Who is your Daddy?

OST - U2 "Daddy`s Gonna Pay for Your Crashed Car" *** Спектакль закончился, из зрительного зала все еще раздавались овации, суета за кулисами постепенно сходила на нет, актеры закончили выходить на поклон и разбрелись по гримеркам. Но ничего этого Бен не видел. Его звездный час еще даже не начался. Бен стоял, прислонившись к двери с облупившейся краской. Именно за этой дверью должно было развернуться основное действие сегодняшнего вечера. Радостный Эндрю, прижимая к груди охапки цветов, спешил в свою гримерную. Можно будет стянуть с себя влажный от пота костюм, завалиться на диван и... - Бенедикт! Я... Я не знал, что ты... Что ты придешь... Я... Не видел тебя в зале... - на губах Эндрю расцвела несмелая улыбка, делая его донельзя милым и очаровательным. - Я смотрел этот спектакль столько раз, что могу воспроизвести его по репликам. Я ждал тебя здесь... - мужчина наклонился и коснулся губами порозовевшего ушка Эндрю. - Я все знаю, малыш. И как бы тебе не хотелось быть... м... Мориарти... С его силой, непредсказуемостью и властностью. Ты мой милый Энди. И сейчас мы зайдем в эту комнату. И ты, как послушный мальчик, встанешь на колени и примешь все, что папочка тебе даст... Эндрю залился краской, из последних сил стараясь сдерживаться. Он актер. Он выступает перед сотнями людей каждый день, играет любых персонажей, не боится быть злым, смешным, отвратительным, любым. Но Бенедикт делает невозможное. Заставляет Эндрю смущаться... быть маленьким застенчивым мальчиком, который сделает все, чтобы получить одобрение папочки. - Д-да, Б-б-бенедикт... - Эндрю мысленно выругался. К покрасневшему лицу, вспотевшим ладоням и грязным мыслям добавилось еще и заикание! Бенедикт толкнул дверь, и, становясь позади Эндрю, легонько касаясь его спины. - Дамы вперед. Эндрю буквально ввалился в гримерную. Еще месяц назад он переодевался и гримировался вместе со всеми, но вот руководство театра решило, что он все-таки прима этого театра и подарком стала небольшая комната с зеркалом во всю стену, диваном и столиком, заставленным косметикой. - Я... Я поставлю цветы в вазу? Не хочу, чтобы они завяли. Все-таки поклонники старались... - не дожидаясь разрешения, Эндрю быстро рассовал цветы по заранее приготовленным вазам, наполненным водой. В это время Бенедикт сел на диван, слегка расставив ноги, и с улыбкой наблюдал за мельтешением Эндрю. - Твои поклонники... Малыш, ты талантливый. Милый, нежный, талантливый... И так смущаешься. - Бен медленно стянул с рук тонкие кожаные перчатки и похлопал ими по колену. - Все, хватит. К тому же, у тебя так дрожат руки, что ты вот-вот опрокинешь эту вазу. А это еще отсрочит то, что ты так хочешь... Я помню, как в прошлый раз ты просил меня... - Бен! Хватит! - голос прозвучал излишне резко. Эндрю покраснел еще сильнее, смутился и добавил, уже спокойнее. - Пожалуйста. Мне... Очень... Неуютно... И ты.. Пожалуйста, не напоминай мне. Бен сдержал улыбку и кивнул. Зачем заставлять мальчика нервничать еще больше? - Конечно, я не буду тебе напоминать, как сильно ты любишь папочкин член. Эндрю был готов зарыдать от отчаяния. Самое ужасное было в том, что он возбуждался от того, что говорил Бен, ему ХОТЕЛОСЬ быть таким, как говорил Бен. Собрав в кулак остатки самообладания, Эндрю, наконец, отошел от злополучной вазы и, прислонившись спиной к стулу, начал стягивать с плеч пиджак. Классические спектакли всем хороши, только вот костюмы слишком громоздки. Пиджак, жилетка, шарф, рубашка, майка... Под всей этой одеждой Эндрю буквально обливался потом. А ведь еще плотные шерстяные брюки, которые сейчас облепляли ноги не хуже кожаных штанов. Пиджак летит на пол... Взгляд Бена становится более заинтересованным, постукивание перчаток по колену - более частым. Жилетка воссоединяется с пиджаком. Эндрю нервно сглатывает. Почему он не в силах сказать Бенедикту "нет"? Его ведь никто не заставляет. Эндрю