И как его считать парнем?

Я безуспешно пытаюсь уснуть. А мешает мне всего какая-то безделица – трахающиеся на соседней кровати парни! Это всё Деня – он показался мне странным с самого первого момента, как нас заселили в одну комнату. Три дня без секса для этого парня – смерть. И ему, к тому же, крупно повезло с соседом по общаге – то бишь со мной. Я вообще вырос каким-то чересчур толерантным. Будь ты хоть гомосек, хоть зоофил, хоть некрофил – твои проблемы. До тех пор, пока на меня не покушаются – делайте, что хотите. Пожалуй, моя драгоценная старшая сестричка – одна из первых появившихся на широкой Руси яойщиц – и вырастила меня таким. Меня с детства сажали рядом, чтобы смотреть всякую чушню про извращенцев… Таким образом, когда Деня однажды у меня на глазах поцеловал парня, а я никак не отреагировал – он понял, что соседа лучше, чем я, у него быть не могло. Но не настолько же я терпеливый! Раньше он никогда не доходил до подобных крайностей – заниматься сексом прямо у нас в комнате, при том, что я тоже тут! Правда, меня не видно за спинкой, да и темно. Но Деня-то в курсе, что я здесь, а вот горе-любовник, видимо, меня не заметил. А выскакивать сейчас как чёрт из табакерки – не самая лучшая идея. Во-первых, они уже почти закончили; во-вторых, я не очень-то хочу видеть эту картину; и в-третьих, я всё-таки крупно подставлю Деню. Так что я решил долежать до конца и потерпеть, а потом сгонять в туалет по-быстрому и по важному... А после надавать кое-кому по ушам. Когда товарищ ёбырь свалил восвояси, я, обождав пару минут, всё-таки высунулся из своего родимого убежища и увидел прямо перед носом Деню. Он, оказывается, тихо подошёл к моей кровати и ждал, пока я вылезу. Я тут же отскочил, подавив желание заорать от неожиданности. А Деня залез на мою кровать... в чём мать родила! — Вить, а, Вить. Тебе с проблемкой помочь не надо? И ползёт, гусеница хренова, ко мне. — К-какой проблемкой? Тут он подполз совсем близко и положил руку на мой… э?! — Вот этой. Я вскакиваю и бегу на х... эээ к туалету, а вдогонку мне несётся его хохот. Когда я вернулся, то обнаружил, что этот гадёныш всё ещё на моей кровати. Развалился и внаглую на меня пялится. — Слушай, Жданский, – Денис Жданский – это он. – Какого фига ты притащил сюда своего любовника? Мерзкая улыбочка: — Ревнуешь, Витёк? — Угу, всю подушку изгрыз от ревности. Больше такого чтоб не повторялось. Окей? Тут Деня встаёт на колени, не слезая с кровати. Я предусмотрительно отхожу подальше, на что он недовольно хмурится. — Вить, ну Вить! Ну чего ты такой холодный? Смотри, какой я весь перед тобой красивый, почти девушка. Он опять заводит этот разговор. А вот фигушки. — Жданский, мы с тобой это сотни раз уже обсуждали. Гэть с моей кровати, у меня завтра зачёт, надо выспаться. Деня понял, что ловить, как всегда, нечего, и, недовольно бурча, ретировался на своё место: — Вечно ты такой. И не поймёшь ведь, о чём думаешь – как маска на лице. И нет, чтобы порадовать милого меня и расслабиться – почему-то сопротивляешься вечно! — Да-да, ужас просто. Спокойной ночи. Ответа я не дождался. На меня обиделись. Будильник натренировано начал дробить мозги Рамштайном в полвосьмого. Кроме этой группы меня ничто не может разбудить – сплю я сном мертвяка. Тянусь за телефоном... Чёрт, так и знал. Этот мелкий придурок опять ко мне ночью приполз. Бля. Жаль, что сейчас уже ноябрь. Месяц назад я просто скидывал его на пол. Что самое забавное – он не просыпался. А теперь приходится просто выбираться из-под него и оставлять на своей бедной