Телепорт.

- Ким ДжонИн! Просыпайся! – прокричала женщина, стучась в комнату. – На учебу опоздаешь! - Мама, я встал… - пробурчал в ответ ДжонИн, кутаясь в одеяло получше. - Я знаю, как ты «встаешь», - не отставала мама. – В общем либо встаешь, либо я зову папу. - Я встал! – воскликнул ДжонИн, пулей вылетая из комнаты, по направлению к ванной. - Так-то лучше, - улыбнулась мама. - Хватит сына мной пугать, - послышалось от отца. Ким ДжонИн. 18 лет. Студент первокурсник. Любит танцы. Пожалуй, больше ничего такого примечательного в нем нет. В университете популярностью не пользуется. Наоборот, иногда даже слышит насмешки в свой адрес. А все, потому что занимался когда-то балетом. Но все насмешки он пропускает мимо ушей. Ни с кем не дружит. Считает, что глупо заводить с кем-либо дружбу, так как рано или поздно они уйдут из его жизни. Ну или он из их. Ким ДжонИн – вполне обычный студент. С обычной жизнью. И обычными интересами. - ДжонИн-а, перестань, пожалуйста, щелкать пальцами, - попросила его мать, когда они ужинали. - О, прости, - улыбнулся сын. – Просто привычка. Мама только улыбнулась и продолжила ужинать. Щелкать пальцами – действительно было странной привычкой ДжонИна. Когда он пытался не щелкать ими, ему казалось, что у него будто бы сводило пальцы. А чтобы их не сводило, ему, конечно же, надо было срочно щелкнуть. Что он и делал большую часть времени. И вот сейчас, когда мама попросила его перестать щелкать пальцами, ему было трудно сдержаться, поэтому он наспех доев свой ужин, поднялся к себе в комнату. Пожелав перед этим родителям спокойной ночи. Упав на кровать, он щелкнул пальцами. Щелчок. Еще щелчок. И еще. - Вот бы у бабушки с дедушкой сейчас побывать, - вздохнул он. – Эта учеба отнимает у меня все силы, а до каникул еще далеко, - снова щелчок пальцами и в глазах потемнело. - Что?... – не понял ДжонИн, потерев глаза. – Что это было? – спросил он, когда темнота исчезла. - Господи, что за шум? – услышал он голос бабушки. – ЧонЕль, ты снова что-то уронил? - Ничего я не ронял! Я вообще телевизор смотрю! – теперь ДжонИн услышал голос дедушки. - Бабушка? Дедушка? – изумился он, осматривая комнату вокруг и отряхиваясь. - ДжонИн-а~ - услышал он довольный голос позади. – Ты как здесь оказался? Чего на полу разлегся? В окно что ли влез? – на последней фразе веселая интонация голоса сменилась немного на грозную. - Бабушка… - только и выдавил ДжонИн, наконец, встав с пола. – А я тут… Мимо проходил… - Омо, ты весь в пыли, - воскликнула она. – Спускайся вниз, к дедушке. А я тебе ванную приготовлю. - Хорошо… - отстранено ответил ДжонИн, и отправился к лестнице. - Ох, надо твоим родителям позвонить, - улыбнулась она. – А то вдруг ты из дома сбежал, - усмехнулась бабушка. - Что ты… - улыбнулся ДжонИн, уже спускаясь по лестнице. - Алло, дочка? – бабушка ДжонИна довольно улыбнулась. – Скажи, а вы чего ДжонИна одного ко мне отправили, а? Из Сеула в Пусан! – изумилась она. – У него что, уже каникулы? И вооб… - Постой, мама, - перебила ее дочь. – ДжонИн у тебя? – удивилась она. – Он ведь только недавно поужинал, а потом поднялся к себе в комнату. - А ну не шути со мной, - шутливо пригрозила бабушка. - Точно, - продолжила дочь. – Вот он, лежит, книгу читает… - Как так? – удивилась бабушка. – Он же тут, со… - она развернулась к лестнице, но никого не обнаружила, а в воздухе витал легкий серый дымок. – Мной… - договорила она. - Мама, ты наверно устала, и по внуку соскучилась, - вздохнула ее дочь. – На каникулах мы приедем. А сейчас иди, поспи. Спокойной ночи. - Спокойной ночи… - все еще удивленным голосом ответила бабушка. – Ох, старость не в