Сияющий

Есть у меня подруга… Она фанатичная читательница каких-то историй в интернете. И вот мне, парню шестнадцати лет, суют в руки несколько печатных листков и умоляюще приказывают прочитать. Мол, ей интересно моё мнение по поводу языка, стилистики и прочее… Урок биологии. Сижу, читаю, захватывает… Какая-то сопливая история про романтику, но тем не менее действительно интересно. И я был доволен «языком, стилистикой и прочим» до тех пор, пока не понял, что история далеко не безобидна в плане эротики. И тут мне пришлось совершить ещё одно открытие – не самое радостное… Вообще-то, я по жизни не очень внимательный и шустрый. Я немного висну иногда, меня легко обмануть, да и вообще я недогадливый. И я гуманитарий – откровенный. Уже решил, что поступать в этом году буду на филологический – причём русское отделение. Поэтому ко мне эта подруга и подъехала с просьбой – сама-то она экономист. Так вот об открытии. Как-то в течении всей истории я не замечал, но… Когда в постельной сцене… В общем, оказалось, это история про геев… Сначала я захотел прям посреди урока встать и показательно кинуть подруге на парту эту… фигню. Потом подумал, что лучше тихонько передать. Но тут проснулось… Наверно, это совесть проснулась, и я подумал, что ведь пообещал ей проверить и наверняка она меня предупредила, а я как всегда не услышал… В общем, в результате, я дочитал до конца. После урока ко мне подлетели с сияющими глазами: — Ну, как тебе? — Э… Ну как… История-то про этих… Ну… Ты меня поняла… — Ну да, это же слэш, там в начале написано. Я такого слова даже не знаю! Эх… Почему-то мне тут же вспомнился постулат государственного права – незнание закона не освобождает от ответственности… — А, ну да. Язык мне понравился, ничего так… А это чьё? — Моё! Обана как. То есть моя подруга увлекается этими вещами… Как бы мне не подпасть под дурное влияние? А она продолжает добивать: — Но я ещё плохой пИсатель! – Она всегда делает ударение именно на эту букву. Ни разу не слышал, чтоб она сказала правильно. У неё и Пушкин пИсатель, и О.Генри, и журналисты, и она сама. – Но вот есть люди, они такие вещи потрясающие пишут – это просто закачаешься! Я тебе сейчас на информатике покажу! Тут я действительно испугался. Это что же получается, мне сейчас придётся читать кучу историй про всяких там… Охохох. Я попытался отбрыкаться. Сказал, что мне надо историю делать, у меня оценка плохая выходит… Но мне громогласно заявили: «Харэ ботанить» и потащили показывать сайтик. Этого я боялся неимоверно. Я люблю красивый слог сверстников и опасался, что подсяду на это как на наркотик. Это и произошло. Поэтому теперь я являюсь постоянным посетителем этого сайтика. К сожалению, большинство прекрасных авторов пишут тот самый страшный слэш. И поэтому я теперь ещё и читатель слэшевых ориджиналов… Так и случилось, что геи – пусть в рукописном виде – слились с моей жизнью, и я стал относиться к ним даже с каким-то сочувствием. Более того, я теперь чуть ли не в каждом мужчине вижу гея. На самом деле, это ужасно, потому что я и себя начал ловить на мыслях… Да. Ладно. Неважно… Я сейчас болею. Точнее, болею не в полном понимании этого слова… Просто меня врач почему-то оставила дома, хотя у меня почти никаких жалоб и не было. Поскольку я бездельничаю, мать меня рекрутировала забирать сестру из школы. Поэтому я сейчас стою на чужом школьном дворе – мы учимся с сестрой раздельно – и жду, пока мелкая выйдет. Школа у них в виде буквы Н и вход находится на перекладинке, между двух рожков. И к тому двору, где я стою, выходят окна рекреаций. Урок уже закончился, и я наблюдаю за высыпавшими на переменку ребятами. Забавная планировка школы. По