кроватке. Прихожу после умывания и пинаю всё ещё – как всегда – спящее тело. — Рота, подъём! Рота лежит и не шевелится. — Э-эй! Вейк ап!! Тихо рычит. — Виииить… А нежный утренний поцелуй и шёпот в ушко? — Я тебе сейчас кулак в ушко дам. Вали с моей кровати, опять ты припёрся! Поворачивается ко мне лицом с хныкающими звуками. — Ну Вииииитенька, будь со мной поласковей. Ща он у меня получит "ласку" перед завтраком. Иду к шкафу за бутылкой воды – всегда припасена на этот случай. Деня, сразу разгадав мой коварный план, с визгом вскакивает и улетучивается с моего спального места. Метод работает безотказно. — Давай, Жданский, утро доброе. Восемь часов, пора собираться. Ага, фигли мне - пора. Ещё, в общем-то, спящий парень падает на свою кровать. Сценарий подъёма уже два месяца как отрепетирован. Следующие десять минут я собираюсь и ору ему в ухо, чтоб вставал, а он на это только бурчит и отворачивается. Когда я уже практически стою перед дверью, заявляю, что ухожу один. Тогда он моментально вскакивает, умывается и пакуется буквально за две-три минуты. А я пока причёсываюсь, например. Дальше мы идём завтракать и расходимся по аудиториям. Всё по расписанию, всё отработано, всё привычно. Но этому дню пришлось стать особенным, так же, как и прошлой ночи. Когда я вернулся после учёбы в комнату, то увидел Деньку, лежащего на кровати мордом вниз. Поначалу мне показалось, что он просто устал. Только он плакал, вот в чём фишка. То, что Жданский на девушку похож – чистая правда. Он и одевается, в общем-то, больше по-девчачьи. И ведёт себя так же. Даже мне сложно относиться к нему, как к парню – ну не похож. Да он и сам не хочет. Соблазнить кого-то ему действительно несложно, насколько я знаю, даже гомофобы сдавались под его убойным напором. Я – другое дело. Может, я был бы и не против с ним переспать, если бы не одно "но" – мы же соседи. Если я сдамся один раз, то – уверен на стопятьсот процентов – это станет тенденцией. И вот, мелкий плачет. Я снимаю куртку и сажусь к нему на кровать. — День, ты чего? Он вздрагивает и замирает. Судя по всему, он не хотел, чтоб я это видел. Наверняка думал, что я вернусь позже. Я сам удивлён, что учёба так быстро закончилась сегодня. Он глубоко вдыхает, приподнимается и поворачивает ко мне голову: — Ха-ха, поверил? Да я, кажется, великий актёр! Вот врун. Глаза же как у кролика. И наволочка мокрая. За ложь получает подзатыльник и опять падает лицом в подушку. — Что случилось? Деня достаточно хорошо меня знает. Я могу материть его на чём свет стоит, но – именно из-за того, что не воспринимаю его как мужика – помогу, чего бы это ни стоило. И сейчас он от меня не отвяжется. — Да в том-то и дело, что ничего. Я двигаю мелкого к стенке и ложусь рядом. Он тут же обвился вокруг меня и уткнулся носом в грудь. На самом деле, такие выражения близости – знаю, слишком уж откровенные для двух друзей – нам привычны. Просто этому парнишке постоянно нужно человеческое тепло, а мне это не претит. — В смысле? — Да это всё Он… Он? А! Он! Видимо, парень, в которого Денька влюбился. Мне про него уже все уши прожужжали. Мол, Он такой классный, добрый, но совершенно тупоголовый. Деня продолжает: — Он вообще на меня внимания не обращает! — Как так? Ты же говорил, вы хорошо общаетесь? Тэээкс, кажется, у меня начинает намокать футболка на груди. А Денька дрожит и всхлипывает. — Одно дело… Общаться… И совсем… другое… любить друг друга… — Погоди, День. Давай-ка переставай разводить на мне болото, успокаивайся и спокойно поговорим. Пусти, я тебе чай заварю. Меня только