То, чего хотелось бы

Обычно я сплю до обеда. Поэтому вставать в десять часов утра для меня это как на гору Эверест забраться, трудно. — Руслан, — пропела милым голоском Ксения у моего уха. — Вставай. Я промычал что-то невнятное на «отвали» и перевернувшись на другой бок, продолжил спать. — Ну, пожалуйста, — умоляла та. — С меня завтрак. — Обойдусь, — буркнул я. — Вообще-то, кое-кто пообещал мне, что поедет со мной. Сам знаешь кто и куда, — уже более сердито высказалась девушка. Но я продолжил сопеть в подушку. - Ну, все. Ты у меня сейчас бодрячком встанешь. После этой фразы Ксюши в комнате не оказалось. Я, вздохнув с облечением, убедился, что ничего больше мне не помешает спать. Но не тут-то было! Я почувствовал на своем теле влажность и невероятный холод! Мать мою за ногу, на меня льют ледяную воду! Ледяную, сука, воду! — Ты что, блять, делаешь?! — в ту же секунду я вскочил с кровати весь мокрый. Рядом стоит Ксюша и невинно хлопает глазами, держа в руке кувшин, из которого она поливала меня водой. — Ах ты ж… — прошипел я. Девушка кинулась бежать, попутно бросая на пол посудину. Я полетел за ней. Ну все, ей не жить! Она завернула в соседнюю комнату — в зал. А там у нее тупик, бежать некуда. Медленно подходил к ней, а она так же медленно отступала назад. Вскоре рыжая почувствовала спиной стену, она, прижавшись, застыла на месте. Когда между нами осталось лишь какие-то жалкие сантиметры, я заглянул ей в лицо. Она от каждого моего движения шарахалась, боясь, что я сделаю что-то ужасное. Но я ничего такого и не собирался делать. Просто обнять. Я притянул её тушку к себе и прижал к стене. От нее был слышен тихий вскрик. Чуть больше пяти секунд мы стояли неподвижно. Но потом Ксюша начала колотить меня по спине. — Отпусти! — завопила она. — И мокрый и холодный! Руслааан! — поскулила мое имя девушка. Я отпустил Ксюшу. Та нахмурилась и ускоренным шагом направилась в ванну. Пожав плечами, я же отправился переодеваться. А то мокрая футболка прилипает к телу и это неприятно. Когда переоделся, решил немного полежать. Но только как голова коснулась подушки, меня затянуло в сон. Прошло пять минут, десять, тридцать, час, а меня до сих пор не разбудили. Это странно. Из-за такой неожиданной мысли в голове, я принял решение, что пора вставать. Одевшись, прошел на кухню, где сидела Ксюша. Она была уже собрана, одета, при чем во все чёрное. Ну, это нормально, когда собираешься на поминки… Никакой яркой, цветной одежды, всяких брюликов. Строгие тёмные наряды, как полагается. Глядя на себя, заметил, что мне даже не стоит переодеваться — одет я так же, как и рыжая: чёрный верх, чёрный низ. — Привет, — начал я. Девушка подняла глаза на меня от телефона и на её лице появилась малозаметная улыбка. — Давно не виделись. После нашего «разговора» настала тишина. Я смотрел на неё сверху вниз, в её большие глаза, а она на меня. Эта молчанка затянулась, но я не знаю, что сказать. Однако рыжая спасла всю ситуацию. — Нам надо уже выходить. — Хорошо. Я и не умылся и не поел, но я готов уже ехать. Как-нибудь переживу урчание в животе и неприятный запах изо рта, который я сейчас же предотвращу мятной жвачкой. Натянув обувь и куртки, мы были готовы. Сразу, как вышли из подъезда, в лицо подул колющий мороз, от чего по коже прошел неприятный