обе стороны рекреации туалеты, и в них тоже окна. Я даже вижу двери в кабинки. В мужском туалете на втором этаже два, кажется, старшеклассника стоят и что-то друг другу показывают в телефонах. И тут… На самом деле, ситуация, которую я сейчас опишу на редкость глупая, но… Через рекреацию бежит парень и прямо-таки влетает в туалетную комнату. Перед дверью он высоко подпрыгнул и подогнул ноги, так что действительно влетел. Русый, в светлой рубашке, серых узких – но не в обтяг – джинсах и больших белых кроссовках. Парнишка опустился на пол в десятке сантиметров от стоявших в туалете. И эти два пацана тут же убрали телефоны и повернулись к нему. А он начал живо что-то рассказывать, ярко, весело. На него было невероятно радостно смотреть – на этого парнишку, – а слушать, наверно, вообще одно удовольствие. Вот и я говорю, ситуация глупа до безобразия. Я стою и любуюсь, как три парня разговаривают в туалете… Но просто этого парнишку надо было видеть. Он сиял. Он был невероятно харизматичен. Трое вышли в рекреацию, и к ним – нет, не к ним, а к нему – подошли какие-то девчонки и он продолжил свой рассказ. Его слушали, ловили каждое слово... Блестящий мальчик! Пожалуй, в этот самый момент я понял, что пол действительно не важен. Я влюбился? Да нет. Я был очарован – вот верное слово. Тут парнишка вскочил на подоконник. Его начали тянуть за руки, а он только смеялся. Он обернулся, увидел меня и помахал рукой, я сделал то же самое в ответ. Я не знаю, быть может, у него хорошо прошёл день. Может, он получил пятёрку по физике. Может, брат родился. Может, мама на обед блины приготовила… Мне было это совершенно неважно. Он просто дарил всем своё счастье, и мне тоже – тому, кому оно сейчас так необходимо в связи со всеми этими экзаменами. Он уже ушёл от окна, но я всё ещё был полон этого светлого искрящегося чувства. К сожалению, я не обладаю тем нежным и чудесным слогом, который подошёл бы под описание моих тогда чувств и самого незнакомца. Я не забыл этого парнишку. Каким-то образом я даже смог запомнить его лицо, хотя обычно память у меня дырявая. И мы с ним встретились ещё раз. Я, совершенно измученный, шёл домой после одного из ЕГЭ. И тут я вижу, как это маленькое солнышко идёт по другой стороне улицы. Он был в наушниках и вряд ли слышал, что творится вокруг. Я никак не мог упустить возможность знакомства с ним. Я стараюсь не перебегать дорогу в неположенном месте или на красный. В конце концов, если тебя собьют на пешеходном переходе – получат по заслугам. Но сегодня и сейчас у меня не было времени искать переход. Я просто рванул через дорогу, даже почти не смотря по сторонам. Он шёл, с улыбкой слушая музыку, даже чуть-чуть подпевал. Я немного обогнал его и помахал рукой. Он удивлённо вытащил наушники и, видимо, выключил плеер, не доставая из кармана. Хотя он был очень удивлён – его остановил совершенно незнакомый человек – он мягко улыбался и явно был рад бы познакомиться. Я тут же начал разговор: — Привет! Тебя как зовут? Когда я рассказывал потом об этом своей подруге – которая как-то очень быстро после случая с сайтиком стала лучшей – она смеялась и не переставала повторять, что я наивный идиот. Он ответил: — Вадик. А тебя? Так мы и познакомились. Я сразу рассказал, как увидел его в первый раз. Он даже вспомнил меня. Оказалось, Вадик действительно в девятом классе и, как и я, сдаёт сейчас экзамены. Его эта ГИА не особо волнует, потому что он собирается оставаться в школе доучиваться. Кстати, хотя он в девятом классе, он младше меня только на год. Я скороспелый, а он наоборот, поздно в школу пришёл. Мы говорили о школе, потом переключились на любимую музыку, потом на