Вкус корицы

Какое странное место: ромашковое поле. Стало быть, что тут странного, обычное поле с полевыми цветами. Но, согласитесь, на обычных полях воздух не рябит, и птицы поют. А еще ветер не такой сильный. На поляне появилась девушка двадцати трех – двадцати пяти лет, средний рост, в белых волосах красовалась цепочка с красным камнем, в ушах были серьги с сердоликом, а на шее кулон в виде капли воды. Длинное серое платье закрывало белые туфли и подходило к глазам, излучающим тепло и заботу. Ее шаг был размерен и не тороплив, но вот она остановилась. В серо-голубых глазах мелькнул страх, а за ним – узнавание. - Вет, ты меня напугал,- улыбнулась девушка появившемуся из-за деревьев молодому человеку. На вид лет двадцать шесть, высокий, мускулистый, коричневые волосы, подстриженные ежиком, теребил ветер, черные брови были нахмурены, а темно-зеленые глаза выражали решимость. Белая рубашка была заправлена в черные брюки и расстегнута на последние две пуговицы, пиджак был расстегнут, и развевался на ветру, а черные мужские туфли легко, почти не слышно, ударялись о землю. - Здравствуй, Патриссия,- поздоровался Ветальс, и ухмыльнулся.- И прощай. В руке парня блеснула стрела, из которой вылетел столб маленьких звезд, которые при соприкосновении с живым существом дарили мгновенную смерть. Девушка не успела ничего сказать, как уже лежала мертвая на земле. В ее глазах застыли страх и непонимание – чувства, которое она испытала перед смертью и запомнила навсегда. Вот молодой человек словно очнулся от наваждения: тряхнул головой и попытался осмотреться. Когда его взгляд, наконец, стал осмысленным, он увидел красивую девушку, лежащую мертвой среди множества ромашек. - Патриссия? Трикс?!- парень упал перед телом на колени.- Нет, неужели это сделал я? Но я не мог! Нет! Она же моя лучшая подруга! Патриссия Чаклош, умоляю, очнись!- кричал парень. Я хотела подойти и успокоить его, но не смогла двинуться. Недоуменно опустив взгляд вниз, я не увидела ног, вернее, увидела через них. Я закричала, но из моего рта не вырвалось ни звука. Вдруг ромашковое поле начало сменяться хвойным лесом. Среди деревьев я увидела бегущую девушку примерно того же возраста, что и убитую ранее некую Патриссию Чаклош. Чаклош…Чаклош?! Получается, это была мама Яриса?! А Ветальс – так же звали моего отца. Меня охватил шок. Но бегущая девушка все-таки снова вернула к себе мое внимание. Черные длинные волосы, собранные в хвостик, развевались на ветру, челка закрывала глаза, и девушка периодически поправляла ее, карие глаза выражали страх, а розовые губы судорожно хватали воздух. Серое платье, лиф которого был украшен паетками, путалось в ногах и закрывало черные туфли на шпильке. Вот девушка запнулась о корень дерева и упала. Из ее глаз, выражающих безысходность, потекли слезы. Она начала умолять своего невидимого преследователя. - Ал, пожалуйста, не надо, Ал,- вот перед девушкой появилась фигура. Это был парень, примерно одного возраста с моим отцом, высокий, крепкий, светлые волосы легко перебирает ветер, в темно-карих глазах было отсутствующее выражение, а на лице была лишь одна эмоция, название которой – месть. Одет он был примерно так же, как и отец, только вместо рубашки и пиджака – черная футболка. - Прости меня, Лесвет, но я не могу так. Я хочу, чтобы Ветальс испытал то же чувство, что и я,- прошептал парень. - Ты же прекрасно знаешь, что он не виноват! Что на нем был эфер!- плакала Лесвет. Подождите, так звали мою маму…неужели… Я пригляделась к плачуще девушке: да, мы с ней определенно похожи. Если следовать логике и услышанным ранее рассказам, молодой человек, гнавшийся за мамой – отец Яриса. Тем временем у «охотника и жертвы» продолжался разговор. - Я не верю, не верю, что на нем был эфер! - Тогда назови мне причину, по которой мой муж убил бы свою лучшую подругу и, по совместительству, жену своего лучшего друга?- отчаянно произнесла Лесвет. - У меня нет такой причины, а вот у него, возможно, была,- в руке часодея появилась стрела.- Прощай, Лес, передай Трикси, что я люблю ее,- когда мама кивнула, Алвин прочертил перед ней огненный крест. Из моего рта вырвался крик боли: - НЕЕЕТ!