начал разматывать шарф... - Нет! Оставь шарф, детка. У меня на него планы. Нервный кивок в ответ. Эндрю неловко наклоняется, чтобы стянуть ботинки, стул валится на пол, цепляя ворох флакончиков. Эндрю готов разрыдаться от ощущения собственной неловкости! Он так жалко смотрится со стороны! Прекрасный актер, мастерски выдерживающий любые интервью, любые каверзные вопросы, любимец публики сейчас просто воплощение неуверенности. Ему так нужно, чтобы Бен его похвалил! Чтобы папочка сказал, что он все делает правильно! Но Бен молчит, смотрит на него мягко и снисходительно. Справившись с приступом паники, Эндрю все-таки стягивает злополучные ботинки, носки... По комнате поплыл характерный запах. От этого Эндрю вообще хочется застрелиться! Так хочется быть изящным, легким, небожителем... - Малыш, иди ко мне. Ты молодец. Ты все делаешь правильно... Ну же. Улыбнись. Я так люблю твою улыбку. Все любят. Эндрю подходит к дивану, на ходу расстегивая мелкие пуговицы рубашки, наконец, и эта деталь гардероба присоединяется к своим тканевым товарищам. Быстрым движением через голову стягивает майку - должно же хоть что-то получиться сексуально! Он же мистер Секс, в конце концов! Но майка путается вокруг шарфа, шарф путается вокруг шеи и в итоге Эндрю чуть было не душит сам себя. На помощь приходит Бенедикт, он вытягивается на диване, не вставая - сейчас очень хорошо, что Бен выше Эндрю на целую голову - расправляет майку, поправляет шарф, откидывает ненужную деталь одежды в сторону. И вот. Его нежный мальчик почти готов. Обнаженная грудь с редкими темными волосами, соски стоят от напряжения, тонкая шерсть натянута возбужденным членом. Эндрю потихоньку начинает расслабляться. Да, он с Бенедиктом, да, он сейчас ведет себя как нервная, пьяная девственница, НО... это хорошо. Это правильно. Поэтому, выдавив из себя остатки смущения, Эндрю произносит, почти не запинаясь, почти не краснея: - Ты хотел, чтобы я был послушным мальчиком и встал на колени. - В качестве живой демонстрации Эндрю опускается на колени, поправив брюки. Шерсть трется о влажную кожу, все чешется, член неумолимо набухает, давя на пуговицы - черт бы побрал костюмеров с их достоверностью! Бенедикт довольно улыбается, проводит перчатками по лицу Эндрю. - Не волнуйся, я возьму на себя ведущую роль. Тебе же нравится исполнять... Приказы. - Последнее слово было произнесено с нарочитым ударением. Как напоминание о том, что было в прошлый раз. - Я хочу, чтобы ты расстегнул мои брюки, чтобы ты терся о мой член губами, щекой, лицом. Пока я не скажу тебе, что делать дальше. И да. Конечно, ты расстегнешь брюки зубами. Обожаю твои неровные зубки. Эндрю нервно сглотнул, шея пошла красными пятнами. Он знал, что у него не внешность Аполлона, переживал из-за залысин, слишком высоко лба, слишком круглых глаз. И вот зубов. И Бен всегда проходился по всем больным точкам. Но делал это так, чтобы Эндрю хотелось визжать от восторга, что у него такие кривые зубы, что это нравится Камбербетчу. Подавшись вперед, Эндрю уткнулся лицом в пах мужчины, потерся, вдыхая терпкий мускусный запах. Бенедикт был сильно возбужден, член уже сочился смазкой. Эндрю вгрыззся в пуговицу, стараясь языком вытолкнуть ее из петельки. Бенедикт устроил ему неплохую тренировку. Через пару минут пуговица поддалась, а Эндрю замочил слюнями идеально отглаженные брюки мистера Камбербетча. С молнией проблем не было, поэтому уже через пару секунд Эндрю терся щекой о каменно-твердый член. Ну же! Скажи, что все правильно! Скажи! Бенедикт дышал сквозь плотно сжатые зубы. Последние остатки выдержки уходили на то, чтобы хоть как-то держать себя в руках. Энди вел себя восхитительно мило, даже невинно. Все окружающие считали его воплощением очарования, а в интимной обстановке этой очарование затапливало все вокруг. Чтобы не спустить позорно в штаны, как пятнадцатилетка, Бен оторвался от восхитительного зрелища