сильней сжимают и мотают головой. Блин. Ладно, пойдём другим путём. Я с огромным трудом и напрягом сажусь на кровати. Мне всячески мешают это сделать, но силы у нас не соизмеримы. Деньке приходится переползти с груди к моему плечу, а моя левая рука получила доступ к чайнику. Просто этот ленивый засранец обожает чаи распивать, и у него на тумбочке всё время стоят тряпочки – в смысле, заварка – и чайник. Хорошо, что не пустой. Я одной рукой заварил дитю чаёк – две тряпочки, как всегда. За те две минуты, пока вскипала вода, Деня успел ещё раз разреветься в голос. Я подошёл к этому философски – раз плачет, значит, надо. Учуяв запах крепкого чая, парнишка начал успокаиваться, вытер о моё несчастное плечо последние слёзы и переполз поближе к тумбочке и чашке. Ещё через пару минут он уже способен был связно излагать. Давайте дружно мне поаплодируем! — Итак. В чём заключается ваша проблема, Денис? Я рад, что вы обратились ко мне, ибо вам, несомненно, нужна помощь профессионала. Меня от души огрели по лбу. Печально. — У меня тут горе, а ты паясничаешь, засранец! А как мне не паясничать? Надо же ему хоть как-то поднять настроение. Хотя б чуть-чуть. А то того и гляди опять разрыдается. И как его считать парнем, скажите мне? — Хорошо, не буду. Так что случилось? Деня задумался. Только не говори мне, что ничего не случилось, а тебе просто захотелось поплакать! — Он совершенно меня не хочет. Пиздец. То есть… — А. Ну это, несомненно, великое упущение. — Витя! Молчу-молчу. — Это всё? — Ну да. – Увидев выражение моего лица, Деня сразу воскликнул. — Так и знал, что не надо было тебе рассказывать! Ты же не поймёшь. — Конечно, не пойму. Тебе от Него секс нужен или любовь? Давай начнём с этого. — Мне от Него нужно всё. И то, и другое, Витя! А, ну да, логично. — Так почему ты начинаешь с секса, а не с любви? — Э? Полное непонимание на лице. Эх ты, дитя двух вечно неудовлетворённых геев-купидонов. — Ну смотри. Ты хочешь заполучить Его любовь, затащив в постель. Правильно? Тут Деня завис. Судя по всему, он никогда не задумывался об этом. — Ну да. — Ну. А вы с Ним хорошо общаетесь, так? И что, Он не знает о твоих почти еженощных блужданиях по мужикам? Деня покраснел. — Ну, наверное, знает. Хотя я Ему не говорил. — Не смешите меня. Весь универ в курсе, и уж наверняка и Он. И вряд ли Ему, как твоему другу, захочется лезть к тебе в постель. Как Он тебе потом в глаза посмотрит? Хм, прям про себя рассказываю. Ловко. — Да и вообще. То, что Он с тобой не ради секса, уже многое значит, так ведь? Малой так упорно думает, что сейчас у него что-нибудь вскипит. Оп, чаёк допил, пока налью ему ещё. — Слушай, Вить. Так что получается, он меня ценит только как друга? Слёзы в голосе. Чо? КАК ИЗ МОЕЙ РЕЧИ МОЖНО БЫЛО СДЕЛАТЬ ТАКИЕ ВЫВОДЫ?! Как же с этими бабами сложно! Чёрт, он же парень! — Стой. Я не это сказал. Я сказал, что Он тебя невероятно ценит. А как друга или как нечто большее — откуда мне знать? Да и тебе откуда? Ты признавался Ему? Дитё покраснело. — Нет, конечно! Ты же знаешь, как это сложно. Не знаю, не пробовал. Поверю на слово. — А как Ему понять, кто Он для тебя, если ты только соблазняешь? Понял теперь, о чём я говорил? Что начать надо с любви, а не с секса. О, я прям вижу, как у мелкого над головой зажглась лампочка. Денька вскочил. — Витька… Ты… Я… Блин, я тебя обожаю!! На меня прыгнули и повалили, а мне крупно повезло, что я не поймал затылком спинку кровати. — Жданский, твою мать, убить меня хочешь?! — Витенька, заткнись! Какой же я счастливый! – Оторвался от меня и сел на