Адский Пес

— Все в порядке? Я только что узнал, что… — вскочил было Вейно, но сел обратно, глядя на загнанно дышащего Принца, буквально ворвавшегося в комнаты.  — Только не говорите мне, что он не вернулся, — обвёл он беспокойно-злым взглядом комнату, все ещё не веря в происходящее.  — Не опять, так снова. Если что я в Зале предков. Северус не стал спрашивать, зачем. Это и так было понятно даже самому непонятливому — выносить мозг истериками ближайшему вынужденному слушателю, который не сбежит и не проклянет в надежде заглушить этот поток истерии — Вальпурге.  — Мерлин и Моргана, когда же это кончится! Чем провинилась несчастная тёмная магесса, что ей были назначены такие пытки! — вдохновенно частила Вальпурга в такт перебежкам старшего Каллио, то и дело вжимающего голову в плечи под особенно громкие ноты заведенной не на шутку Блэк, которая решила ударится в фольклор далёкой и пугающей России, завывая так, что некоторые профессиональные плакальщицы завистливо курили в сторонке.  — Ну, бабушка, ну ты чего? Я ж так, чуть-чуть в истерику скатился, к чему такие перфомансы?.. — для отца семейства оказалось большим сюрпризом, что и портреты могут дать сдачи живым, играя, между прочим, по тем же правилам.  — Чуть-чуть? Это по-твоему чуть-чуть? Я конечно не могу повторно отправится на тот свет, внучок, чего, я подозреваю, ты добиваешься, однако кануть в небытие от твоих воплей — вполне возможно. Лучше сядь на попу ровно и дай людям, умеющим пользоваться своим интеллектом постоянно, а не как ты — от случая к случаю, немного времени на размышление, куда мог деться его непутёвый партнёр, который толком и аппарацией пользоваться не научен, — опустила женщина глаза на погрузившегося в раздумья Принца, сидящего как раз около её портрета и почти неслышно двигающего губами. Если хорошо прислушаться, то были слышны то ли заверения в искренней и чистой любви до гроба, в котором понесут вечно влипающего в неприятности юношу, то ли пожелания сдохнуть в ближайшей канаве, чтобы не трепать уже немолодым магам нервы, то ли просьба ко всем богам и сущностям о помощи в поисках одного невероятного и безумно желанного индивида… Кто их, этих влюблённых, а от того сумасшедших, демонов разберёт… *** В комнате было тихо, только звон редких капель просочившихся сюда подземных вод, которые, видимо, проходили недалёко от этой пещеры-тюрьмы, оглашал каменные застенки. В пещере было живое существо, оно часто и шумно дышало сквозь стиснутые зубы, выдыхая облачка пара, и зажимало кровоточащую безобразно-огромную рану на плече. Существо явно не было человеком, однако некоторые человеческие черты это обезумевшее от боли, голода и многочисленных ссадин и ран, полуживое тело, метающееся на подстилке из рваного тряпья в лихорадочном бреду, ещё не утратило. Его щиколотки и запястья обхватывали кандалы, цепями уходившие к спаянному крюку где-то на потолке. Они были из странного мерцающего в темноте металла, от соприкосновения с которым раздавалось шипение и кожа покрывалась красными волдырями. Лопаясь, они выпускали струйки гноя и крови, не давая зажить уже существующим ранам. Измученное, явно утратившее рассудок существо, однако не издающее ни звука, смотрело в сводчатый каменный потолок дикими раскосыми глазами с расширенными змеевидными зрачками. Неприкрытое темными тяжелыми волосами непонятного цвета вытянутое изящное ухо беспокойно шевелилось в попытке уловить хоть какие-то звуки, кроме звона капель. Вдруг с глухим звуком отворилась сливавшаяся со стенами, а от того абсолютно невидимая до этого, дверь и в пещеру вошёл мужчина, брезгливо оглядывая сразу же напрягшееся и прижавшееся к стенке тело.  — Ты ещё жив? Паршивец, просто удивительно, что ты ещё не загнулся здесь, — ухмыльнулся мужчина прошипевшему что-то на незнакомом языке существу, — ну ничего, мы найдём, что с тебя поиметь — живые игрушки, знаешь ли, хорошо ценятся на чёрном рынке, а извращенцы, которые отдадут кучу денег за тебя, уж точно найдутся, — мужчина подошел поближе и наклонился, смотря в наливающиеся яростью глаза, — я лично об этом позабочусь. Существо в бессилии рванулось вперёд и повисло на цепях так, что стало видно окровавленные обмотки в районе лопаток и ободранный хвост с целой пока ещё гремушкой.  — Не волнуйся, ты ещё сможешь послужить для всеобщего блага. Тебе должно понравится, — и бессознательное тело, вновь прогремев цепями, упало обратно на пол. И больше не шевелилось.