Натуральный брак в искусственных условиях

Едва выйдя из метро, Тони попал под проливной дождь. Так как днем было не так уж прохладно, Тони не стал надевать куртку, ограничившись теплой кофтой. Замечательно получилось! Кофта промокла до нитки, а вслед за ней и рубашка, и джинсы, и ботинки, и, кажется, нижнее белье. Оглянувшись по сторонам, Тони заметил, что он не единственный неудачник на сегодня, проигнорировавший прогноз погоды. Глаза выхватили омегу в легоньком пиджачке, который клацал зубами и мужественно шел вперед. Ну, зато у него пиджак был модный. Тони старался не думать о том, что представлял из себя: волосы-сосульки, прилипшие к телу тряпки. До дома было всего ничего. Тони подбадривал себя, говоря, что остался последний рывок, когда его окликнули. Тони посмотрел в сторону дороги, откуда звучал голос, и увидел Джеффри, выглядывающего в открытое окно джипа. - Энтони, садитесь, я вас подвезу. - Тут чуть-чуть осталось, а я совсем мокрый, - Тони уже видел дом. - Ну честное же слово! - воскликнул Джеффри и открыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Пришлось залезать внутрь автомобиля и несколько раз извиняться за струи, стекающие на сиденье. Тони не сомневался, что, когда он встанет, под ним останется целая лужа. Дорога до дома заняла минуту, еще пять секунд Тони вылезал из машины. Джеффри уверял, что сиденье не стоит такого бурного сожаления, но Тони действительно было искренне жаль автомобиль, пусть сесть в него и было чужой инициативой. - Вы очень добры, - сказал Тони, прощаясь с Джеффри у дверей. Сосед только хмыкнул: - Бросьте, такая мелочь. Биллу следовало бы обеспечить вас автомобилем или самому подвозить. Тони только смущенно улыбнулся в ответ. Рассказывать почти постороннему человеку о делах семейных было не в его стиле. А дела семейные, к слову, шли натужно и со скрипом. Так и хотелось взять масла и смазать то, что скрипело больше всего, а именно — взаимопонимание и психику Билла. Все-таки Тони был прав, и Фреду не стоило усердствовать с откровениями. Но откуда же Фред мог знать, что Билл немножко неосведомлен? С кухни разносился запах сэндвичей, пасты и грибов. Тони потянул носом и отметил восторженную реакцию желудка. Билла абсолютно точно не было дома весь день, а значит, еда была заказной. Но любая забота приятна — с этим не поспоришь, а если и поспоришь, то соврешь себе. - Привет, - супруг, еще в пиджаке, вышел из кухни, что-то дожевывая. - Ужин? Тони согласно кивнул. Есть он хотел так, что от одной мысли о сочных прожаренных грибочках в соусе внутренности сводило судорогой. Наверно, желудок не мог поверить, что, оставленный без обеда из-за суматохи на работе, он обретет счастье дома. - Да ты весь мокрый! - Билл вгляделся в мужа в темном коридоре. - Вот черт, Тони! Почему я за тобой не заехал? - Потому что я сказал не заезжать, - ответил Тони. Билл не слушал. Он, сердито велев Тони снимать обувь, скрылся в ванной. Зашумела вода, а Билл вернулся с полотенцем. - Иди в ванную. Я пока налью тебе чай. Предложение было более чем разумным. Тони, трясясь от холода, с третьей попытки стащил обувь и пошлепал мокрыми носками в ванную, оставляя позади себя след. Пока он боролся с одеждой, снимающейся так мерзко, словно это была не одежда, а змеиная кожа, вода набралась до середины ванной. Тони повесил выданное полотенце и со вздохом облегчения погрузился в горячую воду. Вот он — рай! Тепло и блаженство. Еще бы и чай сюда кто-нибудь добрый принес, рай заслужил бы почетное звание рая номер один среди прочих. Не успел Тони подумать, как дверь открылась. И как он умудрился забыть ее закрыть? На пороге объявился... Ну кто же еще мог объявиться, кроме мужа? Не Арчи же. Билл держал в руках чашку с дымящимся напитком, на блюдечке лежало сдобное печенье, которое Тони купил вчера. От вида какого-никакого перекуса желудок мяукнул, а Тони машинально прижал колени к груди и застыл в этой позе. Он. Был. Голым. Голым в одном с Биллом помещении. От одного этого мозг выключил опцию «думать» и