пузе. – Вить, я сейчас пойду Ему признаюсь. Слышишь?! О блин, вот что такое импульсивность – энциклопедический прям-таки пример. — Окей. С тебя торт за помощь. Игривый блеск в глазах. Только не это… — А может не тортик? – спустился худющей задницей мне ниже живота и хорошенько поелозил. Итить колотить. Ждёт моей матерной реакции. Хе, сейчас сам слезет. – Ну блин, почему у тебя такая безразличная физиономия?! Рррр! Всё, я ушёл. И выбежал, обиженно хлопнув дверью. Хо-хо-хо. В ту ночь он не вернулся. Когда Деня домой не приходит, у меня есть прекрасная возможность поспать до восьми. Точно так же и сегодня. Только захожу в столовую, почти сразу ко мне подбегает Денька. Сказать, что он сияет от счастья, то же самое, что назвать солнце свечкой. Я мысленно вздохнул с облегчением. У меня будет тортик! — Вить, с меня три свадебных торта, как минимум. — Э, нет! В свадебных внутри тётки сидят – я не хочу! Деня смеётся, а к нам подходит, видимо, Он. — Знакомьтесь, мальчики. Мы пожимаем друг другу руки. Представляюсь: — Виктор. Сосед Дениса. Я не зря сказал, что я сосед. Я стараюсь вынудить этого парня на самоопределение по отношению к Деньке. Судя по сердитому взгляду мелкого, он это понимает и не одобряет. Парень вежливо-хитро улыбнулся. — Артур. Любовник Дениса. Всё. Уважаю. Отдаю малого с потрохами. Раз он так смело заявляет, что он любовник – совершенно без малейшего смущения… Плюс к тому, чувак разгадал мой замысел и дал мне понять серьёзность своих намерений. Денька покраснел. Кажется, он сам не знал, как на самом деле решителен его новоиспечённый парень. Ну, типа последнее слово должно остаться за мной. Умильно складываю ручки – с полным спокойствием на лице. — Мама довольна женихом. Ну что ж, воркуйте, голубки. С вас тортик. А пока я пойду мучать манную кашу. И оставляю их наедине. Минут через пятнадцать сижу за столом. Сам с собою. Эхех, вот так и остаются друзья в гордом одиночестве… Тут рядом заземляется какой-то сердитый блондин и бурчит, обращаясь ко мне: — Ну всё, понеслась. Теперь этих двоих друг от друга не отлепить. Артур послал меня к тебе. Честно, несколько лет назад он ещё был адекватным... А, это, видимо, покинутый в одиночестве друг «жениха». — Эгей, да тебя тоже бросили. Хмурый взгляд. — Ща получишь кашу в нос. — Только после того, как ты компот на голову. В следующий миг мы поняли, что споёмся, и начали знакомится. Выяснилось, что парня зовут Игорь и они с Артуром живут в одной комнате. Он рассказал, как вчера происходило звёздное признание. Ложатся они, значит, спать. Артур опять заводит свою шарманку, что, мол, Деня всё в постель тащит, а любить – не любит. Игорь же в миллионный раз раздумывает, где же можно готов купить дробовик и совершить двойное убийство. В результате разозлился и выдал: — Да согласись ты уже! — Я не могу, он ведь многих… — Сколько ты знаешь парней, которых он мучал в течение почти трёх месяцев?! Насколько я помню, если его отшивали – он тут же сдавался!! Тут, как сказал Игорь, этот придурок замолчал и уставился на него. — Он вскочил с таким выражением лица, как будто хотел расцеловать мне всю физиономию! Меня спасла только кружка кипятка для чая, стоявшая рядом! Я вовремя пообещал выплеснуть её кому-то на пустую голову, если этот кто-то подойдёт. Потом он обозвал меня ангелом и выбежал за дверь. Точнее не выбежал, а распахнул её. А за дверью стоял Денис. Причём, похоже, давно стоял. Он, что странно, не слышал, как я орал на своего идиота. Короче, Артур втащил этого пацана к нам в комнату. Ты бы их видел – это была