книги, потом на наше будущее. Он собирается на исторический. Я очень удивился – Вадик не похож на человека, готового погрязнуть в цифрах и именах. Я сдаю ЕГЭ по истории, и для меня это не очень-то легко. Но он сказал, что история даёт понимание жизни и делает жизненную почву твёрдой – есть от чего оттолкнуться. Я, если честно, не понял, о чём он, но звучало это круто. Он спросил, занимался ли я каким-либо спортом. Я сознался, что было дело, хотя я не люблю об этом говорить. Бальные танцы. Я не особо горжусь своими успехами в них, хотя бы потому, что и гордиться особо нечем. Вадик с удивлением ответил: — Они же все худые до жути. Мне осталось только вздохнуть. — Поэтому я и не стал хорошим танцором. Я был слишком неуклюжий, да и моя квадратность совершенно не подходила. Сам Вадик любит роликовые коньки. Причём он с довольным видом похвастался, что умеет делать кучу всяких трюков. Я от души порадовался за него и даже немного позавидовал: я всегда очень боюсь учиться всяким крутым вещам, хотя тоже уважаю ролики. Вадик сказал, что это дело привычки и тут же вызвался меня учить. — Вадь… Это не самая хорошая идея. — Почему же? Искреннее удивление. Ну как почему – я действительно дико неуклюжий! — Может, ты просто мне покажешь, а я повосторгаюсь? В конце концов, так будет лучше и для моих непоявившихся синяков и для него. — Ну, договорились. Тут мы как раз доползли до перекрёстка, неподалёку от которого оба жили. Я хотел было сказать «пока», но тут он мне говорит: — Так, давай завтра в двенадцать здесь. С роликами и сменной обувью, окей? Я совершенно опешил от такого предложения. Я, на самом деле, уже хотел идти домой плакать, что вряд ли его когда-нибудь ещё вот так увижу… — А… Давай… — Вот и хорошо! Вадька ослепительно улыбнулся, хлопнул меня по плечу и побежал по переходу во весь дух, потому что зелёный человечек уже мигал, а ждать парнишке не хотелось… Я рассказал о случившемся подруге. Она отреагировала весьма интересно: — А зачем ты вообще к нему пошёл знакомиться? — Он был... Классный. — Вооооот как?.. И тут она растянула на лице свою фирменную улыбо-ухмылочку. Это мимическое произведение искусства всегда означало, что где-то здесь есть слэш. И я понял, к чему она ведёт. Что я… В него… — Нет-нет-нет-нет!! О чём ты думаешь! Ты что, нет, он же не гей! — Откуда ты знаешь? — Ну а как иначе?.. Тут улыбочка стала ещё хитрее. — А ты заметил, что не себя защищаешь? Тут я застыл. И понял, что оспаривал не тот факт что я «того», а тот факт, что Вадька «того»… — Ну что, милый… Да ты влип. Как я за тебя счастлива!!! – На мне повисли и начали пищать и визжать от восторга. Порой мне кажется, что она геев любит больше, чем натуралов. Хотя у неё и нет ни одного знакомого гея. Или уже есть?.. Одно я понял точно: не надо было рассказывать про нашу с ним завтрашнюю встречу. Она тут же сделала вывод, что я Вадьке тоже понравился, и он хочет продолжить наше общение и довести всё вообще чуть ли не до свадьбы. Её послушать, так у нас и дети, и внуки будут… Радует одно: я не сказал, где именно и во сколько мы встречаемся. Потому что уверен на все пятьсот процентов: она бы следила… Встреча наша прошла ещё веселей, чем я предполагал. Мы пошли на рампы. Сначала Вадька сам красовался, а потом вздумал учить меня. Благо, вокруг не было ни души – все уже разъехались по лагерям и прочим дачам. А те, кто не разъехался, почему-то гулял в других местах. И вот я, стараясь не показывать, насколько боюсь съезжать с этой жутко крутенной горки, забрался наверх и таки-съехал. У меня было ощущение, что я почти падаю вертикально вниз, а ролики уже выше самой головы, и я начал тормозить, хотя Вадька категорически