Грани возможного

Раз-два-три. Гонка за вашим счастьем начинается сейчас. Она началась много лет назад и вы заранее остались в проигрыше.

Армин вернулся домой немного позже, чем обычно. Преподаватель задержал его после лекции, хотел узнать некоторые аспекты доклада, который Арлерт должен был подготовить к следующему понедельнику. Должен был, но так никогда и не подготовил. Нашлись дела поважнее. От разговора с преподавателем Армин подвоха не ждал, как не ждал его и от собственной квартиры. Они с бойфрендом съехались недавно и только начали притираться друг к другу, однако Армин надеялся на лучшее и верил в их светлое будущее. Может быть, — думал он по дороге домой, — Эрен додумается выбросить пакет с мусором, третий день пошел с тех пор, как мы его меняли. Будет совсем прекрасно, если он заодно догадается зайти в магазин и купить нам на ужин макарон. На смс не реагирует. Может, не дошла? Или телефон у него опять быстро разрядился, говорили же им умные люди, что с айфонами связываться - себе дороже. Скучные размышления, скажете вы и будете правы. Но мы должны простить их Армину. Еще до того, как день закончился, его жизнь претерпела серьезные изменения. Не в лучшую сторону. О какой лучшей стороне может идти речь, если твой парень встречает тебя следующим образом: он сидит в гостиной, держа в одной руке окровавленный нож, а в другой отрезанную человеческую руку. Кисть руки. Отрезанную грубо, что неудивительно, ваш с ним столовый нож не всегда справлялся даже с колбасой и не был предназначен для ролевых игр в доктора Лектера. К тому же, жертва наверняка была жива в тот момент, когда утратила одну из частей своего тела, и оказывала посильное сопротивление. Армину вовсе не было нужды смотреть на руку и применять дедуктивные способности, чтобы определить, кому она принадлежала. Мертвая девушка восседала на диване рядом с Эреном. Ее позу никак нельзя было назвать расслабленной, оставшейся рукой она сжимала подлокотник дивана. Трупное окоченение — отстранено подумал Армин, глядя на это. — Её пальцы будет сложно разжать. Что она пыталась сделать, перепрыгнуть через подлокотник и убежать? План её не сработал. Горло было перерезано так же криво, как и в случае с рукой. Какой-нибудь начисто лишенный эмпатии хирург только посмеялся бы над этим косым разрезом. Девушка в последние мгновения своей жизни явно не смеялась. Один глаз у нее был открыт, из-за чего создавалось впечатление будто она отчаянно подмигивала Армину, как человеку, до которого все не доходила некая очевидная информация. Скорее всего, сказать она хотела: "вали отсюда". Но Армин не мог свалить. Он замер на пороге комнаты, боясь сдвинуться с места. Он уже снял обувь, и tесли бы сделал шаг в комнату, его носки быстро утратили бы свою белоснежность. Повсюду виднелись следы крови, на полу, на стене с обоями в полосочку, на кофейном столике и, конечно же, на икеевском диване, который они с Эреном с огромным трудом собирали в прошлом месяце. Армин пообещал тогда, что как только со сборкой будет покончено, Эрен сможет трахнуть его там же. Эрен сверкнул глазами и ответил, что это лучшая мотивация. Больше на их веселом желтом диване никому трахаться не довелось. Он стал частью места преступления, он выглядел как декорация из криминального сериала. Но и на диване не было столько крови, сколько на Эрене. Казалось бы - перерезанное горло и отрубленная кисть, а кровью он был запачкан буквально с ног до головы. Отдельные пряди волос свисали мокрыми красноватыми сосульками. В людях всегда находишь больше крови, чем рассчитываешь. Заметив Армина, Эрен уронил нож, бросил на пол чужую руку и поспешно поднялся ему навстречу. На обезумевшего