Мокрое дело или операция: спасти Саваду!

Подойдя ближе к кухне, Колонелло вдруг понял, что зайти туда он не сможет. Из-за двери слышался крик, ругань иногда переходившая в жалостные стоны. Но что он услышал потом: — Никчемный Тсуна, не сжимай его так крепко. — Сам виноват, Реборн. — Не надо так сильно тереть, он же мокрый, а и руки потом в мозолях будут. — Это ты виноват и хватит мне намекать, что я ничего нормально сделать не могу. И вообще, это ты первый начал! Сам этим и занимайся! Большего великий киллер стерпеть не смог и ворвался в комнату не состоявшихся… Он опешил от того, что увидел, простояв так пару минут, он так громко засмеялся, что перебудил весь дом. Хотя, как весь, дома у Савады все равно никого не было. Весь пол был мокрый. А десятый Вонгола под покровительством своего строгого учителя драил пол. — Кора, что тут происходит? — Да это все Реборн! — Воскликнул Тсуна. — Сам ужин на пол опрокинул, а меня убирать заставил! — Ты мой ученик, поэтому должен слушаться меня! И я уже спать хочу, так что оставляю тебя на него. — Кора, я тоже спать хочу. — Это не обсуждается! И чтоб завтра, когда я проснусь, все блестело! — Ребооооорн! Каникулы ведь, — простонал Савада. — Даже слышать ничего не хочу. Это касается вас обоих! — Удаляясь в свою комнату сказал репетитор. — Ну, что, Тсуна, давай помогу, — Колонелло хотел взять швабру, но поскользнулся и упал прямо на него. Придя в себя, он посмотрел на того, кто лежал под ним. Эти волосы, которые были в еще худшем беспорядке, чем обычно, эти большие глаза, в которые так любят заглядывать его верные хранители, чуть покрасневшее лицо и яркий румянец на щеках так возбуждали Колонелло, что он и не заметил, как поверх штанов уже виднелся его стояк. Не стерпев такой картинки, он припал своими губами к его. Тсуна от такого опешил, хотя ему уже давно нравился его второй сожитель, но такого он не ожидал и открыл рот. В это время язык его партнера прошелся по его ровным зубам и небу, нежно гладя внутреннюю сторону щеки и чуть задевая язык. Он боялся, что Тсуна не ответит на его чувства, но каково было его удивление, когда Савада начал неуверенно отвечать на его поцелуй. В этот момент он попытался передать все то, что он чувствовал все эти дни, с тех пор, как вернул себе свое нормальное тело. Он уже давно замечал, как на Дечимо смотрят его друзья. И ему это, ой как не нравилось. Да и Реборн не внушал доверия, своим похотливым взглядом смотря на его Тсуну. Поэтому и перебрался к нему домой, как только узнав об отъезде матери. Он начал раздевать Саваду, задевая особо чувствительные места и проводя цепочку поцелуев от самой шеи и до пупка. Как только он собрался стянуть с него штаны как услышал грозное шипение со стороны двери. — Кхм-кхм…надеюсь не помешал. Только что вошедший гость, казалось, что сейчас набросится на горе любовников и порвет своего старого друга на клочки. Портить тело Савады он не спешил, ведь ему оно еще понадобиться, да и уступать другим он его не собирался. — И что это мы тут делаем? — спросил репетитор. Казалось, что Тсуна с таким цветом лица мог бы посоревноваться с самым зрелым помидором, который существует. Он тут же вскочил и собирался удалиться, как Реборн схватил его, как маленького котенка и повернул к себе. — И куда это ты собрался? А с тобой мы еще поговорим, — обратился он ко второму провинившемуся. — Так! Сегодня ты ночуешь у меня в комнате, а ты, — указал пальцем на Колонелло. — Чтоб тут все убрал. — С какой это стати я должен убирать! Вот ты и убирай! И не будет Савада у тебя ночевать, мало ли, что тебе в голову взбредет! — Да кто бы говорил! Пока двое его учителей ругались, Тсуна медленно слинял к себе в комнату, закрывшись на замок и приставив к двери стол, закутался в одеяло. -