Натуральный брак в искусственных условиях

Билл умел держаться на людях. Харизматичный альфа, веселый приятель, дружелюбный компаньон, хваткий руководитель. Тони смотрел на мужа со стороны, смотрел на то, как с ним общались подчиненные и журналисты, как он улыбался, становясь центром всеобщего внимания, как подмигивал Тони с импровизированной сцены, как уверенно поднимал бокал и благосклонно кивал. Он поцеловал папу в щеку, дернул Дэна за хвост, что-то тихо сказал беременному секретарю. На него смотрели, его слушали. Может, далеко не все гости любили его, но Тони видел, что к нему прислушиваются. Он завладевал вниманием, как вирус, и отпускал его только тогда, когда ему самому было нужно. Наверно, только такие люди и могли быть хорошими начальниками. С этим даром рождались или его приобретали в каком-нибудь учебном заведении? Тони представил себя на месте Билла и понял, что его бы даже не заметили на этом празднике жизни. Публика — не его конек. Его скорей бы стошнило от стресса, когда бы он встал перед залом произносить речь, и ему бы точно не аплодировали так, как аплодировали Биллу. Вот Дэн — да. И Рональд, и Элмер. Они — активисты, приковывают взгляды и вполне могут управлять толпой. Наверно, это семейные черты. Даже отец Тони не вызывал такого чувства, как Билл в кругу коллег. Филипп скорей был бы молчаливым, холодным наблюдателем, чем улыбающимся гвоздем программы. Отцовская отстраненность Тони явно передалась, потому как он предпочитал находиться в стороне и попивать шампанское, пытаясь игнорировать любопытные взгляды репортеров и делая самое вежливое выражение лица на свете. - ...и спасибо вам всем, что помогли мне выстроить эту маленькую империю. Те, кто работает у меня недавно — добро пожаловать. Также я хотел бы выразить отдельную благодарность родителям и брату. Если бы не их коллективная настойчивость, я бы, наверно, все так же сомневался в необходимости построить свою «Мечту». Все знают, какая конкуренция в ресторанном бизнесе, верно? Поэтому спасибо им. Тони захлопал вместе с остальными. Странно, но он вообще никого не мог представить на месте своего мужа, кроме Билла. Сейчас он представить даже кого-то роднее не мог. По идее, они жили вместе несколько месяцев, были знакомы несколько месяцев, но Тони знал об этом человеке больше, чем о собственных родителях. Он знал, сколько ложек сахара класть в кофе мужа утром, и что тот любит полежать лишнюю пару минут, а потому ставит два будильника; что Билл терпеть не может заправлять кровать, но любит печь панкейки и иногда выпекает домашнее печенье; что он любит Азию и хочет построить ресторан в Чайна-таун; что он сексуально потягивается и любит, когда Тони ходит в его вещах. И еще, и еще, и еще... - ...И я бы хотел выделить еще одного очень важного для меня человека. Вы уже знаете его — это тот обаятельный блондин, что стоит около стола с пирожными, - на Тони тут же обратились десятки взглядов, и он сжал бокал покрепче, чтобы не уронить. - Мой муж — Тони Марлоу, - можно было расцеловать Билла хотя бы за то, что он даже в речи не назвал его полным именем. Тони вообще не думал, что его будут как-то затрагивать в этой речи. - Мы еще молодая семья — всего около полугода вместе — но именно благодаря моему мужу я решил расширить сеть кафе. Он меня вдохновляет. Тони, иди сюда. Тони старался не думать о том, что все сейчас сканируют каждый его шаг. Он смотрел на Билла и шел к нему, а тот ободряюще кивнул. Тони ни разу не запнулся и не споткнулся, хотя мысль, что он может феерично полететь носом вперед, мелькала. Билл взял его за руку и продолжил говорить. Тони покрепче сжал ладонь мужа, погладил большим пальцем кисть, чтобы как-то выразить благодарность тем теплым словам, что Билл адресовал ему.