маньяка-убийцу, несмотря на внешние обстоятельства, Эрен не походил. Он был растерян и напуган, часто-часто хлопал ресницами, как человек, который никак не может вытрясти соринку из глаза. — Что ты натворил? — спросил у него Армин, разомкнув пересохшие губы. Он искренне удивился тому, что смог произнести нечто связное, а не безыдейно заорал от ужаса. — Я убил девочку, — ответил Эрен, после чего замолк, как будто не понимая, что Армин ждет продолжения истории. За "девочку" погибшая вряд ли могла сойти. Армину не хотелось, но он все равно снова посмотрел на нее, чтобы убедиться, что рассудок его не подводит. На вид мертвой девочке было не меньше двадцати. — З-з-зачем ты ее убил? — Она ко мне приставала, — пояснил Эрен и снова примолк. Можно было подумать, что на этом, по его мнению, разговор следовало закончить. Главное же выяснилось. Вот труп, а рядышком причина смерти. Армин считал иначе. — Что произошло? Расскажи толком, — произнес он, сам не зная, откуда черпает силы, чтобы продолжать этот разговор. — Я из магазина возвращался, когда увидел ее на автобусной остановке. Она плакала сильно, по-настоящему рыдала, поэтому я решил подойти и выяснить, что с ней случилось. Она попросилась переночевать, сказала, что ее якобы из дома выгнали и идти ей некуда. Я ей рассказал про ближайший хостел, хотел денег одолжить, но она испугалась, решила, что ее там обязательно обворуют или чего похуже сделают. Плакать снова начала. Поэтому я решил ее домой привести, оставить на ночь. Но когда мы сюда пришли и я начал для нее диван раскладывать, она ко мне полезла. По-хорошему не понимала, что отстать надо. — И ты ее убил, — безжизненным голосом сказал Армин. — Да. — Но ты мог не убивать. — Сперва ей руку отрезал, видишь. Пришлось ради этого на кухню сбегать, — ответил Эрен тем же тоном, каким мог бы сказать Армину, что попробовал склеить разбитую чашку, прежде чем понял, что дело это безнадежное, и выбросил осколки. — Боже. Т-ты меня пугаешь. Зачем ты это сделал? — Армин не оставлял попыток добраться до какого-никакого эмоционального отклика со стороны Эрена. — Извини, — понурив голову, сказал Йегер. — Прости, что развел здесь грязь. Я убил ее, потому что с тобой встречаюсь, и вообще, я же гей! Неужели ей так сложно было это понять! — Но для чего ты ее убил? Ты мог сделать все, что угодно, выставить ее за дверь, запереть в комнате и уйти в другую, вызвать полицию, в конце концов. Но ты ее убил. И... зачем отрезать..? Помимо воли, взгляд его снова устремился к отрезанной кисти. Почти как в семейке Аддамс, но эта рука никуда побежать не сможет. — Она ко мне в штаны лезла! Разве нормальные люди так себя ведут? — с возмущением спросил Эрен. Когда убийца, по уши заляпанный кровью, спрашивает тебя о степени нормальности - это даже смешно. Впрочем, Армину было совсем не до смеха. — Нет, но это не значит, что можно убивать. Зачем ты отрезал ей руку, Эрен? Армину казалось, что если он получит ответ на этот вопрос, то дальше мозаика как-нибудь сложится. Ситуация больше не будет катастрофической. — Чтобы она никогда больше меня не коснулась, — объяснил Эрен, понизив голос. И вот тут Армину стало по-настоящему жутко. Он за свою жизнь успел посмотреть много триллеров, поэтому понимал, кто станет следующей жертвой. Может быть, с отрубленной рукой, может, нет. Может, Эрен оставит себе их кисти на память, прежде чем разрубит трупы и выбросит на ближайшей свалке. Едва заметными крохотными шагами Армин начал пятиться в коридор. При этом он внимательно смотрел на Эрена и кивал при каждом его слове в знак мнимой поддержки. — ...