радость, - через минуту усмехнулась она. – Наверное, действительно просто соскучилась… - ДжонИн, почему ты весь в пыли? – возмутилась мама, убрав телефон. – Сходи в душ, нечего мне постель пачкать. - Хорошо, мам, - отчеканил ДжонИн и, встав с постели, отправился в ванную. - С ума сойти… - ухмыльнулся он, уже стоя под душем. На следующий день он не пошел в университет. - Итак… - вздохнул ДжонИн. – Хочу в Токио. На Токийскую Телебашню, - улыбнулся он, после чего щелкнул пальцами. Через секунду, его уже не было на холме, на котором он недавно сидел. А в воздухе витал серый дым. А посетители и работники Токийской Телебашни очень удивились яркому появлению ДжонИна. Глупо улыбнувшись и встав с пола, ДжонИн зачем-то помахал всем рукой и подумал, что было плохой идеей перемещаться в столь людное место. Немного побродив, и поглядев на Токио со стороны – город его мечты, он зашел в лифт, и вновь щелкнул пальцами. И вот он уже снова на холме, в родном Сеуле. - С ума сойти, - как вчера выдыхает он, а в глазах горят сумасшедшие искорки. – Телепортация… В университете ДжонИна есть один до жути популярный парень. Славится своим голосом, игривым взглядом, милой улыбкой, и смешным характером. Но все эти добрые стороны парня казались ДжонИну абсолютной фальшивкой, ибо Бен БэкХена, а так звали того популярного парня, он считал через чур высокомерным. В этом ДжонИн был уверен на сто процентов. Он никогда не общался с БэкХеном напрямую. БэкХен никогда не обращался к ДжонИну. Но ДжонИну это не мешало ненавидеть БэкХена. Про себя он часто говорил, что ненавидит его. Ненавидит за то, что тот стал любимчиком всего университета, лишь спев пару нот. Ненавидит за то, что стоит ему улыбнуться, так все его промахи становились ни чем. ДжонИн считал, что знает настоящего БэкХена. БэкХена, который вне университета через каждое нормальное слово, вставляет не цензурное. БэкХена, который часто бьет окна в университете. Просто так, от плохого настроения. БэкХена, который любит размять кулаки, по ночам в подворотнях. ДжонИн видел все это, когда с помощью телепортации гулял по Сеулу. БэкХен стоял в плохо освещенном переулке и колотил какого-то мужчину. Рядом, в самом углу сидела испуганная девушка. Недалеко от нее, в грязи лежал еще один мужчина, но он был в отключке. ДжонИн бы не узнал в этом парне БэкХена, если бы тот не развернулся к нему лицом. Плюнув на землю, он бросил напоследок слово: «уроды» и покинул переулок. ДжонИна он не заметил. БэкХен был старше на два года. Но ведь раз старший, значит умнее, мудрее. Но после увиденного ночью, БэкХен начал бесить ДжонИна по-настоящему. БэкХен ненавидел темноту. Он редко приходил домой поздно. Но бывали дни, когда возвращался он далеко за полночь. Он по-настоящему ненавидел темноту. Не боялся. Ненавидел. Ненавидел ту темноту, что за окном. Что опускается вечером, и блуждает по городу всю ночь. Поэтому его яркая улыбка, которую, казалось бы, с него не соскребешь днем, ночью бесследно пропадала. Если он задерживается в университете, то старается, как можно быстрее добраться до дома, если конечно, ничто его не отвлечет. Живет БэкХен в очень, очень неблагоприятном районе. Он сирота. Он не знает, есть ли у него какие-либо родственники, но он отчетливо помнит, как в детстве из-за страшного пожара потерял своих родителей. Он остался без семьи, без дома, вырос в детском доме, где признаться, ему часто доставалось. Поэтому, когда он поступил в школу, а затем и в университет, он решил, что всегда будет улыбаться. Вот только улыбка удавалась ему лишь днем. - Эй, балерина, - раздалось у ДжонИна за спиной, когда он зашел в