- на сей раз, я смогла двигаться. Подлетев к бездыханному телу, я упала на колени и начала гладить мать по голове. В ее глазах был покой и умиротворенность, из моих же глаз текли слезы. Папа Яриса подошел к моей матери, сел перед ней на корточки, погладил по лбу и закрыл глаза. - Прости меня, Лесвет, но я очень люблю свою жену. - НЕЕЕЕТ!- с громким криком я проснулась. Моя подушка была вся мокрая от слез. Вскочив, я понеслась на кухню. Мне необходимо было успокоительное. Пробегая в гостиной, я краем глаза увидела сидящего на диване Яриса. - Диана, ты чего так рано встала?.. Я даже не дослушала парня, а прошла на кухню. Сзади были слышны шаги парня, а я судорожно наливала воду в стакан и пыталась подавить слезы. Я пошел за девушкой на кухню и увидел там такую картину: фея трясущимися руками пытается налить воду в стакан, и у нее это мало получается, а по ее лицу текут слезы. - Диана, что случилось,- я подбежал к девушке. Вместо слов она просто прижалась ко мне и зарыдала еще больше. Я, не зная, что делать, просто обнял ее в ответ и начал успокаивать. Постепенно поток слез стал меньше, и Диана мало-помалу начала успокаиваться. Посадив ее за стол, я налил воды и передал девушке. Выждав, пока она мелкими глотками выпьет хотя бы полчашки, я спросил: - Что случилось? - Я видела их, во сне… видела, как они умирали… Ярис, я видела как они умирали!- и слезы с новой силой потекли по лицу феи. Сев рядом с ней, я прижал ее к себе и начал успокаивать. - Тише, девочка моя, тише, успокойся. Это всего лишь сон, плохой сон… - Нет. Да. Черт,- Диана вздохнула.- Я видела смерть наших мам. Это…это было так…неожиданно, и так больно,- девушка опять начала плакать. Я нахмурился, взял девушку за плечи встряхнул. - Диана Фрезер! Немедленно успокойся! Посмотри на меня,- попросил я уже мягче.- Давай сделаем так: ты сейчас выпьешь успокоительное, и еще поспишь. Сейчас только шесть часов, я дам тебе еще час. - НЕТ! Я не лягу! Не хочу, нет, не одна…- прервав бессвязные бормотания девушки, я взял ее на руки и понес в комнату. - Я лягу с тобой, спи,- и поцеловав Диану в лоб, обнял покрепче и понял, что она уснула. Я оказалась в какой-то комнате, сидящая на белом пушистом ковре. За моей спиной стоял синий диван, передо мной – два кресла на один тон темнее цвета дивана. Красивый женский голос произнес: - Здравствуй, Диана. Обернувшись, я увидела свою маму в красивом голубом платье до пола, на ногах были обуты голубые туфли на высоком каблуке, длинные волосы были собраны в высокий хвостик, челка заколота назад. - Мама!- крикнула я и кинулась к девушке. Обняв мать, я поняла, что стала видимой. Из моих глаз продолжали течь слезы. Вот за моей спиной послышался шорох, повернувшись, я увидела отца в черном костюме и голубой рубашке. - Папа!- кинулась я ему в объятья, а он рассмеялся немного басовитым смехом. К нему присоединился звонкий смех матери и мой, счастливый. - Здравствуй, Диана,- произнесли два голоса. Я увидела родителей Яриса. Присев в неглубоком реверансе, я поздоровалась в ответ: - Здравствуйте. - Перестань, мы же не чужие люди, что бы кланяться друг другу,- сказала Патриссия. Одета она была в темно-синее платье до пола, на ногах – синие туфли на высоком каблуке. Алвин был одет так же, как и отец, только в синей рубашке. Я вспомнила те сцены, которые видела и решила рассказать о них. - Я видела… - …наши смерти,- перебила меня мама.- Мы специально показали их тебе. Для того, что бы ты знала о том, как именно мы умерли. О смерти отцов ты слышала от Яриса, наши же увидела сама. И теперь ты знаешь, какие эферы умертвили нас. Но просто знай, что собравшись тут все вместе, мы узнали все, что произошло, и простили друг друга. - Лес, хватит, пусть Диана лучше расскажет, как они живут там,- махнул рукой папа.- Как у вас с Ярисом дела? - Веет, мы же и так все прекрасно знаем,- улыбнулась миссис Чаклош.- Не смущай Ди еще больше. А я и не заметила, что покраснела. Интересно, почему. - Давайте перейдем к главному вопросу,- поднял руки над головой папа Яриса.