Выбор

Мирное тиканье настенных часов отдавалось в ушах, заставляя каждый раз морщиться так, будто эти звуки были слишком громкими и назойливыми. Хотя в данной ситуации любой минимальный звук, казался таким оглушительным. На диване темно-коричневого цвета, стоявшего по середине светлой и уютной гостиной, сидело два человека, понуро опустив свои головы. Каждый из них думал о чем-то своем, так и не решаясь озвучить свои предположения вслух. Девушка, лет семнадцати с приятной миловидной внешностью, удрученно следила за единственной мухой в комнате, ползущей по столу. Убивать насекомое она не спешила, да и не было желания двигаться. Лишь изредка она бросала подавленный взгляд карих глаз на рядом сидящую женщину или осматривала так хорошо знакомую ей комнату и снова возвращался к крылатому жучку. Вот часы пробили полночь, оглушительный звон раздался в мертвой тишине, заставив двух обителей вздрогнуть и переглянуться, чтобы потом снова впасть в небытие. Уныние и обреченность — их спутники в данное время. — Тебе стоит отдохнуть, — девушка посмотрела в сторону пожилой женщины лет пятидесяти пяти лет. — Я позову тебя, когда станет что-нибудь известно. — Нет, я буду ждать. Дальше спорить она не стала, посчитав это пустой тратой времени и нервов. 00:10 Как же медленно идет время. Ожидание убивает, а затекшие мышцы от долго сидения в одной позе начинают ужасно ныть. 00:20 Прошло десять минут, а такое чувство, что целый час. Настолько медленно и угнетающе, что хочется выть. 00:30 Наконец-то раздался долгожданный звонок мобильного телефона. Соскочив со своего места, Рина подбежала к телефону и провела пальчиком по сенсорному экрану, где была нарисована зеленая трубка. — Да, я вас слушаю. Раздался монотонный голос, не выражающий почти что никаких эмоций. Спокойно говорящий голос о чужом горе, о смерти людей. Секунда и раздались нудные противные гудки и телефон выскальзывает из ее рук, с грохотом опускаясь на деревянный пол экраном вниз, отчего после удара на нем появляется паутинка из трещин, а крышка телефона вовсе отлетает в сторону. — Рина, говори, что там? Ну же! — Они мертвы…

***

Ужасный запах преследовал ее на каждом шагу. Она шла по коридору, отделанному в белых тонах и из кафеля. Тошнотворная вонь усиливалась с каждым ее шагом, заставляя морщится и посильнее утыкать нос в платок. Коридор прервался, выпуская ее в огромную комнату со множеством каталок и всяких приборов, да оборудований. Как только Рина вошла в это помещение, железная дверь за ее спиной с громким ударом захлопнулась, оставляя ее наедине с мужчиной, одетым в белые халат, местами выпачканный красными пятнами. Думаю, что за пятна вы уже догадались… — Соболезную. Все что сказал он, после чего пошел в сторону одной из каталок, что была накрыта выпачканной белой простыней. А что она ждала от чужого человека? Сочувствия, сострадания или быть может каких-то утешительных речей? Смешно! Работник морга разве способен на это? Этот человек многое видел, огромное количество смертей повидал из-за чего какая-либо жалость в нем отсутствует, так что стоит вообще не обращать на это внимание и морально подготовиться к предстоящему. А предстояла ее опознать два трупа, которые по словам Виктора Алексеевича, работника морга, находятся в очень ужасном состоянии и смотреть слабонервным лучше не стоит. Вот поэтому Рина и пошла одна, оставив бабушку на улице, дышать свежим воздухом, сидя на лавочке. — Узнали? — голос какой-то не живой, да и он весь сам не особо хорошо выглядит. Простынь сползает, открывая вид на обгоревшее, обезображенное лицо покойника. Мало что можно разглядеть в этом кровавом месиве, но ей это удается и в этом изуродованным трупе она узнает свою мать, некогда красивую и еще такую молодую женщину. А если она тут, значит на следующей каталке должен быть ее отец. Вот только дальше идти не хотелось. От этого вида стало плохо, перед глазами все поплыло, затошнило, а из глаза потекли слезы. — Мамочка, — в мертвой тишине, в прямом смысле этого слова, раздался ее крик, которые был неузнаваем, словно кричал кто-то другой. Кто-то другой упал на тело и прижимал к себе, не боясь испачкаться в крови и саже. Словно все это происходило не с ней, а с кем-то другим, но только не с ней. — Возьмите себя в руки, нужно идти дальше. Грубо оттолкнув от трупа девушку, он снова накрыл его простыней и направился к соседней каталке. Снова те же самые махинации и ее взору открывается еще более устрашающая картина: все в крови, отсутствовала правая часть лица, ухо вовсе было оторвано — но и тут Рина без ошибочно смогла понять, что перед ней ее отец. Собственный крик, крик работника, посторонние шумы и грохот — все это смешалось в одно, а перед глазами очертания помещения поплыли и девушка даже не заметила как упала, больно ударившись затылком об какой-то выступ.

***

Слишком тихо. Даже для морга это было не свойственно. А запах? Где запах формалина, почему вместо него чувствуется ужасный запах серы? Рина не понимала, что происходит и где она. Девушка очнулась по середине какой-то небольшой опушки, усыпанной различными видами цветов. Она лежала под деревом, что было единственным во всей округи. Не было ни души. Но даже для такой погоды — пасмурной, даже, можно сказать, дождливой — было слишком душно, жарко. Где именно она находилась, Рина не знала, но очень хотела выяснить все. — Скучаешь по ним? Резко сев, девушка закрутила головой стараясь увидеть обладателя этого голоса, что так сильно ее напугал. — Вверху, — снова раздался немного грубоватый тембр мужчины. Повинуясь, Рина подняла голову и увидела на одной из толстых веток мужчину. Его странная внешность будто была ей знакома, но чего-то не хватало, и что-то вспомнить она никак не могла. — Так ты скучаешь по ним или нет? Его палец с длинным черным ногтем вытянулся, показывая куда-то вниз, она проследила и заметила два небольших холмика и две надгробные плиты. Могилы. И не просто ямы с трупами, а ямы с ее мертвыми родителями. Как она догадалась? Обе плиты гласили инициалы ее мамы и папы. — Очень, — сквозь слезы прошептала она. — А чтобы ты дала взамен на их жизнь? Что бы дала? Дала… Да все что угодно, лишь бы они были живы. Лишь бы увидеть снова их лица и улыбки. Услышать похвалу отца и попробовать мамин пирог, что каждый раз был приготовлен по-разному рецепту. Да все что угодно, но разве возможно их воскресить? — Разве теперь это важно? — Раз я спрашиваю, значит важно. Он посмотрел на нее непроницаемым взглядом и спрыгнул со своего места. Рина даже не услышала как он приземлился, она лишь увидела темный силуэт перед собой, заглядывающий прямо ей в глаза. О боже, его глаза! Таких она никогда не видела, только в книгах иногда читала — красные с вертикальным зрачком, как у кошки. — Я жду ответ. — А что нужно? Он усмехнулся и отошел на пару шагов назад, встав ближе к могилам ее родителей. — Твоя душа. Ты готова отдать ее мне, ради спасения родителей?