Адский Пес

— Северус… — глупо улыбнулся Аки, порываясь встать с постели и обнять того, мысли о ком не давали свихнуться от боли и одиночества несколько дней.  — Лежать, тебе вообще лучше не шевелиться, с твоими-то ранами… — быстро подлетел Северус к кровати, на ходу творя диагностические заклинания.  — Спокойно, его жизни ничего не угрожает, — поднял руки в сдающемся жесте забытый парочкой мужчина.  — Поговори мне тут, — развернулся к нему зельевар, — и объясни Акильзу, для чего ты выторговал его у Ордена Феникса.  — Прежде чем ты начнёшь выдумывать всякие небылицы, якобы объясняющие мои поступки, я попрошу вас выслушать меня, — Аки вздёрнул подбородок, давая понять, что готов выслушать мужчину, глядящего на него грустными печальными глазами.  — Позвольте представиться, — мужчина тряхнул головой, давая отрасти волосам и проявиться невидимым рогам и крыльям. Демон прищелкнул хвостом с опасно загремевшей гремушкой и белозубо улыбнулся, — один из четырёх королей Ада, демон Белиал, он же Велиар, Агриэль и Матанбухус. Личный василиск Салазара Слизерина Шесс. Кто-то считает меня Антихристом, но как знать… — подмигнул Белиал открывшему рот юноше.  — Приятно познакомится, -растерянно пробормотал изумленный Аки, во все глаза рассматривая родоначальника Принцев.  — И я не выторговал его у фениксовцев, а забрал по договору, — демон развернул корпус к Северусу, стоически переносившему этот цирк.  — Какому такому договору? — прищурился Принц.  — Между мной и Илоной, конечно! Согласно которому в случае чрезвычайной ситуации я имею право забрать её сына, то есть тебя, где бы он ни находился, — ткнул он пальцем в сторону хлопающего глазами Акильза, — переждать, так сказать, ситуацию. Уж у кого хватит влияния защитить её сына, кроме меня, её побратима! А чего это вы так побледнели? Не знали, что ли? Чего стоишь? Лови его, пока окончательно в обморок не грохнулся! А забрал у Аля, его вы еще Дамблдором зовёте, мужа своего законного, чтоб этой сирене своенравной икалось. Так! Хватит валяться! Какие вы малахольные, однако. — Эх, не думал, что на старости лет побуду носильщиком, — с легкостью укладывая двух магов в одну кровать, он пожелал мужчинам приятного пробуждения, еще и сплёл руками-ногами друг с другом в одну большую каракатицу. Посмеявшись над своей же шуткой он отправился в гостиную: посидеть и погреться у камина, почитать что-нибудь из литературы Средневековья (вот же выдумщики на всякие пакости были), может даже удастся придумать, как выкурить дух своего вечного противника из тела и разума любимого мужа. Каждый раз думая об этом он терял самообладание. Аль, его горячо любимый и нежный Аль вот уже почти полвека одержим. Чёртов Гриндевальд, чтоб его черти всё же когда-нибудь сварили в кипящем масле. Агриэль заскрежетал зубами. Увы, но он не мог и пальцем тронуть этого дрянного мага — Избранный Светом, тьфу! Даже после его смерти его душа вне досягаемости. За то, что он отравил мужа одного из королей преисподней, небеса простили ему все прегрешения. И как отравил! Святым Духом! Теперь Аля рвёт на части — Дух шепчет, что Агриэль для него главный и единственный враг, предатель, который меняет партнеров как перчатки да при живом муже! Абсурд! Но его муж не зря самый носит гордое звание одного из сильнейших менталистов этого времени, он пытается сопротивляться, находит нестыковки в предложенных ему злобным духом фактах и пытается выбраться из ловушки собственного разума. Однако несмотря ни на что ему не становится лучше. Впору опускать руки, но Агриэль не может сдаться, пока существует хоть призрачный шанс на исцеление. Должно же быть хоть что-то, что могло бы помочь! На миг демон застывает, лихорадочно обдумывая посетившую его идею. А ведь шанс был. Это было самым крайним средством, поскольку имело самые непредсказуемые последствия. Агриэль мог разделить магию на двоих, связать их так, чтобы и в следующих жизнях они были вместе. Аль не раз предлагал это до Гриндевальда, когда у них всё было хорошо, и даже не разговаривал с ним три дня из-за последнего отказа. О, какие это были тяжелые и мрачные три дня! Раньше три дня без общества мужа воспринималось мужчиной как ужаснейшая из пыток, а почти пятьдесят лет… он чудом сохранил ясный разум, непонятно, правда, каким образом. Но пойти на слияние магии демон до этого момента не мог. Ведь чистая и яркая душа Аля навсегда окажется привязанной к его тёмному и уродливому истоку, его тьма проникнет в него, постепенно меняя, и нельзя будет сказать, в лучшую ли сторону. И процесс слияния необратим. Агриэль не мог запятнать уже слабо мерцающий свет души своего любимого, но если это единственное, что ему остаётся, если это единственное, что может вернуть ему самое родное существо из лабиринтов разума, то так тому и быть. Остаётся уповать на то, что очнувшись, его маленькая сирена не сделает все, чтобы никогда больше не видеть его в этой жизни. Ещё одну разлуку Агриэль больше не вынесет, ни за что. Лучше сразу лечь на алтарь Магии. А что, вполне себе достойный конец для существа, видевшего рождение этого мира. Мира, который отобрал у него самое дорогое. Он отдаст всего себя Магии, что приравнивается к лишению права на перерождения, присущего любой живой твари, так как у демонов нет души, лишь магический исток, который и составляет их сущность. И его разрушение — полное забвение. А если этого захочет Альбус, он сделает это без колебаний. Лишь бы его солнышко вновь улыбалось без тоски во взгляде о несбыточном. Ради этого и заложить жизнь не жалко. Ведь что это будет за жизнь — жалкая пародия на неё. Нет. Такая жизнь не для него, если уходить, так с музыкой. Ах, если бы это слышала Лилит… Она бы оценила такое самопожертвование, это точно. Он был рождён из страстей, а уйдёт из-за истинной любви. Какая жестокая ирония судьбы.