Two Sides of the Soul

День прошел так незаметно быстро, что наступление сумерек стало для меня практически неожиданностью. Завтра на работу, и Юу тоже нужно будет уезжать. От осознания этого стало так тоскливо, что я тихонько заскулил, уткнувшись в теплую, вкусно пахнущую шею любовника. - Что такое, Ко? – Юу оторвал взгляд от ноутбука, на котором просматривал сделанные сегодня фотографии. - Завтра на работу, и тебе нужно будет уехать. - Малыш, мы ведь не навсегда расстаемся. Ты можешь приехать ко мне в театр после работы, а потом поедем ко мне, если захочешь. – Я задумчиво пожевал губу и кивнул. Мне вообще было как-то все равно где, главное – чтобы он был рядом. - Юу, а ты давно в Токио? – Мне все еще было любопытно, и хотелось поговорить о нем. - Около десяти лет, наверное. – Брюнет пожал плечами, продолжая просматривать фотографии. - А родители там, в Миэ? - Да. У них там дом. У матери свой небольшой цветочный салон. - Ты часто к ним ездишь? Мужчина прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Мне показалось, что я спросил что-то не то, и он сейчас ответит нечто грубое и резкое, но Юу просто отложил ноут на стол и приобнял меня за плечи. - Я не был в Миэ с того времени, как начал играть в театре тогда еще начинающего Йоджи Кавамуры. Видишь ли, в нашей семье мужчины из поколения в поколение становились врачами. Судьба каждого рожденного мальчика была предопределена. Отец безумно хотел, чтобы первенец оказался мальчиком, и когда мать забеременела, он сразу стал строить планы по воспитанию выдающегося хирурга. Но первой появилась девочка, так же как и второй. Отец был в бешенстве, но уже на грани развода мать снова забеременела, на этот раз уже мной. Сестры тут же были практически забыты, и все его внимание перенеслось на новорожденного меня. Обычно приучать к виду крови и всякой медицинской ерунде начинали лет с шести. Для меня этот кошмар начался, когда только исполнилось пять. – Юу хмыкнул и чуть улыбнулся уголками губ, что-то вспоминая. – А теперь представь, каково было его разочарование, когда, впервые увидев, как он делает операцию человеку, я потерял сознание от вида крови. Я удивленно приподнял брови: Юу боится крови? Ужас какой, чему его могли подвергнуть в детстве! - Подожди, но как же то, что ты рассказывал о своем детстве в интервью? – Я стал припоминать детали, рассказанные им когда-то. – Ты ведь говорил о довольно безоблачной жизни с родителями. - Койю, то, что ты видел по телевизору, и то, что читал в журналах, – это Аой. Все выдумка, кроме ответов на вопросы о работе и съемках. Ты не представляешь, сколько времени мы с Такой когда-то убили, до мелочей продумывая сказочный образ и историю жизни Аоя. - Така – это Руки? - Да, Мацумото Таканори. И не смотри так, ревнивец, он помог мне, когда я практически загибался без денег в Токио. И мы никогда не спали вместе, если ты подумал об этом. – Мужчина хохотнул и поцеловал меня в щеку. – Хочешь дальше послушать про мое детство? - Конечно, хочу. – Я непроизвольно надул губы и тут же получил восхищенный вздох и поцелуй. – Сейчас только, подожди. Мне было очень интересно слушать рассказ Юу, вообще хотелось постоянно слышать его голос. Внезапно я вспомнил, что в морозильнике есть мороженое, за ним, собственно, и пошел. - О, отлично, - сказал брюнет при виде контейнера с пломбиром и тут же запустил ложечку в белую массу. Сладкоежка? Судя по довольному выражению лица – да. – Так вот. Отец был в ярости, меня от его гнева не спасал вообще никто. Его боялась даже мать, но тогда мне казалось, что и она разочаровалась. Все же каким-то образом отца удалось образумить, что, быть может, с возрастом такая реакция на кровь пропадет. Но они