потом она начала орать, вот и пришлось ее убить. — Эрен вдруг нахмурился. — Ты куда собрался? — Н-никуда. Тут крови очень много. Меня тошнит. Нужно свежим воздухом подышать. — Выйди на балкон, а я здесь быстро приберу. Ты не можешь меня одного бросить! — угрозы в голосе Эрена не было, зато паника там точно присутствовала. — Коридор ближе. Я носки запачкаю, если на балкон пойду, — обосновал свой выбор Армин. Он тяжело дышал и прижимал руку к губам, как человек, который из последних сил борется с подступающей тошнотой. Эрен шагнул ближе, посмотрел умоляюще. — Ты меня боишься? Это же я, твой Эрен. — Ради бога, выпусти меня отсюда, Эрен, я же заблюю весь ковер, — взмолился Армин, отшатнувшись от окровавленного "своего". — Ну хорошо, хорошо, — обойдя его, Эрен распахнул дверь в коридор, с такой силой, что створка ударилась об стену. На дверной ручке тоже остался кровавый след. Дополнительные трудности при уборке. — Не смотри на меня так, будто я на тебя сейчас наброшусь, — укоризненно сказал ему Эрен. — Я быстро здесь приберусь, все станет, как прежде. Армину хватило сил только на то, чтобы в очередной раз кивнуть. Миновав коридор, он, начисто забыв про обувь, открыл входную дверь, но вышел не сразу, а сперва согнулся пополам, делая вид, что пытается отдышаться. Он прекрасно понимал, что Эрен по-прежнему наблюдает за ним. — У меня есть таблетки от тошноты! Возвращайся потом, я их тебе дам! — крикнул Эрен ему вслед. — Н-не знаю, помогут ли. — Что же делать? — обеспокоенно произнес Эрен. — Ты так и будешь здесь стоять, пока я убираюсь? — Дай мне пять минут хотя бы. — Когда Армин хотел того, его голос мог звучать очень жалостливо, вызывая ассоциации с массой бедных маленьких зверюшек. — Не каждый же день такое видишь. — Да, конечно, — согласился с ним Эрен. — Жаль, что ты раньше обычного вернулся. Я бы успел... разобраться с проблемой. Ладно, пойду мешки для мусора поищу и тот очиститель, который мы в раковину льем, когда она засоряется. Раз помогает против ржавчины, то и с пятнами крови справится, верно? — Думаю, да. Он в в-ванной. — Сейчас поищу! Позови, когда тебе легче станет. Армину не стало легче даже спустя год. В тот момент он и вовсе думать забыть о значении слова "легче". Ему пришлось простоять в коридоре еще несколько минут, слушая, как Эрен бренчит бутылками с различными чистящими средствами. Армин не верил, что его побег пройдет удачно, и не поверил до тех пор, пока не оказался на улице, на самой обычной оживленной улице, где никто из прохожих не задумывался о том, что рядом с ними может находиться маньяк-убийца. Эрен не гнался за ним, не выкрикивал угрозы с балкона. Наверное, действительно занялся уборкой. Это, впрочем, почти не успокаивало, и Армин, несмотря на то, что туфли его остались в квартире, не замедлял шаг до самого полицейского участка. От его носков остались одни воспоминания, но о них Армин тоже совершенно не жалел. В полиции его поначалу не приняли всерьез. Тонкий дрожащий парнишка в рваных носках, рассказывающий о том, как его парень убил незнакомую девушку? Похоже на розыгрыш или параноидальный бред. Армину пришлось выложить всю историю с самого начала, рассказав о том, как Эрен еще в ранней юности подвергся сексуальному насилию со стороны взрослой женщины, как ходил после этого к психотерапевту и исправно являлся каждый месяц в аптеку, чтобы получать прописанные таблетки. Как он старался поправиться, но... сорвался. Насмешливость в глазах полицейских сменилась отвращением, и Армин, немного оправившийся от шока, с тоской подумал о том, что оказал ЛГБТ+ сообществу медвежью услугу. "Гомосексуал убил девушку!" "Пидоры истребляют натуралок!" "Шок! Гомосексуальный парень пытался склонить к соитию гетеросексуалку, а когда она отказала ему, отрубил ей