университет. – Где ты так долго пропадал? Мы скучали~ - а на его плечи тут же наваливается тяжелая туша. - Болел, - отмахивается ДжонИн, скидывая с себя парня. - Пойдем, поиграем? – не отстает парень. - ХенСын, отстань от него, - ДжонИн слышит рядом голос БэкХена и, скривив лицо, фыркает. Затем расталкивает их и уходит в свою аудиторию. От того, что БэкХен снова выставил себя Ангелом, ДжонИну становится тошно. На второй паре, он, сославшись на плохое самочувствие, отпрашивается в медпункт, и идет в туалет. Уже там он щелкает пальцами и исчезает. Он так и перемещается по Сеулу, с место на место, задерживаясь на каждом на минут пять. Домой идти ему не хотелось. Сидеть в четырех стенах слишком скучно. А сейчас, когда у него есть такие способности, почему бы не повеселиться? Последняя точка – какое-то жутко высокое здание. Вздохнув воздух полной грудью, ДжонИн бросает свой рюкзак и, устроив на нем свою голову, блаженно прикрывает глаза. Через несколько минут, он засыпает. Просыпается ДжонИн уже ночью, от того, что холодный ветер, пробирается по футболку и нагло будит, касаясь несуществующими холодными пальцами теплой кожи. Встав, и потянувшись, разнимая затекшие ноги и руки, ДжонИн поднимает свой рюкзак и щелкает пальцами. Телепортироваться сразу к дому он не хочет, поэтому как обычно, он перемещается то к переулкам, то на крыши, по направлению к своему дому. Но у одного из дворов его кое-что настораживает. Парень бежит, чуть ли не падая, а за ним несется разъяренная толпа, и кто-то из них стреляет в парня, но благо промахивается. Не думая, ДжонИн тут же перемещается к бегущему парню, и хватает за руку. Тот испуганно дергается и пытается вырваться, но ДжонИн не дает. Это в первый раз. ДжонИн никогда такого не пробовал. И вообще он не уверен, что это сработает, но он щелкает пальцами, как раз в тот момент, когда пуля летит в их головы, исчезает вместе с парнем. Пуля пролетает сквозь серый дым. - Ты в порядке? – спрашивает ДжонИн, когда они оказываются на крыше одного из небоскребов. - Твою мать, что это было?! – тут же вскрикивает парень, и, кажется, его тошнит от неожиданной телепортации. – Кто ты?! ДжонИн узнает этот голос, узнает это лицо. Он поспешно застегивает молнию на кофте и натягивает ее воротник до самых глаз, отходит от парня, так, чтобы тот не увидел его лицо, ведь перед ним Бен БэкХен. А ДжонИн как-то не хочет, чтобы такой, как он знал о его способностях. - До дома, надеюсь, сам доберешься, - бросает ДжонИн и, щелкнув пальцами, исчезает в сером дыму. БэкХена все-таки выворачивает, тошнота была слишком сильной. Но потом он все-таки проговаривает тихое «спасибо», хотя и знает, что его не услышат. А затем он еще полночи, если не больше, добирался до своего дома. Ибо денег на такси/метро/автобус у него нет, а от такого богатого района до его неблагополучного пешком идти ой, как долго. Ночью ДжонИн не спит, размышляя, и думая, что наверно, надо было оставить БэкХена там. Ведь он не лучше тех людей. Избивает ни в чем не повинных прохожих по ночам, а затем сидит в дешевом баре, выпивая бутылку пива за бутылкой. ДжонИн не понимал, зачем БэкХен пьет, зачем избивает людей. Он вообще не понимал, как этот ненормальный может быть таким искусным лгуном, что никто в университет до сих пор не прознал о его делишках. Бен БэкХен определенно начал бесить ДжонИна еще сильнее, чем раньше. Теперь ДжонИн всегда носит бандану на пол лица, и натягивает огромный капюшон чуть ли не до подбородка, когда использует телепортацию. Мало ли узнает кто-нибудь, поймает и сдаст на опыты ученым. А ДжонИн не любит уколы. На парах он спит, потому что ночью