зря надеялись. Время шло, я пошел в школу. Отец и мать думали, что особый интерес у меня должны вызывать биология и химия. Но на лабораторных опытах, если они были связаны с кровью, я то и дело хлопался в обморок, а по химии у меня была стабильная четверка. Зато я проявлял интерес к литературе и истории, записался в драмкружок. Отец не мог поверить, что его сын не сможет стать врачом-хирургом, но когда мне официально диагностировали гемафобию и посоветовали держать подальше от крови, он примирился. Хотя и ненадолго, ведь кроме хирурга есть еще много других врачебных специальностей. Но к тому времени я уже точно знал, что хочу стать актером, поэтому стал сознательно заваливать и биологию, и химию за компанию. Отец приходил в неописуемую ярость каждый раз, как я приносил неудовлетворительную оценку. Тогда я знал, что меня ждет порка, а мать вынуждена будет наблюдать за этим. Несмотря даже на то что обе сестры приносили отличные оценки по нужным предметам, они не получали и капли отцовской похвалы. А я получал удары розгами, но стойко терпел, потому что в душе прятал мечту. В старшей школе я связался с крутой компанией байкеров и стал участвовать в уличных гонках. Да-а, Койю, когда-то я отлично гонял и даже накопил денег на поступление в театральный колледж, а после его окончания уехал в Токио. Так что в принципе у меня даже желания нет возвращаться в родительский дом, потому что ничего особенно хорошего я там не видел. Юу задумчиво замолчал, я же был как-то ошеломлен таким рассказом. Мне было дико от жестокости отца по отношению к собственному сыну. Это было неправильно, так вообще не должно быть. Люди слишком жестоки, но гораздо больше печалит проявление этой жестокости и неконтролируемой агрессии не к себе подобным, а к детям и животным – существам, по сути, беззащитным. - Хэй, детка, я слышу скрип твоего мозга. Юу хохотнул, когда я обиженно надул губы, и ловко перехватил подушку, которой я собирался жестоко его побить. А потом нежно меня поцеловал. Его губы были прохладными после мороженого, на языке все еще сохранился сливочный привкус. Неприятные мысли уходили, ощущение абсолютной защищенности поддерживало теплый огонек в груди. - Ну, вот я рассказал, - сказал брюнет, оторвавшись от моих губ и снова запуская ложечку в уже подтаявшие остатки мороженого. – Теперь твоя очередь. Я хмыкнул, перехватывая его руку и слизывая мороженое с ложечки. - А что я? Ничем не примечательное детство, мама – учительница, отец – инженер. Учился средне, особыми талантами не отличался, разве что литературу любил и писал неплохие эссе. Потом поступил на журналиста, а когда закончил – Акира устроил на работу в известный тебе журнал. У меня там целая рубрика прямо. - Я знаю, «Города мира». - Знаешь? – Я был поражен не столько тем, что Юу читает такое, сколько тем фактом, что он вообще обратил внимание на подпись после статьи. - Я тоже иногда открываю журналы, знаешь ли. И читать твои статьи очень интересно. - Ну спасибо. Мне было очень приятно слышать похвалу от Юу, и если быть честным, то это только подкормило мое эго. - Хм, значит, ты уже тогда заметил меня, а? – Я шутливо толкнул его в бок и привалился к плечу. - Не льсти себе, - ухмыльнулся брюнет, - я просто не мог не отметить литературный талант. Мы немного помолчали, думая каждый о своем, я увлеченно поглаживал кончиками пальцев выступающие на его руке вены. Внезапно взгляд привлекли несколько тонких шрамов и едва заметные пятнышки, похожие на следы от… уколов? - Черт возьми, ты кололся?! Брюнет перевел взгляд на свою руку, по лицу его пробежала тень, глаза стали жесткими. - Да, кололся. – Я попытался провести пальцами по темным точечкам, но он внезапно