Отрывки жизни Лучшего Воина и Надежды Человечества

Капля чая попадает на стол. Мой взгляд устремляется вслед за ней, а затем инстинктивно рука смахивает каплю со стола. Неужели эта кружка треснула? Нет, она не могла треснуть. Это моя кружка, пью из нее только я, естественно, кроме меня ее никто не трогает. Если только Петра, когда утром расставляет посуду на стол. Да и то, такие дни бывают редко, обычно все встают вовремя и свои кухонные принадлежности берут сами. Но, все-таки, перестраховаться надо, вдруг, трещина дойдет до того, что кружка разломится на две части… Делаю последний глоток, после чего переворачиваю кружку и начинаю изучать ее дно и корпус. Вдруг мой палец нащупывает едва различимый разлом. Да, кружку кто-то разбил, после чего бессовестно поставил на место, наверное, опасаясь моего гнева. Надо бы найти этого человека… Поднимаюсь со стула, ставлю свою несчастную кружку на ее законное место. Почему-то, в последний момент я передумываю и беру ее с собой. Чтобы «преступник» увидел доказательство того, что кружка уже неисправна. Недолгую тишину шагами меря, выхожу из столовой и направляюсь искать свой элитный отряд. Ни единого звука, кроме стука небольших каблуков моих сапог. Как будто и правда все вымерли… Поворачиваю за угол длинного коридора… На меня налетает Петра, снося нас обоих. Мне не удается противостоять скольжению по полу, и через пару секунд я впечатываюсь спиной в стену коридора. Девушка быстро отпускает меня и отскакивает в сторону, при этом, не удержав равновесия, сама оказывается в невыгодном положении - ударяется головой о противоположную мне стену и в итоге скользит спиной по стене вниз, схватившись за голову руками. - А-а-ай, больно! – тихонько взвывает Петра и опускает голову, потирая ушибленное место правой рукой. Я выпрямляюсь. С Петрой можно и калекой остаться, если оказаться в нужном месте в нужное время. Делаю несколько шагов к девушке и останавливаюсь прямо перед ней, протягиваю в помощь свободную руку, одной я еще держу свою кружку. Толку ругать Петру? Делать мне нечего, отряд свой перевоспитывать. Эрена вполне хватает пока. Рал перестает прикасаться к своей голове и поднимает ее, встречаясь со мной взглядом. Девушка тут же вскакивает с пола, а затем совершает низкий поклон передо мной. - Прошу прощения, капрал! – громко выдает Петра, не изменяя своего положения. - Выпрямляйся уже. - Смерив взглядом провинившуюся, поправляю свое жабо, а затем и рубашку. Девушка принимает обыкновенное положение тела, тоже приводя в порядок свою одежду. Я протягиваю ей свою кружку. - Посмотри на нее. Петра берет кружку в руки и сначала озадаченно смотрит на меня. Затем Рал начинает вертеть ее в руках, внимательно осматривая ручку, стенки и дно. В последнем девушка, наконец, замечает трещину и переводит свой взгляд на меня, отдавая кружку обратно. - Вы ищете, чем починить вашу кружку или человека, который сломал ее? – сразу догадывается Петра, слегка наклоняя голову набок. - Починить ее невозможно, придется новую искать. А я ее не ломала, да и другие тоже вряд ли. Нет, они ее точно не ломали. Мне кажется, что никто не осмелится прикоснуться к вашим вещам без вашего разрешения, - девушка улыбнулась. - Тогда мне остается спросить об этом только Эрена. - Я забрал свою кружку из рук Рал и направился туда, куда шел прежде, в другой коридор. - Вы пока можете начинать утреннюю уборку, - сказал я до того, как скрылся за углом. - Так точно, хейчо! – донеслись до моего уха удаляющиеся слова Петры. Опять привычная тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов. В этой части штаба я быть не люблю. Сырость, повышенная влажность воздуха, резкая смена температуры, грязь, в конце концов. И в этой атмосфере живет Эрен… Надо чаще разрешать ему оставаться у меня на ночь. Коридор заканчивается, и начинаются ступеньки, ведущие в темноту. Я делаю медленные шаги, спускаясь вниз. Если тут упасть, одним переломом не отделаешься… Спустя пару минут я вступаю в подземелье. На стенах висят сопровождающие меня лампады. Хоть свету от них и мало, но достаточно, чтобы видеть дорогу. Слышу отдаленные голоса впереди. Неужели «кто-то осмелился прикоснуться к моей вещи без моего разрешения?». На словах это звучало бы грубо - называть тебя, Эрен, вещью. Но, признай, в остальном я полностью прав. Никто