перемещается по улицам Сеула. Находит БэкХена и видит, как тот снова беспощадно избивает каких-то людей. Кричит что-то не понятно, материться, и забивает чуть ли не до смерти, а затем резко останавливается и уходит. ДжонИн хочет поймать его, и выбить из его головы всю ту дурь, которой он напивается после драк в дешевых барах. Его бесит это поведение. Он хочет сам так же избить БэкХена, чтобы тот, наконец, понял цену жизни. Но БэкХен каждый раз проворно ускользает, и ДжонИну остается ждать следующей ночи. И в следующую ночь, он видит, как БэкХен вновь убегает от толпы головорезов, которые так и жаждут его убить. Он сидит на крыше дома и наблюдает за погоней. Он хочет оставить все, как есть, и снова повторяет про себя, что БэкХен заслужил. Но услышав выстрелы, ДжонИн срывается с места, и, как в прошлый раз хватает БэкХена за руку, чтобы телепортировать его куда подальше. Но перед этим он слышит тихую просьбу БэкХена, переместить его куда угодно, но не на небоскреб. И ДжонИн так и делает. Они стоят в каком-то среднестатистическом районе Сеула, возле какой-то школы, и ДжонИн резко стряхивает ладонь БэкХена со своей, посильнее натягивая капюшон. - Спасибо, - ярко улыбается БэкХен. А ДжонИн фыркает, замечая про себя, что БэкХен и правда искусный лгун. Так мило улыбается. - Не считай, что мне было приятно тебя спасать, - проговаривает он. – Я просто не люблю, когда убивают людей, - а затем он исчезает, оставляя БэкХена одного. Его не тошнит, как в прошлый раз, только чуть-чуть. Но на душе становится очень противно. Через неделю ДжонИн снова видит БэкХена в драке. Видит, как тот закончив, опять отправляется в бар. Видит, как избитый мужчина отплевывается кровью. Видит и стискивает кулаки так, что костяшки белеют. Еще через неделю, он снова видит, как БэкХен кого-то избивает, но из-за углов выходят какие-то громилы со стальными битами. И ДжонИн фыркая все же перемещается к БэкХену, чтобы вновь его спасти. - Тебе ведь неприятно меня спасать, - говорит БэкХен, когда они телепортируются. - Я ведь сказал, что не люблю, когда убивают людей, - отвечает ДжонИн. - И? – БэкХен подходит ближе. – Я ведь не прошу меня спасать. Если тебе неприятно, не делай этого. - Ты бы не справился, - отвечает ДжонИн, отходя на два шага назад. - Ты меня не знаешь, - фыркает БэкХен. - Я тебя знаю, - утверждает ДжонИн и исчезает. На этот раз они оказались в неблагоприятном районе Сеула, и БэкХену пришлось сделать всего несколько шагов, чтобы дойти до дома. В эту ночь ДжонИн наблюдая с крыши напротив, узнает, что БэкХен живет один, в совсем обветшалом домике, а не как говорили в университете в крутом районе с забитыми до отвала карманами денег. И ДжонИну становится немного стыдно за свое отношение к БэкХену. ДжонИн спасает БэкХена еще пару раз, и ему становится не понятно, как БэкХен вообще живет, если за ним постоянно кто-то гоняется. ДжонИн появляется рядом с БэкХеном, когда тот добивает очередного мужчину. - Нравится? – спрашивает ДжонИн. БэкХен вздрагивает и разворачивается. - Нравится избивать людей? – повторяет ДжонИн. - Это не люди, - отвечает БэкХен, пытаясь уйти. - Это ты не человек, - говорит ДжонИн, нагоняя его. – Я знаю, ты многих уже избил. Заняться не чем? