The One n Only

Pov. Чонгук Все также как и два с половиной года назад. Мы сидим на кухне, правда теперь уже ставшей моей квартиры. Бони, все опухшая от слез, заливала в горло очередную порцию чая. Сотовый гремел звонками друзей, но я, лишь поставив на беззвучный, продолжал пялиться на бывший объект своего обожания. Правда не уверен насчет слова «бывший». Вроде та же, а вроде уже другая. Длинные, песочного цвета, волосы запутались от уличного ветра, а лицо, с размазанной по глазам косметикой, слегка потемнело, однако продолжало быть безупречным. Весь ее вид будто кричал о том, что мне она уже не принадлежит. Это расстраивало, даже если я и понимал, что такова реальность. За два года мы изменились, отвыкли друг от друга, обстоятельства сделали нас другими, а та детская и беспрекословная любовь куда-то испарилась. «Интересно, о чем она думает?» Рассматривает меня, ужасаясь моим переменам? Длинные ноги, под столом, почти касались ее, а плечи, подчеркнутые джинсовой рубашкой, стали гораздо шире и крепче. Лицо давно потеряло тот детский вид и легкую припухлость. А ведь точно, я уже не тот маленький мальчик с темной копной густых волос, подростковыми прыщами и проблемами, вроде несделанной домашки. Мне уже 20 и я стал тем, кем стал. Все те цели, к которым я так стремился, были достигнуты, конечно же, в большинстве своем благодаря сидящей передо мной девушке. — Как дела? — спросила она немного глупо, — какие новости? Даже ее голос уже звучал по-другому. Раньше, он был грубоватый, с перетекающими медовыми нотками, а сейчас стал мягким, даже немного западающим. Или это из-за того, что она стесняется? — Думаю, это тебе есть что рассказать, — мой же голос огрубел, и это напугало Бони. — Мне? Что именно ты хочешь узнать? — сминая пальцы, она рассматривала скатерть, словно видела ее впервые. Я не дал Кими и миллиметра поменять в этом доме, потому что он хранил слишком много дорогих мне воспоминаний. Те же зеленые стены, мягкий уголок в зале, все обвешано ее поделками, а спальня так вообще ни капли не изменилась, включая и нашу стену «памяти». Мне не хотелось, чтобы Бони ее увидела, потому что.. потому что.. я даже не знаю почему. Мне было противно, что она возможно увидит меня слабым, тем кто остался брошенным и запертым в своих односторонних чувствах. Я не такой, ну или, по крайней мере, она не должна знать об этой стороне меня. — Желательно все и с самого начала, — потеребив пуговицу, я добавил, — с того дня, как ты оставила квартиру. Девушка затихла на пару минут, перебирая свои воспоминания. Она крутила локон и это дико заводило. Нет, Чонгук, ты не поддашься этой провокации. НЕТ. — Я, — Бони перевела дух, — в тот день, оставив здесь все, уехала. Уже не было сил терпеть то, что творилось в клубе. Сначала в Пусан, переконтоваться пару дней и решить свое будущее, а потом и в Японию. «Япония» огромными буквами пронеслось перед глазами, а в голове голос Бони разносится эхом. Слишком близко и слишком далеко. — Сначала было безумно тяжело, ведь я и слова не знала на другом языке, но потом я встретила студентов, переговаривающихся между собой на корейском и познакомилась. Позже, я поступила в университет на отделение дизайна, сдав творческий экзамен. Переехала в общежитие и там познакомилась с девушкой Сохи, с которой на днях и вернулась сюда. — Ненадолго, — отчеканила Бони по слогам, якобы предупреждая, что между нами ничего не может быть. Костяшки пальцев нервно дрогнули. — К матери заходила? — хотелось узнать все, но я не позволял любопытству выйти за пределы своего сознания. — Она умерла, — произнесла девушка тихо, сдерживая себя, — передоз..