такая клоунада! Дальше Игорь начинает разыгрывать всё в лицах. Причём Деня у него выглядит откровенной девчонкой, а Артур как какой-то полный идиот. Это забавно. Денис: Послушай, Арчи… Артур: Послушай, День… Денис: Арчи, я должен тебе кое-что сказать… Артур: День, я должен с тобой кое-что сделать… (Ремарка Игоря: Тут я чуть не сдох от смеха, но удержался на самой грани смерти, только чтоб досмотреть этот спектакль до конца.) Денис: Артур, я понимаю, ты не хочешь заняться со мной сексом, но… Артур: День, я совсем не против заняться с тобой сексом, и… Денис: Я тебя люблю! Артур: Я тебя хочу! (Тут замолчали оба. Видимо, наконец-то, услышали друг друга.) (Недоумение на лице и огромные часто-часто моргающие глаза.) Денис: Стоп. Что, прости? (Шок и упавшая челюсть.) Артур: Ты меня чего? Игорь продолжил: — Дальше они устроили друг другу скандал, мол, «почему ты тогда отказывался» и «почему ты сразу не сказал». Ну, тут я уже не сдержался и расхохотался до слёз. Деня меня увидел (неужели, блин, лучше поздно, чем никогда!), засмущался, покраснел, извинился, схватил Артура и куда-то утащил. Не к вам часом? — Нет, у меня они не появлялись. Но, судя по засосу… Игорь предвосхитил моё великое открытие и ткнул себе в шею, прямо под подбородком: — Здесь. Чой-то здесь? Не здесь! Я указал пальцем чуть пониже своей левой ключицы. — Фигли, здесь. Мы понимающе кивнули друг другу. Это, небось, даже не все, какие есть. Я увидел тот засос, потому что намного выше Деньки. Игорь увидел другой, потому что немного ниже. Я вздохнул: — Круто они отдохнули. Интересно, где? — Да это-то как раз ясно. Я перевожу взгляд на всезнающего. — Тут друзья-родственнички живут недалеко одни в отдельной квартире. Добрые… Пустили, небось. Неважно. Меня больше интересует другое. Не придётся ли нам с тобой теперь жить в одной комнате. — Хм, действительно. — Хотя, ты знаешь. Арчи скоро надо будет съездить в родной город на недельку. Я не могу упустить такую возможность пожить одному. — Засранец. — Иди ты. Я девушку не видел две недели! — А. Засранец! Меня пнули. Хн, не больно. Тут мне задают резонный вопрос: — Почему у тебя ни одной эмоции на лице не выражается? — А зачем? Игорь задумчиво глядит на меня. — Да, действительно. — Игорь удовлетворился ответом и продолжил распространяться. — Вообще, моя девушка – забавный человек. Вместо того, чтобы я снял квартиру и мы жили вместе, она захотела, чтоб я мучился с Артуром в общаге. Даже заставила подождать год для этого. Эх… — Не вижу логики. — Вот и я не вижу. Хотя нет, вижу. Мол, я буду за дитём следить. А за ним поди уследи – вот, в парня влюбился. Тьфу ты. Печально ковыряет в каше ложкой. — Не расстраивайся, чувак. Значит, так надо было. Да и Денька – парень… Честно, он для меня как девчонка. Хмурый взгляд почти из-под ложки. — Вить, а ты часом с ним… Я качаю головой: — Один из немногих, кто нет. — И даже не хочется? Щас буду врать. — Неа. На меня смотрят взглядом «всё-вижу-всё-понимаю». Но, видимо, я прохожу контроль или же Игорю не хочется раздувать эту фишку: — Ну и молодец. Не надо. Кстати, ты знаешь, сколько времени? Смотрю на часы. Обана. Пора бежать, однако! — Спасибо. Ладно, думаю, ещё встретимся. Я убежал. — Угу, удачи. Следующие несколько дней до уезда Артура мне пришлось жить в их комнате, потому что сам Артур жил у нас… Когда он уезжал на неделю, пообещал вернуться вечером следующей субботы. Что-то там у него в семье: то ли свадьба, то ли похороны... Я так и не понял. Первые пару дней – то бишь выходные – Деня ходил щасливый-прещасливый! Понедельник-вторник