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь, ненормальный? - Не зная причины, не суди человека, - отвечает БэкХен, ускоряя шаг. - Ну, так скажи мне ее, - требует ДжонИн, и уже через секунду они находятся на каком-то небоскребе. - Тебя это не касается, - отвечает БэкХен и, оттолкнув ДжонИна, вновь пытается уйти. Но тот опять хватает его за руку, и вот они уже на холме, недалеко от башни Намсан. - Отстань, - фыркает БэкХен и, стряхивая со своей руки, руку ДжонИна, быстро сбегает. ДжонИн решает не идти за ним, но думает, что у БэкХена вовсе нет никакой причины. - Парень, ты спятил?! – кричит мужчина, когда БэкХен уже в который раз наносит по его лицу сильный удар. - Да, спятил? – слышит БэкХен со стороны, и в ту же секунду оказывается на земле. - Опять ты? – ничуть не удивляется он, увидев нависшего над ним ДжонИна. - Спасибо, парнишка! – кричит мужчина и убегает в какую-то подворотню. - Спятил?! – тут же кричит БэкХен, переворачивая ДжонИна и поднимая под себя. – Зачем ты дал ему уйти?! - Это ты спятил! – кричит в ответ ДжонИн. – Хватит избивать людей! Или я сам тебя побью! - Ха, давай, - усмехается БэкХен. – Силенок не хватит. Но ДжонИн тут же стряхивает БэкХена с себя и проходится по его скуле кулаком. Себя бить он не дает, постоянно телепортируется, боясь, что БэкХен стащит с него бандану. Но ему все же попадает несколько раз под дых и в плечо. А затем БэкХен таки стаскивается с ДжонИна бандану. Не специально конечно, просто задевает пальцами, и ДжонИн тут же останавливается. БэкХен тоже замирает, не понимая в чем дело. Оба прерывисто дышат, а одежда вся в грязи. ДжонИн закрывает лицо ладонью и разворачивается, быстро щелкает пальцами и тут же исчезает. БэкХен остается стоять на месте, а в руках зажата ярко-красная бандана. Позже, когда ДжонИн уже дома, принявший душ, лежит в постели, он думает, что ему нравится такой БэкХен. Такой настоящий. Злой, растрепанный, не лживый. Но он все еще его на дух не переносит. Ему просто нравится, что БэкХен был настоящим в какой-то момент. На следующий день БэкХен приходит в университет с разбитой губой. Все тут же сталпливаются вокруг него. ДжонИн же как обычно фыркает и проходит в свою аудиторию. Когда он снова замечает БэкХена за избиением, он слышит их разговор. - Я презираю таких людей, как ты, что не ценят жизнь, - голос БэкХена. ДжонИн ничего не понимает, но усмехается с его слов, говоря про себя: «уж кто бы говорил». - И? Мне нравится убивать, - уже другой голос. - А это уже поинтереснее, - замечает ДжонИн, прислушиваясь. - Ты знаешь МиХвана? – спрашивает БэкХен. - Ха, знаю, - усмехается мужчина. - Где он? - Секрет~ БэкХен замахивается для нового удара, но его руку перехватывает ДжонИн, и они исчезает в дыму. - Зачем ты мне помешал? – как-то тихо спрашивает БэкХен. - Скажи мне причину, - просит ДжонИн. Ему стыдно. Он чего-то много не понимает, но ему от чего-то стыдно. - Я сирота, - начинает БэкХен. – Мой дом спалил человек по имени МиХван. Я знаю только его имя, но отлично помню его внешность. Ублюдок. Он убил моих родителей. Просто так, ради веселья. Посмотреть, как будет гореть дом, и послушать крики родителей. Я помню, как он говорил мне эти слова. ДжонИн удивленно распахивает глаза и не может поверить ушам. Неужели такие люди еще существуют? - И поэтому ты избиваешь тех людей? – спрашивает он. – Мстишь? Усмиряешь пыл? - Нет! – удивленно вскрикивает БэкХен. – Я не такой низкий человек. Те люди – преступники. Я ловил грабителей, убежавших убийц, маньяков, которые постоянно где-то за углом стерегут девушек. Я ненавижу их. Они такие же, как МиХван. - Хочешь найти его? – спрашивает ДжонИн. - И да и нет. - Хочешь убить его? - Нет, - отрицательно мотает головой БэкХен. – Я просто хочу посмотреть, кем он стал. Уверен он, уже получил наказание от Бога. И сейчас ДжонИну действительно стыдно. И он замечает, что хорошо, что его лицо скрыто, а глаза не видны, иначе он бы просто не смог находится рядом с БэкХеном, не смог бы смотреть ему в глаза. Он бы просто сбежал. - Кстати, на, - улыбается