холодок и искривилось лицо. Теперь я завидую Ксюше, ведь у неё шарф намотан на по лица и шапка теплая, с помпоном, забавная такая. Но такого не могу сказать о самой девушке. С утра у неё непостоянное настроение, не могу понять, о чем с ней поговорить, например. То загадочная и задумчивая, то угрюмая и печальная. Поэтому я до сих пор с ней не заговорил. Видимо она этого и сама не хочет. Глядя в её глаза, я могу понять, что сейчас ей не лучше всех. Как сказал ранее, не знаю на какую тему заводить разговор, в связи с чем, мой мозг больше не может придумать действий поддержки. Конечно, Тушенцов, не можешь ты больше ничего сделать, кроме как вести пустой разговор. Но в голове пролетела идейка. И я решил реализовать это, тем самым поддержать морально. Я глянул на лицо Ксюши, которая с грустью разглядывала кирпичики, выложенные на дорожке. После взгляд упал ниже — на руки, которые были без перчаток. На улице зима, холодно. Сам бы не отказался от каких рукавиц, спасают меня лишь карманы. Её длинные пальцы были чуть согнутыми, а на ногтях красовался лак, цвет которого был холодного оттенка фиолетовый. Блин, отвлекаю самого себя. Моя задумка — это не разглядывание рук. Я уже тысячу раз назвал себя идиотом. Может все-таки не нужно этого делать? Вдруг она просто пошлёт меня за моё действие. Может не стоит? Нет, Руслан, будь мужиком, задумал что-то — выполняй. Чё ты как тряпка? Только как я собрался сделать задуманное, заметил, что мы стоим, никуда не идем, просто стоим. И потом я подметил ещё одну вещь — мы держимся за руки. Что? Как? Я, как бы, собирался сделать это А вы что думали? Что на улице еб:ть её будет? Пхах.. Но я не думал, что это произойдет сейчас. Это каким-то магическим образом случилось, что наши пальцы теперь переплетаются. Я как-то побаивался смотреть на лицо Ксении. Совершенно не ожидая, как она отреагировал. Вдруг она испугалась и вот-вот отдернет руку из моей, а после убежит? Или настолько зла, что влепит мне пощёчину? Всё может быть. Осмелившись и глубоко вздохнув, я поднял взгляд на её лицо. Хоть из-за шарфа, который закрывает половину лица, почти ничего не видно, но я заметил её застенчивую улыбку. Ксюша смотрела куда-то вправо, но никак не на меня. Посмотрев снова на руки, только сейчас ощутил, какая же у Ксюши она холодная. Я вновь поднял глаза на неё, теперь она разглядывает меня. Смотря рыжей прямо в глаза, взял её за вторую руку, которая тоже была замерзшей. Преподнеся ледяные конечности девушки к своему лицу, нежно подул горячим воздухом на её руки, тем самым согревая. Я не отрывался от её глаз. Ксюша судорожно вздохнула, озирая то на меня, то на руки. Мы стояли так меньше минуты. После девушка высвободила свои руки из моих и соприкоснулась ими до моих щёк, показывая этим, что я достаточно их согрел. А затем она притянула меня к себе и коснулась своими губами моих. У небольшая разница в росте, но мне пришлось немного наклониться. Поцелуй был настолько нежный и лёгкий, что я потребовал чего-то большего. Проведя языком по губам девушки, на что та ответила согласием, углубил поцелуй. Но вскоре Ксюша посторонилась, и по ней было понятно, что она этого не желала. — Не здесь, — прошептала на ухо мне она. Я одобрительно кивнул и чмокнув её в лоб, мы поспешили дальше, на остановку, держась за руки.