личика Энди и поднял голову, сразу наткнувшись на свое отражение в зеркале, висевшем ровно напротив дивана. Сам он ничем не лучше мальчика, который сейчас старается над его членом! Волосы растрепаны, на бледной коже лица проступают розоватые пятна, зрачки пульсируют, делая обычно льдисто-прозрачные глаза темными. - Хватит! - голос сорвался, Бен сжал зубы так, что заиграли желваки. - Прекрати, я сказал! - удар перчаток по лицу. Эндрю поднял голову, облизал и без того влажные губы, нервно сглотнул. - Что я сделал не так? - Я хочу, чтобы ты снял брюки. С себя. И с меня. Выполняй. Эндрю поднялся с пола, пошатнувшись - ноги затекли и теперь все противно кололо и ныло. Не удержавшись, Эндрю сжал свой член сквозь ткань брюк. Никакого облегчения. Неожиданно ловко справившись с рядом пуговиц, он наконец-то вытряхнулся из осточертевшей шерстяной ткани. Ноги были покрыты мелкими капельками пота, хлопковые боксеры плотно облегали промежность, не скрывая, а скорее подчеркивая вставший член. Эндрю чуть усмехнулся. Пускай Бен был уверенным в себе, доминирующим, спокойным. Но у Эндрю член был больше. Это хоть как-то успокаивало. Стоило Эндрю на секунду задуматься о том, что он не такая уж и нежная девочка, как в него полетели кожаные перчатки, возвращая на грешную землю. Снова опустившись на колени, Эндрю потянул с Бенедикта брюки вместе с бельем. Но на лице уже не было той радостной покорности, как десять минут назад. Бен чувствовал своего мальчика, знал, как сильно можно надавить, чтобы не сломать. Поэтому сейчас наклонился и мягко накрыл губы губами, лаская, проталкивая язык в рот Эндрю и тут же отдавая ему лидирующую позицию. Никакой жестокости, никакой агрессии. Двое взрослых мужчин, которые не стесняются признаться в том, что им нужно. Целуя Бена, Эндрю расслаблялся. Уверенное скольжение языков, тихие постанывания, неожиданно громкие звуки поцелуя возвращали нужный настрой. Эндрю положил руки на бедра Бена, мягко поглаживая, сжимая, на губах заиграла легкая улыбка. - Папочка очень доволен тобой сегодня, Энди. Такой нежный мальчик... Эндрю млел от голоса Бена, от его слов. Он, взрослый мужчина, успешный актер, великосветский джентльмен, млел, стоя на коленях в своей гримерной, от того, что его похвалили! Чтобы выразить всю переполнявшую его благодарность, Эндрю снова наклонился к члену, слегка подул на головку, потерся губами о ствол... когда его неожиданно прервали. Бен решил все-таки воплотить свои планы на шарф и резко дернул за него, отрывая Эндрю от восхитительного занятия. - Я хочу обмотать шарф вокруг твой шейки. Хочу контролировать тебя. Чтобы ты был на поводке. Если ты не хочешь этого - скажи. Я не настаиваю. - Я... - снова вернулась и робость, и заикание, и краснеющие уши. - Б-б-бенедикт... Я... Да. Я буду на поводке, - не выдержав, Эндрю опустил глаза, когда Бен потянулся к нему, чтобы завязать белый шарфик на манер ошейника. Бен проверил, чтобы шарф не давил, не душил, а лишь создавал иллюзию контроля и полного подчинения. - Вот так. Тебе же это нравится, Эндрю. Быть моей послушной девочкой. А теперь продолжай. Соси. Эндрю выдохнул, свыкаясь со своим новым статусом. Ничего. Нормально. Терпимо. Если Бену так хочется... он не против. Склонившись над пахом Камбербетча, Эндрю одной рукой обхватил член, а второй - поджавшиеся яички, ему нравилось перекатывать их в руке, чуть сжимать, ощущая их тяжесть и упругость. Тело Бена было практически безволосым. Еще бы, он ведь блондин. Поэтому только мягкие волоски на лобке, и легкий пушок на яичках. Очень удобно, чтобы брать в рот. Ничего не мешает и не щекочет. Эндрю облизал губы и, наконец, приступил к основному блюду. Восхитительный член Бена Эндрю знал до миллиметра, каждую венку. Знал, что Бену нравится, когда он немного царапает нежную кожу зубами. Совсем чуть-чуть. В борьбе за идеальную технику полег не один килограмм бананов. Зато теперь Эндрю мог наслаждаться