БэкХен, протягивая ДжонИну красную бандану. – Я нечаянно тогда ее стянул. Прости. ДжонИн смог только кивнуть и забрать бандану. - Красная лучше смотрится, - снова улыбается БэкХен. – Может, сменишь? Я отвернусь, не будут смотреть. - Хорошо, - кивает ДжонИн и БэкХен тут же отворачивается. ДжонИн быстро меняет бандану и натягивает ее до носа. - Все, - сообщает он. - Я же говорил, красная лучше, - улыбается БэкХен. – Я ее, кстати, постирал, а то она грязная была после той драки, - усмехнулся он. - А если бы мы снова не встретились, она бы так и осталась забытая у тебя, - усмехается ДжонИн. - Я же знаю, что ты всегда меня найдешь, - БэкХен снова улыбается. И его улыбка такая добрая и яркая, что в груди ДжонИна снова колет, и он ловит себя на мысли, что ему становится еще больше стыдно. Теперь он знал, почему БэкХен ходил выпить в бар. Чтобы забыть старое прошлое. Знал, почему он избивал тех людей. Потому что они были преступниками, и БэкХен просто не мог пройти мимо. Знал, что БэкХен вовсе не лгал, когда улыбался всем в университете. Знал, что БэкХен оказывается вообще лгать не умеет. Знал, что БэкХен на самом деле такой добрый, каким всегда всем казался. Знал. Через несколько дней БэкХен снова убегает, и ДжонИн опять его спасает. БэкХену теперь не страшно, когда за ним несется толпа огромных мужиков с кучей оружия. Он знает, что ДжонИн всегда появится вовремя. Он знает. На паре БэкХен почти спит. Они сидят в огромной аудитории, где помимо их группы присутствуют еще две. Одна из которых – первокурсники. БэкХен клюет носом и уже не слышит слова преподавателя, как вдруг замечает перед собой серую дымку. Он оглядывается по сторонам, но кроме спящих согрупников никого не находит. Возвращает взгляд к дымке и видит, что в ней появляется какой-то листчек. Дым исчезает, а листок падает на тетрадь. БэкХен быстро разворачивает его, и написанное там, тут же заставляет его щеки покраснеть. Он снова судорожно озирается по сторонам, но понимает, что это глупо, ведь он не знает как выглядит… И тут он осознает, что даже имени его не знает. И ему становится как то не по себе. А щеки продолжают не привычно гореть. БэкХен никогда так не смущался. Ничто его так не смущало. Всю пару он мнет в руках листочек с надписью «Ты мне нравишься». А на задних рядах, через три парты от него, сидит ДжонИн. Сегодня БэкХен добрался до дома без приключений и очень рано. Поэтому весь день провел в кровати. Спал, как убитый. Проснувшись под вечер, он решил быстро принять душ. Но выйдя из ванной, ему захотелось принять душ второй раз. В его маленькой гостиной, которая по совместительству была и спальней и кухней, стоял ДжонИн. - Что ты здесь делаешь? – удивленно спрашивает БэкХен. – Как ты мой дом нашел? - Следил. Я сталкер, - фыркает ДжонИн. – БэкХен – дурак. - Тупица, - злобно огрызается БэкХен, но тут же осекается. – Ты знаешь мое имя? - Я же тебе уже говорил, что я тебя знаю, - отвечает ДжонИн. - А тебя как зовут? – неуверенно спрашивает БэкХен. - Э… - и тут ДжонИн зависает, не зная, что ответить. Фантазия подводит, поэтому он все никак не может придумать себе имя. - Не хочешь говорить? – спрашивает БэкХен. - Нет! – восклицает ДжонИн. – Просто я… - он бегает глазами по квартире БэкХена, ищет хоть какие-нибудь буквы, из которых можно составить имя, и натыкается на один плакат, с изображением пяти человек. - О, меня Кай зовут! – воодушевленно отвечает ДжонИн. - Да? – удивляется БэкХен. – Как ударника группы «the GazettE»? - А-ага, точно, - три раза кивает ДжонИн. В комнате виснет тишина. БэкХен так и не отошел от ванной двери ни на сантиметр, а ДжонИн так