***

— Где это мы? — спросил я, осматривая подъезды домов, к одному из которых мы направляемся. — Надо зайти за родственниками и отвезти их на кладбище, — бесцветно ответили мне. — В смысле отвезти? — На машине. — Какой еще машине? Ты водит умеешь? — Да. Я, конечно, всё знать о Ксюше не могу, но, что у неё есть водительские права, мне кажется, я должен был об этом давно знать. Однако вопросов я не задавал. Позвонив в квартиру — открыли. Поднявшись на нужный этаж, нас встретила немолодая женщина. Поздоровались и перекинулись парой фраз с родней Ксюши, а именно с матерью её отца и женой. Вскоре вышли, опять-таки, на улицу. На большой парковке, мы пришли к определенной машине, которая принадлежала Виктору, или же отцу рыжей. Родственники уселись на задние места, Ксюша села на водительское сиденье, я же вперед, рядом с приятельницей. Мы проехали пару улиц и остановились у кого-то незнакомого мне дома. Женщины, сидящие позади, вышли из салона и отправились к подъезду. — Куда они? — спросил я. — За братом моим, — сухо ответили мне. На этом мы замолчали. Но я такого не хочу. — Расскажи что-нибудь. — Что тебе рассказать? — девушка повернулась в мою сторону и вопросительно вскинула бровь. — Что-нибудь, — блин, Тушенцов, ну ты гениален, конечно! — Ну, — на несколько секунд Ксюша задумалась. — Я не курю больше, например. — Правда? — искренне удивился я. — Это здорово! Молодец. Рыжая благодарно улыбнулась мне и в следующий миг её лицо стало прежним — печальным. Через секунду в машину сели родственники и мы поехали. Где-то через час, мы были на месте — на кладбище, где и проходили похороны. Я с Ксюшей больше не разговаривал. Эти переговоры, в принципе, сейчас не нужны. Поэтому я плелся в конце за нашей «компанией» молча, попутно разглядывая могилки людей, которые были на каждом шагу. Преодолев немалый путь, пришли на место, где проводились сами поминки. Я б сказал, что людей присутствовало достаточно много. Все стояли кругом около немалой ямы, в которую, как понял я, будут закапывать гроб… От всей этой картины мне становилось невыносимо грустно и мрачно. Наша группка людей присоединилась к остальным скорбящим. Рассматривая каждого, мне было печально, видеть их пессимистические лица. Я не мог думать о чем-то. Всё вдруг вылетело из головы, будто меня больше ничего не волнует. Я лишь придвинул Ксюшу ближе к себе, обняв её за плечи. Она положила мне голову на грудь и о чем-то задумалась. Хотелось бы мне узнать, о чем она думает, прочитать её мысли. Время шло очень медленно. Но через минуты две, подъехала машина — катафалк. Из неё же, вышел, как я понял, священник. Из «толпы» вышли четыре мужчины. Они достали чёрный гроб из автомобиля и поставили на землю, перед этой самой ямой. Священник встал перед деревянным саркофагом и начал: — Помянем…

***

Я, если честно, хотел домой. И дождавшись конца этого, грубо говоря, мероприятия, я поскорее к машине, на которой и приехали. Но поспешила оповестить меня Ксюша, о том, что она пока что уезжать не собирается; хочет побыть одна. Я, скрепя сердце, согласился. Хотя, долго настаивал на том, чтобы я остался с ней или поехать все-таки домой. Переосмыслив, оставил её все-таки в одиночестве. Она пообещала, что надолго не задержится. Кстати, рыжая даже слезинки не пустила. Я б не сказал, что это плохо или хорошо, просто, как-то не так. Я, конечно, тоже не ревел, но, сказать «по-чесноку», прослезился. Не знаю, как Ксюша, но я чуть-чуть, совсем капельку, загрустил. Раз девушка ехать не собиралась, то и мне добираться не на чем. Однако добрые родственники Ксении предложили подвезти, я же не отказался.

