Активы тоже плачут.

- Бзынь! – осколки разлетелись в разные стороны. Проводив взглядом любимую тарелку, безвременно почившую этот мир, Антон печально вздохнул. - Да ты! Да ты хоть понимаешь, что так больше не может продолжаться? Ну притащил ты одну кошку, ну вторую, но мне же уже спать негде! Вот и спи со своими кошками, пусть они тебя ночью и удовлетворяют! А я так больше не могу... Ну, что молчишь, скажи что-нибудь! - Ты такой милый, когда злишься... - ААААА! Опять ты за своё! Я серьёзно с тобой, а ты! – Женя устало закатил глаза и обессилено рухнул на стул, механически нащупывая вторую тарелку. - Нет, только не эту, не с котятами! Она коллекционная, с выставки фарфоровых изделий, на которую я ездил два года назад... – жалобно простонала причина скандала. - Да ты даже в постели со мной так не стонешь, как из-за этой чёртовой тарелки! – ещё одно «произведение искусства» отправилось на кратковременное свидание со стенкой. - ... но она же редкая... Ещё два «бзынька» огласили маленькую кухоньку. - ... с котятами... Хруст и звон разбивающейся посуды. - ... им же больно. Как ты мог?.. - Ты что, плачешь, что ли? – Женя схватил «любимого» за шиворот и потянул к себе, старательно заглядывая в глаза. Разница в росте ему не особо мешала, хотя следовало бы отметить, что преимущество было не на его стороне. Стройный и хрупкий, он уступал Антону во всём, что касалось физических данных. Да и из спорта он предпочитал шахматы, в отличие от «друга», увлекающегося исключительно боксом. – Не смей, ты же мужчина! Расплачешься – и я от тебя уйду, насовсем! - ...

***

Антон проводил взглядом закрывшуюся дверь. «Теперь моя жизнь разбита, из неё выдернули стержень, причину моего существования. Счастье ушло с последним поворотом ключа в замке, и я понятия не имею, как мне дальше жить. Надо покончить с этим раз и навсегда. Прощай, этот мир, меня ждёт новый, наполненный страданиями и одиночеством!» Отыскав на кухне нож для резки хлеба, парень зажал его в руке и решительно зашагал в ванную. Пока наш решительный герой совершал не менее решительные действия, у нас появилась возможность немного рассказать о нём. Высокий и хорошо сложенный, Антон был предметом вожделения многих девушек и даже некоторых парней на факультете. Тёмно-серые глаза, хмуро смотрящие из-под чёлки, придавали его образу некую агрессию, впрочем, ничуть не портящую общего впечатления. С первого взгляда он мог показаться этаким брутальным качком, наглым и самоуверенным, всегда добивающимся того, чего он хочет. В сборной по боксу его считали заядлым драчуном, принципиально провоцирующим на драку своими кавайными трусами с HelloKitty. Родители, видевшие своего «ребёнка» не чаще пары раз в год (только на праздники, когда он к ним приезжал), с неудовольствием отмечали, что их дитятко всё больше и больше смахивает на бандита из какого-нибудь дешёвого «милицейского» фильма. А если бы хоть кто-нибудь на пару мгновений заглянул в его мысли... «Как мило получилось! Мне кажется, маме понравится этот нарисованный котёночек!» - Антон, 7 лет. «Вай, эти ребята из боксёрского клуба такие классные! Они с таким уважением смотрят на мои няшные трусы! А всего-то ничего нужно было, сломать пару носов!» - Антон, 10 лет. «Я не понимаю, почему мама запрещает мне носить в школе розовые заколочки. Вот Янка же носит, а я чем хуже?» - Антон, 12 лет. «Я хорошо сдал ЕГЭ, нума-нума-е, нума-нума-нума-е!» - Антон, 18 лет. «Вааай, он согласился со мной встречаться! Он такой милый! Нарисую ему котёнка, мне кажется, он ему понравится!» - Антон, 22 года. Как вы можете судить, брутальный образ не совсем основывался на брутальном характере. Точнее, совсем не основывался.

***

Нервно дрожащая рука подносит нож к запястью. Испуганно зажмурившись, он сделал первый надрез. Слабо. Нужно ещё. Страшно, так страшно прощаться. Но так необходимо! Ещё один надрез и... Разорванная фенечка слетела в унитаз. Символ вечной любви почётно сдёрнут аж целых три раза. С чувством выполненного долга, можно возвращаться обратно на кухню, окончательно смирившись с тем, что жизнь разбита. Разбита, как вот эта вот тарелочка... Или вот эта... Или вот эта. - Мои котятки! Как же я без вас буду! – второй приступ плача огласил квартиру.