и стоит посреди комнаты. БэкХен переминается с ноги на ногу, и ДжонИн делает то же самое, чем вызывает у БэкХена усмешку. - Ты одевайся, - говорит ДжонИн. – Потом пойдем на улицу? - Хорошо, - кивает БэкХен, и ДжонИн исчезает. БэкХен поспешно одевается, и выходит на улицу, выключив в доме свет и закрыв дверь на ключ. ДжонИн берет его за руку, и телепортирует на небоскреб. - Ты так любишь высоту? – спрашивает БэкХен, отпуская руку ДжонИна. - Просто здесь, на верху, меньше назойливых лиц, - отвечает тот. БэкХен понимающе кивает, и снова мнет в кармане записку от ДжонИна. Как она еще не разорвалась на части, не понимает даже сама записка. - Кай… - неуверенно начинает он, подходя ближе. – Та записка… Она… Т.е. ты… Или я… Ащ, - он лохматит волосы, и нечаянно прикусывает язык, от чего тут же взывает и вызывает смех у ДжонИна. - А, к черту! – тут же выпаливает он. – Веду себя, как лох какой-то. Как баба. У меня же совсем другой характер. Идиотина. В миг преодолев расстояние, он целует ДжонИна. Через плотную ткань банданы. Но он чувствует теплые губы ДжонИна, который не отстраняется, а наоборот подходит ближе, кладя руки на талию. Все освещение крыши небоскреба почему-то внезапно гаснет. Целоваться сквозь бандану странно, и это понимают оба. Хотя это даже не поцелуй, просто прикосновение. Но даже от него становится приятно. БэкХен никогда не просил ДжонИна показать лицо. Никогда не спрашивал, почему тот прячется. Никогда. Просто потому что он хоть и любопытный, но предпочитает не лезть в чужие дела. Особенно касающиеся каких-то секретов. И ДжонИн был этому благодарен. Но сейчас он серьезно задумался о том, что будет, если БэкХен узнает, что Кай это – ДжонИн. Следующий поцелуй происходит в доме БэкХена. Но теперь БэкХен чувствует губы Джонина по-настоящему. Нагло повалил того на диван, он уселся на его бедра и здрав бандану на верхнюю половину лица, поцеловал. Сначала нежно, будто бы спрашивая разрешения, а затем требовательно, будто бы указывая свою территорию. ДжонИн тяжело дышит, когда БэкХен отстраняется. Но тот даже не дает ему толком вздохнуть, целуя уже в третий раз. И о Боже, ДжонИн решил навсегда стереть из памяти тот день, когда разочаровался в чувствах вроде «любви» и «дружбы». У них с БэкХеном ни дружбы, ни любви. У них что-то посередине. Колеблющееся. Потому что не могут их отношения быть дружбой, если они нравятся друг другу больше, чем друзья. Но стать отношениям любовью не дает сам ДжонИн, потому что он все еще под «маской». Когда БэкХен снова тянется к его губам, ДжонИн думает, что настоящим лжецом всегда был только он. БэкХен отстраняется, и ДжонИн замечает, что свет в доме постоянно мелькает, грозясь отключится на совсем. И он так и делает, когда БэкХен снова его целует. - Свет отключился… - зачем-то произносит ДжонИн, между, наверное, уже шестыми и седьмым поцелуями. - Тут такое часто, - на выдохе отвечает БэкХен. БэкХен не убегал ни от кого, кажется, уже недели три. Но сегодня побегать придется. Ночью, когда он свернул к неблагополучным районам, его встретила группа каких-то бандитов. Судя по их пьяному виду, им просто хочется развлечься. БэкХен уже хотел бы начать драку, собираясь всех перебить, показывая своим гордым взглядом, мол не на того напали, но он уже не в кругу бандитов, а как обычно на крыше одного из небоскребов. - Ты всегда так будешь делать? – усмехается БэкХен, крепче сжимая ладонь ДжонИна. - Ага, - довольно кивает тот. – Можно мне тебя поцеловать? Я тебя именно для этого и забрал оттуда. БэкХен усмехается и, задирая бандану, сам целует ДжонИна. Освещение вновь пропадает. - Почему это всегда