руку и перерезал горло! Смотрите видео с места преступления только на нашем сайте!" Армин ясно представлял себе, какие заголовки будут на следующий день пестреть в сети и украшать первые страницы газет. Он был готов и к тому, что его обвинят в соучастии. "Как это, ты жил с ним в одной квартире, но не заметил, что он перестал принимать лекарства?" "Зачем надо было связываться с психом? Ты и сам такой же, точно!" "Все вы, педики - педофилы, извращенцы, убийцы!" Забегая вперед, можно сказать, что дальнейшее развитие событий он предугадал точно. Но разве у него был выбор? Разве мог он поступить иначе? Эрен был опасен и его нужно было изолировать от общества. Армин не собирался вместе с ним играть в Бонни и Клайда или на практике рассматривать все оттенки стокгольмского синдрома, о котором когда-то писал сочинение в школе. Покинуть участок Армин смог только на следующее утро. Больше всего тому посодействовал Эрен, сразу же честно признавшийся в совершенном преступление и настаивавший на том, что он действовал в одиночестве. На орудии убийства отпечатков Армина не обнаружили. Полицейский, проводивший допрос, кажется, был разочарован этим фактом. Напоследок он намекнул Армину, что они с Эреном все равно оба будут гореть в аду за содомию, только Эрену выдадут котел пожарче. На суде Армин выступал главным свидетелем и за время процесса не раз и не два мечтал о том, чтобы поменяться местами с Эреном. Когда слушание закончилось, Эрена увели под конвоем, и все, что могли делать разгневанные родственники убитой девушки, а также обычные высокоморальные граждане, это выкрикивать ему вслед угрозы. Но оставался Армин. Щуплый парень без личных телохранителей. После того, как он исполнил свою роль, рассказав обо всем, что видел в тот жуткий вечер, полицейских перестала волновать его безопасность. Тычки, плевки и оскорбления стали постоянными спутниками Армина. Как будто вернулся в старшую школу, — печально думал он, выдирая из волос очередной кусок жвачки. С той лишь разницей, что в школе он мог быть уверен в том, что его травят ни за что. Свою сущность, свои сексуальные предпочтения он изменить не мог. Теперь же задумывался: "правда ли, что вина за ее смерть лежит и на мне? Мог ли я предотвратить случившееся?" Девушку звали Салли, ей было всего девятнадцать лет. Её бывший парень пообещал Армину, что убьет его ради того, чтобы Эрен понял, каково это - терять самого близкого человека. "Даже если ты на самом деле непричастен к ее смерти". "Если ты так сильно любил её, где же ты был в тот момент, когда она больше всего нуждалась в тебе?" Армин не задал этот вопрос. Потому что: "А где был я?" Эрен смотрел на него одного, благо из его временной судебной клетки открывался прекрасный вид на первые несколько рядов скамеек в зале заседаний. Во взгляде его было столько горячечной вины, нежности, злобы и любви, что Армину все время казалось, будто он стоит под метеоритным дождем. Эрена признали невменяемым. Армину, чтобы понять это, не нужно было дожидаться решения судьи, достаточно было встретиться глазами с обвиняемым. Эрена отправили в психбольницу. Второй раз за его недолгую жизнь. Армин получил свой аналог метеоритного дождя. Едва успев покинуть здание суда сразу после вынесения приговора, он был облит алой краской. Именно краской, а не свиной кровью, о чем была его первая мысль. Способности к телекинезу у него тоже не проявились, а он был не прочь уронить огромную статую Фемиды на головы всех присутствующих. Заляпанному краской Армину пришлось ехать домой на метро. Люди кривились и спешили отойти от него подальше, не дотрагивались до поручней в тех местах, где их коснулся он. Как будто все гомофобные