Записки о сверхъестественном...

Что же, пора бы уже и начать. Моя первая записка, едва растянувшаяся на пять страниц в тетради, повествует о моем самом первом столкновении со сверхъестественным. Этот случай хоть и не носил в себе какой-либо паранормальный характер, но именно после него мне захотелось продолжать заниматься исследованиями. Итак, это произошло три года назад. Тогда я прибыл в Германию, чтобы навестить своего друга Родериха. Старый школьный дружок, с которым я хоть как-то мог поддерживать контакт. Проучившись в Англии, он просто уехал обратно на родину, а некое подобие дружбы все-таки осталось. Теперь, собственно, о самом нем. Родерих имел знатное происхождение. Наследник благородного рода Эдельштайнов. Когда-то, века два назад, семья жила в Австрии, но потом отстроила свой особняк уже в Германии, где-то на юге земли Баден-Вютемберг. Побывав там хоть раз, вы никогда не забудете ни свежести воздуха, ни чистоты неба, ни самого родового дома. В наш век такие убранства можно встретить только в реставрированных дворцах, которые давно уже покинуты владельцами и переданы под государственную опеку. Мой друг очень гордился своим местом проживания и происхождением. Готов был пылинки сдувать с каждой полочки в особняке и жарко отстаивать честь своей семьи, если кто-то слово поперек благородного рода скажет. Родерих был человеком разносторонним, увлекался всем, до чего руки доходили. Музыка, живопись, однажды даже пытался писать. Но самой главной его страстью оставался рояль. Этому музыкальному инструменту он уделял уйму времени, мог самозабвенно несколько часов подряд играть Шопена или Шуберта, совершенно не заботясь о немузыкальном слухе своей прислуги, которая уже через час готова лезть на стену от подобных музицирований. Собирая весь образ моего друга, выходит какой-то принц из девятнадцатого века. Все: манеры, увлечения, внешний вид. Хотя, как я уже говорил, Родерих все время кичился своим знатным происхождением, даже когда решал задачки по алгебре в школе. Впрочем, самому ему это совершенно не мешало. Однажды я все-таки вывел его на разговор на эту тему. Родерих тогда совершенно не смутился. Он горделиво вздернул нос, важно поправил очки и сказал мне, цитирую: - Каждый выбирает, как и где ему жить. Да и живя в таком особняке, чувствуешь себя королем, от чего грех отказываться. Мне тогда стало смешно. Был бы я на его месте, я бы не стал так шутить. Но, посмотрев на то, как он сам улыбнулся на последней фразе... Каждому королю нужна королева. И Родерих ее себе нашел. Почти сразу же после возвращения в Германию, мне от него пришел е-мейл. Девушку звали Элизабет Хедервари. Как описывал Эдельштайн, она была довольно бойкая, яркая, заводная, но когда оставалась наедине с моим другом становилась доброй, милой и нежной. К тому же, выглядела Эржбет не абы как. Длинные волосы, притягательные зеленые глаза и просто офигительная фигурка. Тогда мне оставалось только завистливо вздыхать. Такой незаметный «принц на белом коне» Родерих вдруг раз - и находит себе столь очаровательную особу в подружки. Элизабет по происхождению венгерка, родилась в Будапеште. С Эдельштайном же она познакомилась уже в Германии, когда ездила навещать какую-то свою дальнюю родственницу, уже даже не помню кого. Как они встретились? Все произошло как в банальном любовном романе. Столкнулись на улице, извинились в один голос, рассмеялись, познакомились. Как это обычно называется?.. Любовь с первого взгляда? Потом мой друг мне в красках расписал все их свидания, все свои ощущения. Оказалось, что Эрж(как называл ее Родерих) любила музыку. Да, Эдельштайн нашел тогда себе, по его мнению, лучшую девушку на всей планете, считая, что остальные «расфуфыренные девицы не способны прочувствовать настоящую силу музыки». Эх, нашлась бы и мне такая принцесса, любящая гонки, детективы и рок. Через год Хедервари уже была Эдельштайн. На свадьбе я присутствовать не смог, а поэтому ограничился потом просмотром огромного количества фото и габаритным письмецом новоиспеченного муженька венгерки. Вскоре мне удалось договориться со своими университетскими друзьями рвануть в Германию на несколько недель. Я был счастлив. Я очень хотел тогда повидать старого знакомого и посмотреть на Эржбет. Я тогда позвонил Родериху, он вроде и был рад, но... в его голосе радость была уж слишком натянутой, и меня это насторожило. Я спросил у него тогда, в чем дело, но он сказал, что Элизабет немного приболела, а потом быстро перевел тему в другое русло. Как ловко он это тогда сделал. Я много раз читал про такие хитрые ходы в своих любимых книжках, поэтому понял, что Эржи явно не просто подхватила простуду. По крайней мере, тогда я не особо запаривался по этому поводу. Приехав в Германию, я убедился, что женушка друга-аристократа совершенно здорова. Даже бледность, которую можно было списать на начало холодного сезона, нельзя было назвать болезненной. Или же мне тогда просто казалось? По крайней мере, теплая улыбка Эрж убивала напрочь все сомненья. Родериха она тоже начала меньше беспокоить. Он, наконец-то, искренне начал радоваться моему приезду и проявил огромнейший энтузиазм показать мне весь свой особняк целиком и полностью, вплоть до последней фарфоровой статуэтки. Я тогда обратил внимание на то, что в коридоре за залом, где Родерих обычно музицировал, завешены все картины и зеркала. Так же там отсутствовал какой-либо намек на люстры, подсвечники со свечами или, в конце-концов, самую обычную лампочку. А стал бы Эдельштайн вешать обычную лампочку? Даже смешно. Но все-таки это помещение меня заинтересовало. За обедом я попытался выведать хоть какую-то информацию у своего друга, но тот наотрез отказывался говорить. Эржи мне так же ничего не сказала. Но она определенно знала. Тогда за обедом она сидела молча, опустив голову, а когда вечером я поймал ее в библиотеке и опять поднял эту тему, венгерка побледнела и посмотрела на меня с нескрываемым ужасом в глазах. Как будто в том коридоре были врата в ад, или чего там можно такого бояться? В конце-концов любопытство буквально сожрало меня изнутри, и я уже твердо решил наведаться в это «страшное» место через два дня. Но мне пришлось отложить свои планы. Утром следующего дня я узнал, что Эржбет Эдельштайн больше нет в нашем мире. Она умерла за несколько часов до рассвета.