не смеет прикасаться к тебе без моего разрешения, не только физически. Ускоряю шаг. Голоса становятся громче, я уже могу различить слова и твоего собеседника. С тобой говорит… Микаса?! Кто додумался пустить в подземелье эту девчонку?! Мой шаг постепенно перерастает в бег. Я почти добрался до тебя. Выбегая к камерам заключения, в спешке ищу твою. Она должна быть предпоследняя. Камер в нашем подземелье не так много, так что найти нужную мне труда особого не составит. Я почти у цели. Следующая камера – твоя. Почти подлетаю к решетке и хватаюсь за нее одной рукой, чтобы не пролететь мимо. Мой взгляд устремляется к тебе… Кружка выпадает из моих рук и, будто в замедленной съемке, падает на пол, разбиваясь вдребезги. Осколки разлетаются на несколько метров, попадая и за решетку. Ты сидишь на своей койке и пораженно смотришь на меня. На твоих бедрах сидит Микаса, ее ноги свешиваются с кровати. Руки же располагаются на твоих плечах, а само тело девушки прижимается к твоему. Аккерман неохотно поворачивает ко мне голову, но не двигается. Видно, вы не ожидали моего визита. Мой взгляд возвращается к тебе и встречается с твоим взглядом. Такой привычный для меня цвет твоих глаз, который бывает лишь в таких моментах, когда у тебя возникает шок. Он темнеет у зрачка после того, как последний сильно сужается, превращаясь в точечку. Такой взгляд передает все твои чувства на данный момент. А я что? А я не знаю, что мне сейчас сказать. Никогда не думал, что окажусь в подобной ситуации, когда мне хочется расчленить не только Микасу, но и тебя вместе с ней. Странно ощущать боль в груди, что заставляет почти не дышать, при этом осознавая, что я к тебе сейчас чувствую. Непонятное чувство. Такого я раньше не испытывал. Ненависть… Но почему? Если смотреть объективно, ни Микаса, ни ты ничего криминального не сделали. Ну, подумаешь, объятия. Вы же не убили никого или тому подобное… Кажется, очкастая мне что-то говорила об этом. Она рассказывала, что ощущает небольшую ненависть к солдатам, которые проявляют какие-то положительные чувства к ее титанам. «Никому не позволено любить моих милашек, кроме меня самой». - Аккерман, пошла вон, - через пару минут молчания выдаю я. - К Эрену приходить без моего присмотра или присмотра членов моей элиты запрещено. Откуда ты достала ключи? Девушка не спеша отпускает тебя, встает на пол и выходит из камеры. - Прошу прощения, сэр, - кротко извиняется Микаса, проходя мимо меня и кладя ключи от камеры мне в руки. Мне показалось или... ты ухмыльнулась? - Ключи я взяла на этом месте, они лежали рядом с камерой. Наверное, кто-то оставил их тут, - продолжает девушка, останавливаясь недалеко от меня. - Ты не слышала приказа? Возвращайся в свою комнату. Через два часа жду тебя в моем кабинете. - Я оборачиваюсь к Аккерман. - Так точно, сэр, - дает ответ Микаса и направляется к лестнице для выхода на поверхность. Я вновь поворачиваюсь к тебе. Ты продолжаешь сидеть на прежнем месте и в прежней позе. Правильно, Эрен, правильно. Осознавай, какой разговор нас сейчас ждет. Осознавай, как глупо поступил, дав «своей семье» тебя трогать. Убедившись, что девушка покинула подземелье, направляюсь к тебе в камеру, переступая через осколки когда-то любимой кружки. Только когда я беру тебя за воротник рубашки и прижимаю к стенке, ты позволяешь себе первые слова: - К-капрал… Простите меня, я… - Заткнись, Эрен. Ты понимаешь, что натворил? Из-за тебя я разбил свою кружку… Твое выражение лица меняется за считанные секунды. Мне нравится отыгрываться, заставляя тебя чувствовать какие-то отрицательные чувства. Нравится смотреть на твои эмоции. - То есть, вам ваша кружка важнее того, что Микаса меня обнимала?! Важнее меня?! - Придурок, мне просто нравится с тобой играть. За то, что ты давал Микасе прикасаться к тебе, за то, что заставил меня испытать совершенно незнакомые чувства... За то, что я вновь ощутил каково это, когда дыхание перехватывает и я пытаюсь контролировать себя, чтобы вдруг не сорваться и не применить свою коронную боевую технику клинками против Микасы… За все это тебя постигнет мое наказание. Поэтому дай мне сейчас просто почувствовать вкус твоих губ перед тем, как они будут забрызганы твоей кровью, - заканчиваю я свою речь и рывком совершаю наш последний поцелуй перед твоими будущими пытками.