самостоятельно решил отформатироваться. Билл понял то же самое только после того, как поставил на край ванной чашку и блюдечко. Он уставился на Тони; тот вцепился в колени, как умирающий в последние мгновения жизни. Кажется, не только у Тони отключилась важная опция в голове. Громко текла вода. Тони, пока выдалась такая возможность, рассматривал ушедшего в прострацию мужа: разворот плеч, глаза, вену на шее и уже пару раз дернувшийся кадык. - Э... Я... - Билл потерянно задохнулся. Все то обнаженное, что выглядывало из воды и что Тони не мог скрыть, было опалено голодным взглядом, от которого у Тони мурашки пробежали нестройным табором от плеч до копчика. - Вот же... - Билл дернулся по направлению к Тони и тут же замер... - Ты такой... - Мокрый? - глупо подсказал Тони, следя за кадыком, который опять судорожно дернулся. - Нет, - Билл облизал губы. Тяжелый взгляд напрягал и одновременно вызывал жар. Ненормальный жар. Температура тела поднималась самопроизвольными толчками: первыми заполыхали губы и уши. Так пожирали глазами, когда хотели. Нет, даже не хотели — вожделели. - Я... Я лучше... Билл вышел из ванной так стремительно, что Тони даже моргнуть не успел. Он продолжал сидеть и только через минуту, а может, больше — он не считал — понял, что пялится на дверь и чего-то ждет. Часть Тони выдохнула и вытерла пот со лба, разжимая руки и освобождая ноги от захвата; другая часть невесело хмыкнула и сообщила, что Тони будет ходить в девственниках до следующего пришествия. Как же было жарко! Наверно, следовало окатить себя под прохладным душем: Тони чудилось, что от волнения он вспотел от корней волос до кончиков ногтей на пальцах ног. Вылезать из ванной было то ли неловко, то ли... Тони неторопливо доел печенье до последней крошки и закутался в полотенце. Сердце билось о ребра так, будто Тони собирался прыгнуть с парашютом, а не покинуть зону комфорта и совершить короткую пробежку до спальни, где находилась одежда. Билл заносить ее не стал: видимо, в первый раз не подумал, а во второй не рискнул заходить — одного путешествия хватило. Теперь Тони нужно было расплачиваться за «предусмотрительность». Выдохнув, Тони решился. Это был всего лишь поход в полотенце до спальни, а не набег на террористов с перочинным ножиком. Судьба сегодня любила шутить. Тони столкнулся с Биллом, когда тот выходил из комнаты. - А... - Тони впечатался в стену, стараясь прошмыгнуть мимо мужа. Глаза, жившие своей жизнью, выхватывали руки мужа; мозг, наверно, получивший воспаление, отчего-то вообразил с этими руками пару непристойных картин. Ужас какой! - Я... Вечер пауз. У кого-то были вечера высокой поэзии, у кого-то — ночи музеев, у кого-то — дни распродаж, а у Тони с Биллом был вечер пауз. - Ужин на кухне, - сообщил Билл, откашлявшись и взяв себя в руки. Он упорно пытался смотреть Тони в лицо и выглядел так, будто совершал второй за день подвиг. - Одевайся и приходи. - А? Двадцать три года не знать, что такое альфа. Тони смотрел фильмы, где омег припечатывали к стенам и жадно целовали. Тони на таких моментах обычно кусал нижнюю губу и пускался в дебри отчаянной зависти. Зависть — это плохо, зависть — это очень плохо, но попробуй остаться равнодушным! «Ты же хочешь, чтобы он набросился на тебя?» Нет-нет-нет, Тони не хотел, конечно! - Почему ты считаешь себя хуже других омег? - вдруг спросил Билл, видимо, не найдя другого времени, чтобы поговорить. - Не надо об этом, - лучшее решение всех проблем — это рассматривание пола. - Надо, Тони. Все те альфы, которые когда-то обидели тебя, оскорбили или смеялись над тобой — они такие кретины! Это не лечится. - Не надо об этом, - Тони не мог говорить о тех унижениях, после которых сидел в комнате и стеснялся прийти в школу. - Тони, давай ты будешь верить мне, а не каким-то недалеким соплякам. Ладно? Билл смотрел невероятно серьезно. Не верить ему было невозможно, пусть от воспоминаний и стало не по себе. Тони хотел бы увидеть со стороны то, что видел Билл; увидеть себя незамутненным субъективностью