происходит, когда мы целуемся? – задает вопрос ДжонИн в перерывах между поцелуями. - В темноте ощущения ведь круче? – ухмыляется БэкХен. Кажется, он начинает любить темноту. Не выспавшийся ДжонИн, собравшись, и отпив немного сока, щелкает пальцами и тут же оказывается под лестницей университета, на первом этаже, где его никто не увидит. Зевнув, и достав из рюкзака нужные тетради, он устало шаркает к своей аудитории. Снова протяжно зевнув, он не замечает, как пара тетрадей выпадает из рук. Но это замечает БэкХен. - Эй, ДжонИн, - зовет он, и ДжонИна тут же передергивает, от чего он моментально просыпается. - М? – спрашивает он, медленно повернувшись. Он первый раз говорит с БэкХеном в университете, как ДжонИн, а не Кай. - Ты тетради уронил, - улыбается БэкХен, протягивая их ДжонИну. – Осторожней будь. - Ок, - отвечает ДжонИн, выхватывая из рук БэкХена тетради, и скрываясь в аудитории. А БэкХен так и стоит, задумавшись, пока его не окликают одногруппники. ДжонИн показался ему сейчас не таким, как всегда. А таким, как… БэкХен не нашел слов, чтобы это объяснить. Вечером, после пар БэкХен не идет домой, он поднимается на крышу одного из высотных зданий. ДжонИн видит это, и очень долго топчится, внизу у входа, думая: «идти» или «не идти». После десяти минут самобичевания, он уверенно кивает, входит в здание, затем в лифт и щелкнув пальцами, оказывается у двери на крышу. - О, ДжонИн, - удивляется БэкХен, когда тот входит. – А что ты тут делаешь? ДжонИн немного мнется у двери, а затем подходит. - Я тебе сейчас скажу что-то, - начинает он, БэкХен кивает и смотрит прямо в глаза ДжонИна, от чего тому становится неловко. - Я… У меня… Т.е. я странный в какой-то степени. - Да, я тоже, - усмехается БэкХен. - Нет, - перебивает его ДжонИн совсем тихим голосом. – Я не в плане того… В смысле… Ащ, - он устало запускает в волосы руку. – Как бы это объяснить. - Объясняй как есть, - просит БэкХен, невольно замечая за собой, что пялится на губы ДжонИна, и у него снова появляется то чувство, как в университете. - В общем… - вздыхает ДжонИн. – Дай руку, - он протягивает ладонь. - А? – не понимает БэкХен. - Просто дай руку, - быстро проговаривает ДжонИн. – Не тормози, - добавляет он и сам хватает БэкХена за руку. Щелчок, и они уже на пустынной улице, освященной вдоль дороги фонарями. - Чтооо? – удивленно тянет БэкХен. – Ты? – он поворачивается к ДжонИну. – Ты – Кай? - Да-да-да, - кивает ДжонИн. – Я балерина Ким ДжонИн, первокурсник гуманитарного университета, факультета экономистов – Телепорт Кай. - С ума сойти, - выдает БэкХен, и улыбается, или усмехается, по нему сейчас не поймешь, что он делает. - Почему ты все еще здесь? – спрашивает ДжонИн. - В смысле? – не понимает БэкХен. - Почему не уходишь? – поясняет ДжонИн. – Я же Ким ДжонИн, совсем не крутой. - Придурок? – усмехается БэкХен, подходя вплотную, соприкасаясь лбами. И в ту же секунду он целует его, обхватывая руками за плечи. ДжонИн ожидал чего угодно – насмешек, мата, драки, но точно не этого. Но упускать момент не стал, поэтому прижав БэкХена ближе к себе, он ответил на поцелуй. Как обычно фонари, что горели на улице, замерцали, а затем и вовсе потухли. Что уже совсем не удивляло ДжонИна. - Хочешь, я тебе тоже открою секрет? – выдыхая в губы, спрашивает БэкХен. ДжонИн без слов кивает и видит, как с пальцев БэкХена срываются искорки света и возвращаются в фонари, от чего улица снова медленно становится светлой. - Не может быть, - улыбается ДжонИн. - Видишь, я тоже странный, - усмехается БэкХен. – Я просто не могу контролировать себя, когда касаюсь твоих губ. Снова поцелуй и света на улице как не бывало.