосом и, вырвав у какого-то мертвеца винтовку, запустил целую обойму своему несостоявшемуся убийце прямо в голову. Я почувствовал, как к горлу подходит тошнота, но сдержал себя. Фер выглядел несчастным, я подошел к нему, хотел успокоить, что это была вынужденная мера, что он не такой же, как они. Как над головой пролетело что-то свистящее, и в следующую секунду раздался взрыв. Вражеское здание разлетелось на щепки. Нас отбросило назад, что было потом, я не помню, потерял сознание. Очнулся я уже в каком то домике с жжением в спине, рядом лежал друг и каким-то самоотверженным взглядом смотрел мне в лицо. Он долго ругал меня, называя мой бескорыстный поступок глупостью, потом крепко обнял, шепча слова прощения, а потом, отстранившись, снял с шеи медальон и повесил его мне. «Ты всегда будешь самым дорогим человеком в моей жизни», - сказал он и скрепил слова поцелуем. Когда я проснулся, его уже не было… - А потом, - хриплым голосом поинтересовался я, до сих пор видя произошедшее с Джо перед глазами. - А потом был курс реабилитации, - уже бодрым голосом проговорил парень, начиная активнее ершонить мои волосы, - на спине остался шрам. Наверняка нож был грязным, и в рану попало заражение. Восстановившись, я вернулся в часть. Как выяснилось, выживших было мало. Генерал сразу же сказал мне, что берет меня в запас, и что, если надумаю – контракт всегда ждет меня на его столе. Но помня весь произошедший ужас, я не хотел связывать свою жизнь с армией. Я хотел спокойной жизни. Хотел уединения, и тут в моей жизни появился ты. Как ураган налетел на меня и сразу же принялся целовать. Я был удивлен, но почувствовав вкус твоих губ и тепло тела, жавшегося ко мне, понял, что еще живой. Так что даже и не надейся, что сможешь избавиться от меня, - пригрозил Джо, заглядывая мне в глаза. - Больно надо, - буркнул я, широко улыбаясь. Потрепав меня по волосам, армеец громко вздохнул и, прижав к себе, задумчивым взглядом уставился в потолок. Я же, зацепившись взглядом за висящий на его шее армейский жетон, нахмуриваюсь, чувствуя неприятное чувство внутри. - Ты любил его? - срывается прежде, чем я успеваю осмыслить. - Да, но только как брата, - спустя мгновение, отвечает Джо. От осознания факта, что Джо и Фера не связывало ничего, кроме дружбы, я почувствовал облегчение. - Теперь ты знаешь историю возникновения шрама на спине, - грустно вздохнул Джо, - А теперь спи давай, тебе надо восстанавливаться. Кивнув, стараюсь расслабиться, но получается с трудом, в голове до сих пор не укладывается, как можно было призывников отправить в самое пекло боевых действий. И лишь то, что этот рассказ меня эмоционально вымотал, да и тело за день не склеишь, я смог заснуть, хоть и с трудом. И во сне меня все время преследовали ножи, оружия и взрыв гранат. Проснулся я на рассвете, тело все еще болело, но не так сильно, как в день падения (видимо, медикаменты помогли). Разлепив глаза, я стал искать взглядом Джо и обнаружил оного за письменным столом. Парень сидел все в тех же армейских штанах, а поверх майки был надет все тот же жетон. Потянувшись всем телом, он отложил в сторону ручку и перевел на меня взгляд. - Как самочувствие? – улыбнувшись, поинтересовался он. - Уже лучше, но тело все равно болит, - с облегчением выдохнув, Джо поднимается с места и берет исписанный листок в руки. – Что это? – считаю нужным поинтересоваться, ведь теперь от меня уже не должны ничего скрывать. - Еще одно заявление на отгул, - улыбнулся парень, и, взяв со спинки стула армейский пиджак, вопросительно приподнял брови на мой пристальный взгляд. - Что? - Люблю тебя, - улыбнувшись, ответил я, сжимая в руках плед. Джозеф замер на месте, словно статуя. Пиджак выпал из его руки на пол, а парень все продолжал немигающим взглядом смотреть на меня. Потом, шумно вздохнув, отвел взгляд и порвал заявление на мелкие кусочки; вновь подойдя к столу, достал новый лист, принявшись что-то быстро писать. - А сейчас ты что пишешь? - Рапорт об отставке.