резко выдернул руку и, встав с дивана, ушел на балкон. Значит, было дело. Я задумался, что этот факт из биографии Юу, поправка – наркотики отнесем к Аою, может изменить? И пришел к выводу, что ничего. Я не собираюсь его попрекать, не буду каждый раз тыкать это ему под нос, потому что он и так знает, что наркотики – это ошибка. Тем более то, что Юу смог слезть с иглы, вызывает уважение. Дав мужчине еще несколько минут наедине с собой, я вышел на балкон и стал рядом с ним, опираясь на перила. Юу снова курил, медленно выпуская струйки ментолового дыма. - Давно, Юу? - Давно. – Мужчина тряхнул темными волосами и затянулся. – У нормально человека за это время даже следов бы уже не осталось. А у меня просто такая кожа, к моему превеликому сожалению. - Это ничего. – Я подошел к нему со спины и обнял за талию. - Койю, это имеет для тебя большое значение? Я покачал головой и зарылся носом в мягкие волосы, вдыхая его аромат. - Значение имеет только то, что ты смог слезть. Юу заметно расслабился и откинул голову на мое плечо, прижимаясь щекой к щеке. Ночь уже опустилась на Токио, но от обилия света от фонарей, окон и всевозможных вывесок небо на горизонте казалось темно-оранжевым. Звезд не было видно. - Хм, а что ты подумал обо мне, когда впервые увидел? Этот вопрос застал меня врасплох. Врать не хотелось, но и не говорить же сейчас, что я все время считал его высокомерным ублюдком. Все-таки у этого человека талант разрушать романтическую атмосферу! - Ну уж нет, давай этот вопрос оставим до следующего раза, а то мы обо всем переговорим, а на потом ничего не останется. Юу рассмеялся такому заявлению. Его смех, оказывается, бывает разным. Ехидный смешок, саркастичное «ха-ха», иногда можно услышать невеселый недосмешок, а сейчас вот теплый, искренний смех, полный веселья. - Во сколько ты на работу завтра? – спросил он, когда мы снова вернулись в гостиную. - В шесть тридцать подъем. А у тебя когда репетиция? - Часов в девять где-то, так что буди меня, как проснешься. У меня прямо-таки отлегло от сердца, когда я понял, что Юу останется еще на одну ночь. Как же хорошо, что с ним не приходилось обсуждать подобные вопросы. С Юу было просто. Мы поужинали в тишине, иногда разбавляемой тихим смехом, когда пытались кормить друг друга через стол. А когда я домыл посуду, стрелки часов показывали одиннадцать вечера. В душе уютно шумела вода, а дверь ванной была приглашающе приоткрыта. Бьюсь об заклад, Юу специально не запирался, чтобы я мог присоединиться чуть позже. Как же отказаться от такого? Взяв из шкафа пару полотенец, я зашел в ванную комнату, закрывая за собой дверь. На черной плитке поблескивали капельки влаги, в воздухе клубился пар. - Ждал меня? – прошептал я, прижимаяся грудью к его обнаженной спине. - Ждал, - улыбнулся Юу, откидывая голову и подставляя шею под мои губы. И я целовал его мягкую кожу, дурея от запаха и жара, исходящих от него, ласкал ладонями подтянутое тело, скользя по напряженной груди, бедрам, ягодицам. Сейчас мне хотелось только дарить ему удовольствие. Хотелось жестко кусать и одновременно нежно поглаживать. Хотелось слышать рваное дыхание и стоны, видеть удовольствие на красивом лице и чувствовать, как он прогибается под моими прикосновениями, как ему отчаянно хочется большего. Я получал это сполна, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным в роли актива. Еще никогда я не хотел доставить удовольствие вот таким способом. Не знаю, думал ли Юу, что я покушусь на его задницу, но, судя по удивленно приподнятой аккуратной брови, он явно не ожидал, что я поверну его спиной к стене и опущусь перед ним на колени. Струи теплой воды били по плечам, напряженный член Юу был всего в паре