взглядом; увидеть то, что видел человек, не стесненный обязательствами друга врать, сохраняя чужую самооценку в целости. - Тони, давай поговорим об этом. О твоих... - Нет! Ни за что, Билл! - Тони проскользнул мимо мужа в комнату. - Выйди, пожалуйста, я хочу одеться. Дверь спальни резко хлопнула. Тони быстро нырнул в одежду и поправил гномов на столе. После ужина, за которым обсуждалось что-то незначительное и далекое, как горизонт, Билл ушел в гостиную. Он спал там вот уже восемь дней, с тех пор как вернулся из самопровозглашенной командировки. Тони было одиноко в спальне, но предложить Биллу вернуться он пока почему-то не мог. Билл же не требовал и прав на кровать не заявлял, тихо и смиренно продолжая коротать ночи на диване. А еще каждый вечер вот уже восемь дней происходило одно и то же. Тони лежал с закрытыми глазами и мерно дышал, имитируя сон и меньше всего желая засыпать. По комнатам они с Биллом разошлись около часа назад, а значит, вскоре должна была появиться фея-целитель с волшебным снадобьем. Тони чуть улыбнулся и тут же приказал себе лежать спокойно. Восемь дней получалось, и сегодня нельзя было испортить момент. Фея появилась через несколько минут. Тони слышал, как открылась дверь. Над ним склонились, убрали волосы с шеи. Раздался вздох, и метку смазали прохладным гелем. Билл, полагая, что Тони спит, каждую ночь втирал ему в шею какую-то чудо-мазь; даже средство, выбранное Тони, действовало медленней и хуже, а Билл не иначе как с фармацевтами и врачами проконсультировался. Метка его стараниями почти зажила, приобрела три дня назад ровный розовый оттенок и почти перестала болеть. Пощипывала, но все реже и реже. Сегодня — так вообще ни разу не напомнила о себе. Билл наклонился чуть ниже, коснулся губами губ Тони, неслышно провел рукой по волосам и вышел. И как после такого можно было заснуть? Как Билл не слышал отбивающее чечетку сердце? Тони вздохнул. Большая постель для него одного была слишком неуютной.

***

Дэн согласился попозировать, и Тони, вооружившись фотоаппаратом, потащил друга в парк. Фотогеничность Дэна зашкаливала, яркие черты отменно смотрелись в кадре, а парк предоставил кучу мест для заднего плана. Тони радовался каждому снимку. - Да у тебя талант! - Дэн рассматривал себя и восхищенно охал. - Нет, я не нарцисс, но ты реально талантлив. Почему ты не занимаешься этим профессионально? - Лечить животных мне нравится больше, - Тони улыбнулся, отбирая фотоаппарат и любовно укладывая его в сумку. День был чудесен. - А фотография — это хобби. - Ничего себе хобби! Тебе надо работы на конкурсы отправлять. Лечи животных на здоровье. Кто тебе мешает?.. Эй, Швеция, собака, а ну не несись! Швеция разочарованно тявкнула и проводила взглядом белку, пулей взлетевшую на дерево. - Билл говорил тебе про юбилей? Пять лет его самому первому кафе. Это, кстати, тут недалеко. - «Мечта»? Да, говорил. Тони вчера вечером уведомили о юбилее и намекнули, что хозяину и семьянину негоже будет появиться на празднике без пары. Когда Тони перестал жевать, Билл воткнул в колбаску вилку и заявил, что потащит Тони силком, если тот вздумает бросить его один на один с журналистами и собственным коллективом. Юбилей должен был нагрянуть в ближайшее воскресенье. Тони нервничал. На мероприятиях он бывал только в своей клинике, и то — пару раз. Все же будут смотреть на супруга начальника, так? Благо, что до судного дня было еще пять суток. Тони мог подучить мантру «Все будет хорошо, псих несчастный». - Может, - Дэн подмигнул, - я сумею затащить тебя в салон? М? Никаких извращений — только сделаем тебя поярче. Стрижка, покраска. Не обижайся, но волосы — это добрая треть образа, а твой природный цвет... тусклый. - Перекраситься? - переспросил Тони. - Ты хочешь, чтобы я перекрасился? - Ага,- Дэн кивнул. Затем подумал и еще раз кивнул. - Велю стилисту сделать из тебя конфетку, чтобы на юбилее альфы сожрали Билла от зависти. Как идея? Ну да, конечно же Билла сожрут. Эх, Дэн, каким же он был неугомонным оптимистом.