- Мы так поняли, что ты хочешь разрушить Нить любви? Я замялась, потому что не знала, что ответить. А хочу ли я разрушать эту Нить? Нужно ли мне это? Тем более, что должен умереть один из нас двоих, а я этого не хочу. Мне кажется, можно попробовать остаться с Нитью. С кем-с кем, а с Ярисом, я думаю, смогу найти общий язык. Тем более что он, кажется, начинает мне нравиться… - Нет,- твердо ответила я. Все присутствующие улыбнулись.- Я не хочу разрушать нашу с Ярисом Нить любви. А вот насчет него – не знаю… - Ну, вот и хорошо, этот вопрос решили,- качнула головой мама.- Теперь пришла пора прощаться. - Что? Но, прошло всего лишь минут тридцать – сорок… - Тебе показалось, сейчас на Эфларе пять часов вечера,- вставая, произнес отец.- И твоя мать права: пора прощаться. - Так, мы первые,- сказала Патриссия.- Диана, ты, скорее всего, не помнишь нас с Алвином так хорошо, как нам хотелось бы…хорошо еще, что благодаря Нити ты вспомнишь моменты с Ярисом. - Кстати, насчет нашего сына,- взял слово глава семьи Чаклошей.- Передай ему от нас привет и скажи, что мы его очень любим, следим за всеми его поступками, некоторые из них мы не одобряем, но все же…он наш сын, и останется им, что бы ни случилось. А теперь, мы думаем, тебе нужно попрощаться с семьей. - Я все ему передам,- улыбнулась я исчезающей семье.- Кстати, а где мы сейчас находимся? - В одной из комнат Безвременья,- ответил отец. И, увидев мой испуганный взгляд, поспешил пояснить:- Общими усилиями, мы вызвали твой дух на Астральный полет во сне. Знай, мы тоже за тобой наблюдаем, и за Ярисом тоже. - Не вини его,- подошла мама.- Он не виноват, что зачасовал тебя. Это вина другого человека. - Я даже знаю кого…- слава Эфларусу, мой шепот не был услышан.- Я, нет, мы с Ярисом отомстим за вас! - Не надо героизма, девочка моя,- строго произнес папа.- Нортон и Елена все равно будут на шаг впереди, а Астрагора вы не победите. - А причем тут Астрагор?- удивилась я. - Мы же не вступили в Орден Непростых, а знали слишком многое. Мы подозреваем, что глава Ордена Драгоциев замешан в планах Огнева старшего, или даже сам составил этот план. Я даже знаю, для каких целей,- последнее предложение мама произнесла очень тихо и думала, что я не услышу. - И для каких же? Мама, для каких целей вас убили? - Что бы наши дети остались одни. Великому Духу нужны были дети для поиска Расколотого Замка, ну, и для каких-то своих целей. Поэтому Лисса с Нортоном тоже поругались,- пожал плечами Вет.- Не думай об этом, Диана. Лучше давай попрощаемся, у нас осталось мало времени. - Я люблю вас,- я обняла родителей. - И мы тебя, произнесли они в один голос и исчезли. Проснувшись, я обнаружила, что лежу в своей кровати в объятьях Яриса. - Ярис, ты спишь? - Нет, не сплю,- парень открыл глаза и посмотрел на меня.- Все хорошо? - Да, все хорошо. Я видела наших родителей,- увидев, что он хочет что-то сказать, я быстро сказала:- Нет, сначала я все расскажу, потом ты будешь говорить,- и вздохнула.- В общем, сначала я видела во сне смерти наших мам. А когда сейчас спала, я была в какой-то комнате. Там были наши родители. Они специально показали мне их смерти, что бы я знала, какими эферами они были убиты, и сказали, что помирились и простили друг друга. Твои родители просили передать тебе привет, и что они любят тебя, следят за твоими поступками, хоть и не все одобряют. Но ты навсегда останешься их сыном, что бы ни случилось. А еще я узнала, что в смерти наших семей виноваты не только Огнев и Мортинова, но и Великий Дух Осталы. - Астрагор? А он тут каким боком?- удивленно произнес Ярис. - Ему нужны были дети для поиска Замка, и, скорее всего, для каких-то своих целей,- после этих слов настала тишина. Я очень долго обдумывала то, о чем хочу его попросить, и все-таки решилась: - Ярис, а можешь принести мне альбом? Который ты мне показывал? - Минутку,- взяв принесенный парнем альбом, я минут пять его листала, а потом достала оттуда фотографию и спросила: - Можно я оставлю ее себе, на память? - Конечно,- кивнул парень. Я наэферила рамку, вставила туда фотографию и поставила ее на стол. - Я пойду, начну собираться. - Хорошо, я тоже скоро пойду одеваться. Когда девушка пошла в ванную комнату, парень взял в руки рамку. С фотографии ему улыбались две счастливые семьи, и дети, сидевшие на руках родителей, держались за руки. Поставив рамку обратно на комод, парень пошел в свою комнату.