восхитительными стонами и самому стонать от гордости, упиваясь осознанием того, что никто не сделает папочке так хорошо, как малыш Энди. Самоконтроля было слишком мало. Ни один мужчина бы не выдержал такое испытание! Поэтому Бен решил хоть где-то сдаться и стал стонать в голос. Стоны можно себе позволить. Но не толкаться бедрами вперед, не зарываться пальцами в растрепанные волосы. Стонать и сжимать в руке шарфик-поводок. А Эндрю уже вошел во вкус, он сосал, облизывал, а теперь совершенно бесстыдно водил членом по губам и щеке, размазывая собственную слюну и смегму Бена. И улыбался. Улыбался так мило и кротко, как когда отвечал на вопросы интервью. Как будто ничего из ряда вон не происходит. Эндрю действительно нравилось делать Бену минет, стоило в этом признаться хотя бы самому себе. Самообладание Бенедикта Камбербетча? Только не тогда, когда его мальчик посасывает головку, заглядывая в глаза. Бен чуть усмехнулся и потянул за поводок. Эндрю разочарованно застонал, выпустив член изо рта с громким, пошлым и дико вульгарным хлюпающим звуком. Бен продолжал тянуть вверх, пока Эндрю не вытянулся в струнку. Эта поза была очень неудобной - приходилось вытягиваться, стоя на коленях, задирать голову, чтобы не начать задыхаться. Бен ущипнул Эндрю за сосок. - А сейчас мы немножко поиграем. Я буду держать тебя так, пока ты мне кое-что не скажешь... - Что ты хочешь услышать? - голос был надтреснутым из-за поводка и из-за того, что член Бена таранил горло Эндрю. Завтра Эндрю будет хрипеть. Но оно того стоит. - Я хочу услышать, как ты раскаиваешься кое в чем... - Раскаиваюсь? - совершенно искреннее непонимание в глазах. - Раскаиваешься. В том, что стесняешься себя. Стыдишься того, что тебе нравится быть моей маленькой сучкой. Моей развратной девочкой. Моей жадной до члена шлю... - Прекрати! - Вот. Про что я и говорил. Энди, мы здесь вдвоем. Ты и я. И я веду, потому что мне это нравится. Потому что тебе это нравится. И потому что тебе это нужно. А ты все чего-то боишься. Я люблю тебя, малыш... А ты... расстраиваешь. - Я же делаю! Я все делаю! - Но не признаешь... - Бен! О Боже. Ты... Только обещай, что не будешь смеяться? - Эндрю. Я сижу с членом наружу, готовый спустить в любой момент, еле сдерживаю себя, чтобы провести этот сеанс психоанализа. Я не буду смеяться. - Б-бенедикт... О боже. Я, Эндрю Скотт, люблю тебя, Бенедикт Камбербетч, и отдельно люблю наш секс. Особенно, когда... когда я могу вести себя как твоя игрушка! Я счастлив быть твоей вещью, черт тебя дери! Но у меня член больше и BAFTA я получил раньше! Договорить Эндрю не дали, Бен все-таки сделал то, о чем мечтал весь вечер, схватил Эндрю за волосы и насадил ртом на свой член, проталкивая глубоко в горло, доставая чуть ли не до желудка. Эндрю закашлялся, попытался отстраниться, захлебываясь слюной, но потом расслабил горло, чтобы хоть как-то снизить неприятные ощущения. Справившись с первым шоком, Энди навострился дышать носом, даже смог высунуть язык и погладить им яички. Бен не выдержал. Это было настолько идеально, что никто бы не выдержал. Несколькими толчками он излился в горло Эндрю. *** You're a precious stone You're out on your own You know everyone in the world But you feel alone Daddy won't let you weep Daddy won't let you ache Daddy gives you as much as you can take A-ha sha-la, a-ha sha-la Daddy's gonna pay for your crashed car A little uptight You're a baby's fist Butterfly kisses up and down your wrist When you see daddy coming You're licking your lip Nails bitten down to the quick A-ha sha-la, a-ha sha-la Daddy's gonna pay for your crashed car Daddy's gonna pay for your crashed car You've got a head full of traffic You're a siren's song You cry for mama And daddy's right along He gives you the keys to a flamin' car Daddy's with you wherever you are Daddy's a comfort Daddy's your best friend Daddy'll hold your hand right up to the end