идеи, витавшие вокруг него в том месяце, были выкрашены одним цветом и наконец обрели физическую форму. Немногочисленные друзья советовали Арлерту как можно скорее уезжать из города. В идеале, ему стоило бы подыскать для жилья другую страну, но это было совсем уж за гранью возможного. Пятна крови в его квартире все еще были отлично различимы, Эрена арестовали раньше, чем он успел сходить в магазин за новыми чистящими средствами, старые с ними не справлялись. Армин не представлял, кто в здравом уме может захотеть приобрести это жилье. "Значит, надо давать объявления для безумцев". Со знакомым, можно сказать, родным безумцем он встретился еще один раз. Зачем - этого Армин не смог бы объяснить и себе. Отчасти потому, что он по-прежнему чувствовал вину и хотел убедиться, что Эреном все нормально. Насколько это возможно, когда ты пациент в психиатрической лечебнице. Они разговаривали, находясь по разные стороны решетки. Опять. — Почему ты поступил так со мной? — спрашивал изрядно похудевший Эрен, затравленно глядя на него. — Потому что эта ситуация была опасна для всех, в том числе и для тебя. Тебе требовалась помощь, Эрен. — Я думал, что ты меня любишь! — Это правда! — в сердце Армина как будто ворочали тем самым злополучным ржавым ножом. — Но я не смог бы справиться один! — С тобой мне было спокойно, всегда. Я не собирался нападать на тебя. — Ты в любой момент мог сорваться и покалечить даже меня. Как бы ты себя чувствовал после этого? — Ужасно. — Эрен опустил голову, но тут же снова вскинулся. — Я бы этого не сделал! И сдавать тебя в полицию никогда не стал бы! А ты сдал! Я на тебя вечно буду зол из-за этого. — Тут тебе будет лучше, за тобой должны присматривать. — Гнул свою линию Армин. — Я стану к тебе приходить. — Нет, когда найдешь другого, нормального. Ты обо мне и думать забудешь. Ты ту девушку совсем не знал, — с укоризной прибавил Эрен, видимо, решив, что недостаточно расстроил Армина, — а легко меня на нее променял. — Потому что ты совершил преступление. Нельзя отрезать человеку руку, убить его и оставаться на свободе! — Ты же знаешь, почему я такой. Про приставания знаешь и про то, сколько времени мне пришлось ходить к психиатру. Он мне говорил, между прочим, что можно постепенно сокращать количество принимаемых таблеток. — Сокращать, а не бросать сразу. Эрен, — с отчаянием в голосе произнес Армин, — я тебя не сужу и отлично понимаю, почему ты сделал то, что сделал. Но ты меня тоже пойми, другого выхода не было. Пойми и... прости. — Никогда в жизни не прощу. — Эрен произнес это тише и серьезнее, чем говорил до этого. Армину захотелось плакать. Плакал он почти беспрерывно, начинал день со сдавленных рыданий в подушку и заканчивал бурными слезоизлияниями в нее же. Ему даже начало казаться, что глаза его голубые не от природы, а от всемирных запасов слез, которые в них хранятся. — Хорошо, — все-таки он нашел в себе силы ответить, — не прощай, ты имеешь на это полное право. От разбитого сердца был один шаг до тех самых таблеток, оставшихся на память об Эрене. Их не конфисковали. Зачем? Может, кто-то из добрых-добрых полицейских надеялся, что Армин проглотит все разом. На самом деле, он расходовал их экономно, принимая по одной перед сном. Сперва по одной, зачем увеличил дозу до двух. Это же обычное снотворное, пусть и выдаваемое по рецепту. Без таблеток Армин не мог забыть, как последний взгляд Эрена простреливал ему спину навылет. Не прощу, не прощу, не прощу, — повторял Эрен, как заведенный. Армин слышал эти слова каждый вечер до того, как проваливался в мир сновидений. Хуже всего были не те сны, в которых он заново переживал кошмар случившегося. Хуже всего были те, где...