***

- Вы покупаете вещи в «Клод и Лаури»? - Ох, какая стрижка. У вас личный парикмахер? А мой жалеет денег. - Вы такая восхитительная пара с мистером Марлоу, Тони! И никто ни словом, ни полусловом даже не намекнул, что в Тони что-то не так. Никто не одарил косым взглядом. Те, кто не хотел разговаривать, просто стояли в сторонке, но Тони даже в туалете не слышал грязного шепота. Он понимал, что тот есть или будет, потому что жизни на публике не бывает без завистников, но, рассматривая себя в зеркале, то приближаясь к нему, то удаляясь от него, поворачивая голову, Тони видел обычного парня. Не красивую фотомодель, естественно, но... Почему про него раньше говорили гадости? Или он, запрограммировав себя на них и не ожидая ничего хорошего, только их и слышал? Он нравился Биллу — красивому, умному, ревнивому и вспыльчивому. Он понравился его подчиненным. Может, кто-то и лебезил, но ведь не все же подряд. Быть может, стоило выбросить из головы папины «ты не очень хорош собой, дорогой»? Тони давно не верил ни единому слову родителей, а Блейк и вовсе был весь сотворен искусственным путем, чтобы иметь хоть какое-нибудь понятие о красоте, которой он так кичился. - Эй, ты долго. Едва выйдя из туалета, Тони попал в руки явно оголодавшего мужа. Голод был специфическим. От Билла пахло шампанским и креветками, вперемешку с одеколоном. Тони вдохнул коктейль ароматов и выдохнул уже в комнате для персонала. Дверь сзади многозначительно закрылась, а Тони познакомился поясницей сперва с краем стола, а потом спиной с обивкой дивана. Он ойкнул, падая вниз, и тут же оказался придавлен сверху. Губы Билла жадно рыскали по шее в поисках места, которое они еще не облизали. Тони, дезориентированный и экстренно пытающийся понять, что делать дальше, скользнул руками по плечам Билла. Биллу руки Тони понравились в другом положении, и он завел их за голову мужу. Тони простонал в губы Биллу, вызывая улыбку у того. - Нравится? - шепнул этот коварный искуситель, восполняющий пробелы в знаниях интимной жизни своего двадцатитрехлетнего неумехи-супруга. Тони не понял вопроса. Он запрокинул шею, скреб пальцами по удерживающим его рукам. Если прелюдия так хороша, то каков секс? Думать об этом было плохой идеей. Билл коленом раздвинул ему ноги и прижался всем телом. Тони подавился воздухом, почувствовав, как две проблемы — Билла и его собственная — встретились на тесной дорожке. Это было слишком стыдно. В голову вернулась ясность и трезвомыслие. Тони попытался высвободиться, но сделал только хуже, проехавшись ширинкой по ширинке мужа. Тело пронзило острое, как соус чили, удовольствие. Тони вцепился в пальцы Билла, чередуя судорожные вдохи с не менее судорожными выдохами. - Билл... Господи... - Тони закрыл глаза, обнимая мужа ногами и к собственному позору, ужасу или счастью, пятками подталкивая Билла ближе, хотя первоначальная идея была прямо противоположной. - Мы можем пойти в зал. Этот гад издевался, не иначе! Тони подался вперед, едва не прокусил губу. Билл поцеловал его, и Тони издал вздох облегчения, когда тело мужа снова легло сверху и сделало толчок, имитируя движение. Руки Билла наконец-то отпустили его, но Тони даже поднять их не смог, хватаясь сзади за подлокотник и спинку дивана. - Мне стоит отпустить тебя? - в Билле в пик сексуального возбуждения просыпался какой-то вредный зверек. - Сволочь, - Тони чувствовал, как глаза щиплет от растекающейся подводки, - только попробуй! - для убедительности Тони ударил мужа пяткой. Наслаждение подкатывало теми же толчками, которыми Билл сопровождал их слишком тесные объятия. Тони никогда не знал, что способен так извиваться и хрипло стонать, как актер из хорошо всем известных фильмов, вскрикивая, когда было чересчур хорошо. Он забыл о том, что за дверью могли пройти люди, что он ведет себя распущенно, что о нем подумают родители Билла, если поймут. В ушах шумело. Тони вообще ничего не слышал, кроме дыхания Билла и собственных жалобных стонов. Под конец Билл почти грубо подхватил Тони, усаживая на диван, еще шире раздвинул ему ноги и сжал ягодицы так, что на тех должны были остаться синяки от каждого из пальцев. Тони почти зарыдал, кусая одну руку, а второй хватая Билла за волосы. Тело пронзило тысячами иголочек, Тони на мгновение потерял связь с реальностью, а после пришло состояние неги. Хотелось уснуть прямо на этом диване, лишь бы никуда не идти и ничего не делать. Они завалились обратно на диван, восстанавливая дыхание. У Тони слипались глаза. Он закрыл их и периодически облизывал пережившие засуху губы. Язык коснулся маленькой ранки с внутренней стороны — все-таки прокусил. Билл шевельнулся, целуя Тони в волосы и обнимая одной рукой. На Тони же накатывало осознание того, что они сделали, и ему очень хотелось сжаться в комок. - Если ты решишь стесняться, краснеть и смотреть в пол, я тебя покусаю, - пригрозил Билл довольным голосом. Тони казалось, что стоит обернуться — и он увидит сытое лицо наглого хищника, которого покормили деликатесами. Билл, словно желая показать, что его слова с действиями расходиться не будут, укусил Тони за плечо. Тот дернулся и резко сел. Джинсы почти не пострадали, но сползли, а вот рубашка и жилет пострадали серьезней. Тони быстро-быстро оправил рубашку, придавая ей прежний вид и стараясь скрыть все помятости. Вернул рукавам одинаковую длину и уже собирался вставать, как его перехватили. Билл попытался заглянуть ему в лицо, но Тони готов был душу продать за способность проваливаться сквозь пол. Хотелось очутиться где-нибудь в душе, а после — под одеялом, чтобы утро сгладило вечернюю неловкость. - Тебе надо вытереть черное под глазами. Сейчас, здесь туалет есть. Идем. Тони ожидал, что Билл будет подшучивать, но тот вел себя вполне спокойно. Тони расслабился. Его довели до туалета, самолично оттерли влажной ваткой круги от подводки, сделав внешний вид поприличней, чем несколько минут назад. - Не нервничай, успокойся, - посоветовал Билл. - Мы — замужние люди. То, чем мы занимаемся в закрытом помещении — только наше дело. Это не общественное место, вся масса гостей в зале. Если здесь кто-то и прошел, пока ты обзывал меня сволочью, то только призрак отца Гамлета. Ему-то мы психику точно не сломали. Тони прыснул. Сердце постепенно успокаивалось и уже не пыталось приблизиться к скорости света. Билл выглядел расслабленно и совершенно по-домашнему. - Я страшно хочу пить, - шепнул Тони. Билл улыбнулся и повел его в зал. Никто не обратил на их возвращение никакого лишнего внимания. Только Дэн улыбнулся самой ехидной улыбкой из своего ехидного арсенала.