сантиметров от моего лица, а сам он внимательно смотрел на меня. Наверное, он уже успел понять, что не в моих правилах делать мужчинам минет. Что ж, тогда нужно показать, что он исключение из всех правил. Я позволил себе маленькую вольность – провел языком по выступающим тазовым косточкам, которые так привлекали взгляд. А потом коснулся пальцами горячего члена, обхватывая у основания, заворожено следя за выражением лица Юу. Он смотрел мне в глаза, прикусив губу. Я видел, как ему хотелось, чтобы я быстрее взял в рот, но принуждать Юу не станет. А я не стану заставлять его ждать. Лизнув на пробу головку, я наконец позволил губам обхватить твердую плоть, пытаясь вобрать сразу как можно глубже, но практики в этом у меня почти не было. Несдержанные стоны Юу, пока я не слишком умело ласкал его губами и языком, пальцы, запутавшиеся в моих волосах и каждый раз немного надавливающие на голову, подстегивали на более решительные действия. Я попытался расслабить горло и взять глубже, что, как ни странно, получилось быстро и вполне сносно. Ободренный результатом и низким стоном, я стал энергично сосать, но Юу вдруг сильно двинул бедрами, заставляя отпрянуть и закашляться. - Прости. – Мужчина виновато прикрыл глаза, но я ничуть на него не обиделся, только лишь прижал его бедра к стене ладонями, чтобы не дергался, и снова с энтузиазмом накинулся на возбужденную плоть. Я быстро сосал, неотрывно глядя в глаза Юу, облизывая его как чертов леденец, и отчаянно желал хотя бы коснуться себя. Так невозможно приятно было чувствовать его во рту, ощущать его вкус на языке и знать, что он сходит с ума от ощущения горячих влажных ласк. Я протяжно застонал, почувствовав, как хватка в волосах усилилась, и прикрыл глаза, зная, что сейчас произойдет, и даже не думая отстраняться. Юу жалобно застонал, хватая губами воздух, и в горло мне ударила горячая струя семени. Особо вкусной горьковатую вязкую жидкость не назовешь, конечно, но сам факт того, что я попробовал Юу, приводил меня в восторг. Мужчина поднял меня на ноги, прижимая своим телом к стене и глубоко целуя, жадно и быстро. А потом произошло нечто новое, что стало для меня практически неожиданностью и открыло Юу с немного другой стороны. Сжав в ладони мой до боли напряженный член и практически прижимаясь губами к уху, Юу зашептал: - Боже, детка, твой ротик просто создан для минета… Такой горячий, неумелый и от этого еще более прекрасный… Мм, так хотелось оттрахать его… вставить тебе по самые гланды… А когда ты проглотил… Черт, малыш, это было потрясающе… В глазах потемнело, горячий шепот эхом отдавался в голове, и я мог только цепляться за плечи Юу, отчаянно двигая бедрами в ласкающую руку и кусая собственные губы. - Кончи для меня, Койю… - Это стало последней каплей, и я с громким стоном излился в его руку, прижимаясь к влажному телу. - Мать твою… - потрясенно пробормотал я, когда цветные пятна перед глазами стали рассеиваться. Кто из нас больший извращенец – непонятно. Юу понимающе улыбнулся, поглаживая ладонями мою спину, а губами скользя по шее. Некоторое время мы стояли, обнявшись и лениво целуясь. Но постепенно стоять стало затруднительно: расслабленные мышцы просили покоя. Мы вместе выбрались из душа, наскоро вытерлись полотенцами и чуть ли не побежали в спальню, потому что после проведенного времени в нагретой ванной было довольно прохладно и хотелось поскорее забраться под одеяло. Голова была непривычно легкой, даже тот факт, что через несколько часов на работу, не расстраивал. А все потому, что сейчас меня прижимал к себе самый потрясающий мужчина, о котором только можно мечтать. И я снова слушал его довольное мурчание, уже не удивляясь, как он так умеет.