запретил мне это делать и даже порывался свинтить тормоза вовсе. Когда мне всё-таки повезло доехать до конца этой жути, я чуть не грохнулся, и спас меня только сам Вадька, вовремя схвативший за руку и потянувший в сторону скамейки. Это помогло удержать мне равновесие и не расплакаться от облегчения. Какой я всё-таки мямля… Вадька обиженно сел рядом и заявил, что он смог съехать с этой конструкции не падая только на шестой раз. Разумеется, он просто меня так поддерживал, чтоб я особо не расстраивался. И мне было приятно, хотя я и досадовал на свою неуклюжесть. Потом мы закинули ролики в рюкзаки и потопали гулять… Как-то через недельку мы зашли к нему в гости. На стенах висели плакаты с героями каких-то игр и несколько карт России. Точнее, сначала княжества, потом царства и так далее. Это меня дико заинтересовало и я, в том числе с целью повторить всё перед экзаменом, начал изучать карты, пока Вадька колдунствовал на кухне. Когда он зашёл, я радостно высказал ему, как это всё круто и какой он суперский, если так любит историю и даже… В это время Вадька осторожненько расставлял чашки на столе. Но вдруг... Точнее, как это было. Я смотрю на аккуратные движения Вадьки, сижу и восторгаюсь: — Это невероятно, и ты, наверное, уже это знаешь историю России, как свою собственную биографию? И… Миг – и меня завалили на кровать, прижимая всем телом. Как он смог так быстро метнуться в мою сторону? Я даже не заметил самого движения! Но факт остаётся фактом. Я распластан поперёк не очень-то широкой кровати девятиклассником, а он поставил локти по обе стороны от моей головы и тихо улыбался в нескольких сантимерах от моего лица. Так. Ну, допустим, в ориджах всегда так – герой валит другого и начинает… Но есть одно маленькое но… Я выше и, на самом деле, сильней. Кое-кто этого не учёл. Тут меня ласково чмокнули в губы и сказали, что родители сегодня дома не ночуют, потому что только днём уехали на машине отвозить брата к бабушке в ленинградскую область, так что… — Может, обойдёмся без чая? Мне не хотелось философствовать из серии «зачем», «разве он гей», «и чё мне потом делать»… Когда в крови бушует тестостерон – не до этого. Мне просто хотелось… Вадьку. И не снизу. А – как это опять же в ориджах… быть в нём, хехе. Кажется, во мне просыпается что-то недоброе. Я поцеловал Вадьку. И, пока отвлекал его этим, сменил диспозицию. Теперь я был сверху, а ему предстояла участь «отзывчивого тела». Значит, родители днём уехали. Значит, только завтра будут. Хн. Кажется, Вадька не против нового соотношения сил. Он бойко начал расстёгивать пуговицы на моей рубашке… К сожалению, я не обладаю тем нежным и чудесным слогом, который подошёл бы под описание моих тогда чувств и самого Вадьки. Мы решили не вдаваться в причины и подробности, мы просто проводили время вместе и были неимоверно довольны и счастливы. Однажды он обмолвился, что был очарован моей кажущейся неуклюжестью. Я не понял, почему кажущейся, правда... Мы давно разбежались, конечно. У меня есть невеста, и мы уже присмотрели квартирку. А Вадька встречается с моей подругой – той самой. Просто однажды мы с ним поняли, что наши отношения себя исчерпали – и тогда расстались. Или даже не так… Я не знаю, как точно обозначить сам «финиш». Просто как-то мы сидели у меня в комнате, смотрели… а не помню что. И чуть ли не хором сказали «а давай больше не будем»… Оба не закончили фразу, но оба всё поняли. Мы с ним видимся очень редко и мельком. Но я всё равно буду помнить Вадьку – до последних дней. И помнить я его буду не стонущим подо мной от удовольствия, не крутым парнем на рампах, а таким, каким увидел его в первый раз – сияющим, ярким, летящим!