POV Ксюша

Наконец-то я осталась одна. Одна с собой; со своими мыслями. А то в голове столько всего. Разобраться не могу. Меня часто спрашивали «Как ты себя чувствуешь?», «Почему ты такой молчаливой стала?», задавал мне такие вопросы в основном Макс. Мы с ним за не разговаривали с того момента, как он уехал. А недавно мне с ним удалось поболтать всего-то минут десять. И все это время парень спрашивал выше упомянутые вопросы и меня это раздражало. Поджимая губы, терпела и отвечала не резко. Пришлось рассказать что за горе у меня случилось. Шабанов соболезновал, извинился. Хотел приехать, но я его отговорила, смахиваясь на то, что рядом Руслан и он не даст мне загрустить. В принципе, так и есть, Тушенцов каждый день проводил со мной. Не то, что мне не нравилось, просто столько внимания уделял, как нянька с ребёнком: «Тебе помочь?», «Пошли, погуляем», «Хочешь кушать? Приготовить?». Будто он мне не друг, а отец. Другом его назвать сложно… Тем более, что вытворил сегодня утром Руслан, нельзя назвать дружескими действиями. Эти обнимашки, поцелуй. Хотя я сама напросилась. Смотря на мраморную могилку отца, перед которой я стою, то нельзя не заметить его портрет, изображенный в чёрно-белом окрасе. Такая беззаботная улыбка на этом фото. Можно смотреть вечно… Я до сих пор осознать не могу, что мой любимый папочка передо мной лежит в могиле. Не может быть! Будто сейчас он подойдет, обнимет сзади и скажет, что любит меня. Но, нет. Больше такого никогда не будет. Будто только вчера был мой седьмой День Рождения и папа подарил мне кукольный домик. Моей радости не было предела. Или когда мы были в парке аттракционов и катались на всем подряд. От подобных воспоминаний я невольно улыбнулась. Хоть и моментов проведенных вместе не так уж и много, но зато я их помню чётко, каждое слово. [- Ты будешь счастлива. Всегда. Я обещаю.] Пап, не хочу тебя расстраивать, но ты не выполнил своё обещание. Вроде бы, это я должна огорчиться в твоем не свершенным обещании, но плохо тебе, ты всю жизнь отдал, чтобы я не знала печали. — Ксюш? — неожиданно раздался робкий голос за спиной. Обернувшись, узнала свою знакомую. — Тётя Анджела? Что Вы здесь делаете? Родственница ничего не ответив, подошла ко мне и заключила в объятьях. Я сначала недоумевала, но после в ответ обняла её. — Я хочу тебе кое-что дать, — объявила она. — От отца. Отойдя от меня на шаг, Анжела начала искать что-то в своей сумке. После недолгих поисков, достала маленькую серую коробочку, на которой ни слов, ни рисунков, ничего. Обыкновенная однотонная коробочка. Протянув вещицу мне, сказала: — Твой папа оставил завещание. Видимо знал, что жить ему не долго осталось, — грустно произнесла она. — В письме было написано, что эта вещь должна принадлежать тебе. Взяв коробочку в руки, ощутила, что она достаточно-таки лёгкая. — Спасибо, — негромко сказала я. Но ответа не послышалось. Тётя, склонив голову вниз, двинулась в противоположную сторону меня. Проводив взглядом, она исчезла из моего обзора. Я перевела глаза на подарок. Открыв, увидела ключи. Ключи от машины. Его машины. А под ними лежала бумажка, на которой было что-то написано. «Я люблю тебя, доченька. Папа.» По щекам покатились слёзы. От эмоций, сжала клочок бумаги в руке. После развернула и перечитывала это снова, снова и снова. Нет! Стоп, прекрати! Ревя, побежала по скорей к машине. Нужно убираться из этого места, а то на мозги давит. Сев за руль, кинула на заднее сиденье коробочку, в которой листок и завела автомобиль. «Mercedes» буквально заревел и, надавив на педаль газа, рванула с места. Машина ехала быстро, под 90 км/ч. Сжимая в руках руль, не торопясь сильнее нажимала на газ, набирая скорость. Я хочу побыстрее оказаться дома, рядом чтобы был Руслан. Эти последние дни он проводил со мной; всячески поддерживал. Очень рада, что Тушенцов со мной. Если бы ни он, то я бы на стены лезла от страданий и грусти. А так он в любой момент обнимет, если нужно, успокоит. Руслан хороший человек, которым я дорожу. Иногда я в голове у себя представляю, что было бы, если бы я умерла? Будь не то автокатастрофа, болезнь, суицид. Меня бы помнили? Меня бы оплакивали? Думаю, да. Ведь у меня не только есть родные и близкие, которые страдали бы из-за моего «ухода из жизни», но и подписчики. Мне кажется, они бы тоже проливали слёзы. Раз они готовы продать душу, почку, сестру, за какую-то встречу с его обожаемым видеоблоггером, то думаю, что смерть они бы точно сложно переживали. Я, наверное, слишком высоко себя поставила. «Твои подписчики будут скорбить тебя» — фраза даже глупо как-то звучит. Так, надо следить за дорогой, а не летать в раздумьях о своей смерти. Деревья леса сменились на небольшие жилые дома. Мимо пролетел знак «60 км/ч», но мне и под 75 км/ч хорошо. Вскоре я была в городе, стоя на светофорах, пропуская пешеходов. Скоро я буду дома, наконец-то.