в прошлом году. — Мои соболезнования. — в этот момент хотелось притянуть Бони к себе, прижать как можно сильнее и дать поплакать. Чувствовал, что это то, что ей нужно. — Ты же знал, какая она была, — она выпила еще глоток чая и улыбнулась сама себе, — я догадывалась, что исход может быть таким. — Мм, что насчет личной жизни? — перевел я разговор в другое русло. Не смогу и дальше спокойно смотреть на ее слезы. Сердце начало ритмично стучать в ожидании ответа. — Да там есть один, — она странно вздохнула, — японец предлагает, пока не соглашаюсь. Я молчал, осмысливая услышанное. Так она нашла замену? Как ни в чем не бывало встречается с другими, когда я тут видите ли страдаю 3 год. Что за человеческая несправедливость. — А у тебя, Чонгук? — было непривычно слышать из ее уст свое имя, — ты встречаешься с кем-то? — Несерьезно, только для плотской утехи, — а я и не скрывал, мы с девушками использовали друг друга и нас, вроде как, все устраивало. — Ну да, возраст ведь такой. — произнесла Бон, смелея. — А ты все пытаешься выстроить между нами возрастную преграду? — я коснулся волос, мягко проведя пятернёй от челки до макушки. Бони обомлела. Я видел, как ее глаза зажглись, хоть и на секунду, но она почувствовала ко мне что-то. То старое, оставшееся лишь гулкими воспоминаниями на темном полотне прошлого. — Ты счастлива? — задал я свой последний вопрос, желая отпустить. Терпеть ее присутствие становится все тяжелее. Да и все что хотел, я уже узнал. Она молчала, просто бросая взгляд куда попало, лишь бы не на меня. — Закрой глаза, — вдруг произнесла девушка, — на секунду, пожалуйста. Я, скептически дернув губой, повернулся стулом наружу и ждал, сомкнув очи. Что же, она снова уйдет, пока я тут в ожидании? Что-то мягкое, со вкусом детской жвачки, коснулось моих губ. Я резко вдохнул, но не отпрянул. Ведь, в конце концов, это то, на что я надеялся, не так ли? Теплый, наполненный чем-то волшебным, последний поцелуй. Или не последний? Я притянул Бони руками, усаживая к себе на колени, на что она охотно пошла. Невинное касание превратилось во что-то извращенное. Открыв ей рот, я коснулся ее языка, поднимая поцелуй на новый уровень. Девушка, схватив меня за волосы, притянула ближе. Никто не хотел отпускать первым, и лишь на выдохе, когда уже и воздуха совсем не осталось, мы резко оттолкнулись друг от друга, осознавая, что натворили. Но она продолжала сидеть на моих коленях. — Гукки, — назвала она меня старым милым прозвищем, — я не знаю, что на меня нашло. — Тсс, — приложил я палец к ее губам, — сейчас не время. Ее глаза снова наполнились слезами, а руки коснулись моих плеч. — Я знаю, что ты не хотела меня оставлять, — обнимаю, гладя по волосам, и чувствуя как рубашка мокнет от капель, — ты знала, что так будет лучше для меня. Я должен был получить образование, стать человеком. — Мне было одиноко, — ее тело дрожало, — я каждую секунду хотела вернуться обратно к тебе, в твои объятия. Но ведь я не та, кто тебе нужен. Я ущипнул Бон за ягодицу, вызывая легкий вскрик. — Вот опять. Я должен знать, кто мне нужен, а не ты. Это мое решение, и оно носит императивный характер. — Какой? — удивленно поглядела на меня девушка. — Ладно, забудь, — она снова лицом была напротив, ерзая на моих бедрах, — ты специально что ли? — Нет, просто теперь попа болит из-за тебя, — ее взгляд изменился, когда она почувствовала как маленький Гук восстал в штанах, требуя внимания. — Ну все, девушка, теперь вам придется взять на себя ответственность, — я приблизил лицо к ее шее, мягко касаясь губами, — что будем делать, Госпожа До? — Надеюсь, что дело не уголовно-наказуемое, и его можно решить без лишних глаз, — Бон начала расстёгивать рубашку, пуговку за пуговкой. — Тогда вам придется туго, — дунул ей в ушко последнее слово, — очень..туго. Она покраснела в лице, а я, подняв ее за бедра, отнес в спальню (не включая свет, чтобы она не увидела «стену»), положил хрупкое тело на кровать и лёг сверху. Широкая футболка тут же полетела вниз, открывая мне вид на столь желанную грудь в бюстгальтере. Пройдясь поцелуями по ключицам, я расстегнул ненужную больше вещицу и отправил вслед за верхом. Накрыв рукой одну небольшую вершину, я мягко сминал ее пальцами, а губами тут же принялся за другую. Бони стонала, поднимаясь телом все выше. Поочередно поиграв с каждым соском, я отправился дальше. Целуя каждую клеточку на животе любимой, я спускался все ниже и, расстегнув шорты, спросил: — Мне остановиться? Задыхаясь, Бони умоляла меня продолжить, и я скинул шортики вместе с бельем в гору предыдущей одежды. — Откройся же мне, — разводя колени, я прошелся пальцами по нижним губам и проник внутрь сначала одним пальцем, легонько разминая. — Гукки, пожалуйста, — голова ее металась по подушке, и я коснулся ее губами. Посасывая клитор, я вводил в нее два пальца, доводя до исступления, и замерев на секунду в воздухе, Бони с глубоким стоном откинулась на кровать. — Рано еще отдыхать, — шепнул ей в ушко и начал снимать рубашку. — Тут давай я уже сама, — остановив мои руки, она поцеловала и перевернула нас в кровати так, что я оказался снизу. — Зря ты затеял эту игру, мальчишка! - грозно произнесла Бони и сняла с меня все вещи. Целуя шею, оставляя маленькие засосы, она рукой схватила меня снизу и провела вверх-вниз. Я нервно дернулся, а девушка продолжала свои ритмичные движения, выводя меня из строя. Пока лицом не опустилась вниз. — Бони, нет, остановись, — только и смог произнести, — ты не обязана. — Тебе значит можно, а мне - нет? — нежно коснувшись головки, а продолжала двигать рукой, и я уже не мог возразить, — дай доставить удовольствие. Когда я уже понял, что сдерживаться нет сил, поднявшись, уложил девушку животом на кровать и вошел весь. Охнув, она приняла более удобное положение и принялась стонать от каждого движения бедрами. — Не останавливайся, — ее бедра двигались в такт моим движениям, ускоряя приближающийся конец. Бурно кончив Бони на спину, я тут же достал с тумбочки салфетку и стёр остатки прошедшего акта, чтобы ей не было противно лежать. — А ты все тот же заботливый малыш, я смотрю, — обняв за шею, она легла на меня, откинув длинные волосы. — С тобой грех быть другим, — гладил я её по спине, выводя разные узоры пальцами. Мы молчали, пытаясь успокоиться и, с другой стороны, пытаясь привести мысли в порядок. Завтрашний день казался чем-то темным и страшным, мне хотелось навсегда остаться в этой кровати, обнимаясь с любимой. — Ты меня снова покинешь утром? — задал я волнующий вопрос, желая услышать твердое нет. — Придется... — грустно шепнула девушка. — Почему? — уже не было того отчаяния, что копилось несколько лет, одно лишь любопытство. — Надо последний год добить, — я чувствовал свет в голосе. Свет для нашего будущего. — А потом? — улыбка не сходила с лица. — Потом? Может семья, дети, любимый муж, — как-то двусмысленно произнесла Бон. Задумавшись, я начал смотреть в стену, вызывая у любимой вопросительные взгляды. — Гук? — произнесла она мягко мое имя. — Закрой глаза! — дождавшись, пока девушка это сделает, я вытащил с тумбочки свой амулет. — Что это? — погладила она черный камень. — Мой талисман. Я не снимаю его уже несколько лет, — глубокий вдох, — теперь ты официально помолвлена. Она залилась смехом и принялась обниматься. — А ты, Гук, согласен дождаться меня? — длинные волосы щекотали мне бок. — Я ждал 3 года, плюс минус еще один, ничего не решает, — я коснулся ее щеки, — я люблю тебя, До Кенми. — Я тоже тебя люблю, Чон Чонгук. И мы поцеловались, закрепляя свои своеобразные клятвы *** Утром, кровать бы­ла пус­та и зап­равле­на с од­ной сто­роны. На зе­леном пок­ры­вале лежала новая, сде­лан­ная се­год­ня ночью на по­ларо­иде, фо­тог­ра­фия ме­ня во сне, а на обо­роте ма­лень­ким по­чер­ком бы­ло вы­веде­но фломастером«ВСТРЕТИМСЯ ЧЕРЕЗ ГОД»