ещё как-то держался, даже пытался улыбаться. Среда и четверг были гранью для этого нимфомана. Он ходил осунувшийся и злой. Я боялся, что он сорвётся и пойдёт… в общем, по мужикам пойдёт. Он действительно сорвался, но нам повезло. Просыпаюсь я ночью в пятницу (а разбудить меня совсем нелегко) от того, что мне хо-ро-шо. (Сплю я всегда на спине — это так, для справки.) И вот, открываю глаза и вижу, блять, интересную картину. На моих ногах восседает Деня и сосёт у меня. Было похоже, что мелкого ломает – чуть ли не бессознательный голодный взгляд, дрожащие пальцы... В общем, я оторвал его от себя, схватил за руки, натянул свои штаны на их законное место, а потом отвесил Деньке пару оплеух, от души так. Почти сразу он как будто очнулся. Огляделся, понял, где он и как он. Потом, видимо, всё-таки вспомнил, что сейчас было… и зарыдал. Ну бляяять! Не нужно мне, чтоб ты ревел и жалеть не собираюсь! — Жданский!! Какого хуя?! Денька, судя по всему, в шоке, даже слёзы остановились. Я впервые злюсь при нём (тем более, на него) – реально злюсь. — Вить… Ты… — Объясни мне, какого хрена!! Артура здесь нет – можно и… — Вить, нет! — А что тогда?! Он склонил голову и тихо попросил: — Отпусти меня, пожалуйста. Я отпустил его руки, он сполз на пол и опёрся спиной на кровать, обхватив голову руками и подтянув колени к себе. — Вить… Витенька… Как же я теперь в глаза-то Арчи посмотрю? И ведь недели даже не прошло… — Тут он подорвался. – Вить, прости пожалуйста, я к тебе… Ты спал… И не хотел… — Молчать! На меня забей – ничего страшного. А вот по поводу Артура надо подумать. Я поднялся. Чёрт, стояк мешается… Сбегать бы в туалет по-быстрому. Но, боюсь, пока меня не будет, этот умник сотворит с собой что-нибудь ужасное. Он же может! Так что, я иду заваривать ему чай! Хотя тут, кажется, всё куда серьёзней, чем в прошлый раз – одним чайком не отделаемся. Главное – сейчас мелкого не трогать. Он может испугаться любого прикосновения. Стопудово. Таак. Включаем чайник. Кладём в полулитровую денькину кружку две тряпочки, как обычно… Оборачиваюсь. Сидит у моей кровати, свернувшись чуть ли не в позу эмбриона. Нет, пожалуй, три тряпочки. Наливаем кипяток. Нет, не до краёв. Надо разбавить холодной водой – мало ли, до чего додумается, придурок. А теперь пошли промывать мозги. Ставлю перед ним чашку и сажусь напротив – метрах в двух. — Деня. Слышь, посмотри на меня. Мотает головой. — День, ща по куполу получишь. — Давай. Да, тут всё серьёзно. — Жданский. Голову поднял. Я зол – я чертовски зол. И сейчас кое-кто у меня это поймёт. Смотрит на меня. Взгляд как у битой сотни раз собаки. — Я шлюха. Хуясе. — Шлюхи себя за это не корят, тебе не кажется? — И что? Я шлюха. Я не могу потерпеть всего неделю – одну неделю… Дождаться… Шалава. Хватает чашку. — Чай не горячий. Замирает. Ставит обратно. Так и знал: не зря я холодной водой разбавил. Денька вздыхает: — Ты меня знаешь лучше, чем я сам. — Что будешь дальше делать? — Сдохну нахер. — Тебе не кажется, что это эгоистично? Непонимающий взгляд. — Послушай, Артур влюбился в тебя такого, какой ты есть, верно? В тебя, нимфомана. Так? Молчание в ответ и умоляющий, требующий помощи взгляд. — Он ведь знал о твоей блудной натуре. И всё равно – вопреки этому – полюбил тебя. Тебе лучше рассказать ему. — НЕТ! Вскочил, как ошпаренный. И кипяток не понадобился! — Почему нет? — Как я могу?? Так, идём в психическую атаку. Тяжёлый неотрывный взгляд... — А как ты хочешь? Молчать? — Ну… — Скрывать это? Деня начинает метаться из стороны в сторону, а я продолжаю: — Мучится с этим, как сейчас? Падает обратно на своё место, отчаянно хватаясь за голову. В горле – безмолвные рыдания, в глазах – сухие слёзы, на лице – молчаливая истерика. Хех, бедняга. — Будешь отвечать ему нежностью на нежность и стараться не вспоминать эту ночь? Зная, что тебя всё равно простят, если расскажешь? Зажмуривается и зажимает уши. Как будто это поможет. На самом деле, если даже и смолчит, то угрызения совести, скорей всего, оставят его весьма быстро. Но зачем? Зачем эти недосказанности? Итак, последнее средство: — Или, раз уж ты боишься, мне самому рассказать? Молчание. Белые от напряжения пальцы. — Вить, я ведь действительно нереально его люблю. Ты понимаешь? Дико... — Хех. То-то и оно. Всё, пациент пошёл на поправку. — Витенька… Я действительно должен ему рассказать, ты прав. Но как?.. Если честно, то я немного чувствую и свою вину тоже. У меня были идеи провести с дитём ещё вчера-позавчера воспитательные беседы, как раз, чтобы такого не случилось. Но мне как-то лениво было… Так что моя вина в этом тоже есть. И с Артуром я тоже буду говорить – но после Дени. — Давай расскажу как. Подходишь и говоришь: «Артур, я тут Вите…» — Молчи!! Ой. Меня занесло, видимо. Блин, даже мне больно на него смотреть. А если… — А нельзя это как-то на меня скинуть? — Этого ещё не хватало. Нет, Витька. Похоже, придётся так и сказать, что «я тут отсосал». Ой, Вить, а он тебе ничего не сделает? Обана, как мы заговорили. Это даже интересно. — Неее… Я же сильней его. — Да? Хорошо. Ладно, пойдём, наверно, спать. Думаешь, я верю твоему успокоившемуся виду? Завтра сюда придёт Игорь – они с девушкой нас навещают иногда – и вы пойдёте втроём завтракать. А я пока уберу всё колюще-режущее и так далее. Хотя я, наверно, передёргиваю. Из-за минета кончать с жизнью... Смотрю на улыбку Дени. Это улыбка? О ужас… Нет, ни капли не передёргиваю. Более того. — Завтра мы с тобой, Жданский, учиться не идём. Понял? Блять, пятница прошла как в сумасшедшем доме, чесслово! Игорь как-то сразу понял, что случилось. Но Деньку нельзя было не жалеть – у него был вид приговорённого к смерти. То есть он улыбался, шутил даже как-то, но… Почему-то в его репликах то и дело мелькали намёки на блудных девок и самоубийство. Вот так вот. После завтрака Игорь позвал меня в магазин, а девушку свою оставил охранять Деньку. Думаю, у неё и целая рота киллеров по струнке бы ходила. Кроме того, надеюсь, она как женщина, сможет помочь Деньке лучше, чем я. Ай, он же парень. Мы молча вышли из общаги. Пока шли через парк к магазину, Игорь мрачно пинал камни. — Значит, всё-таки он не утерпел. — Угу. — С кем? — Со мной. Быстрый взгляд. — Как так? — У меня было оригинальное пробуждение. Минетом. Тяжёлый вздох. — Он истерил? — Не плакал, не кричал, если ты об этом. Спасибо, кстати, что вы сегодня с нами. Игорь махнул рукой. — А, у меня только одна пара сегодня. — Всё равно спасибо. Усмехнулся. — Ты, наверное, взбесился. Прочитал меня, да? Фиг с тобой. — Было дело. — Значит, он не плакал, не кричал… Ты точно всё спрятал? Тут меня пробило на нервный смех. Говорим как какие-то менты-инспекторы или врачи дурдома! И что за ситуация?! Мне, пока я спал, отсосали, а я ещё и волнуюсь! И вообще, Деньке следовало думать, что делает!! Я дико ржал и не мог остановиться. Игорь усадил меня на какую-то скамейку. — Курил когда-нибудь? Сквозь истеричный хохот я смог только покачать головой. Тут он достал пачку с зажигалкой, Прикурил сигарету и подал мне. — Сейчас будешь учиться. Сигареты помогли. Я маленько успокоился. Игорь сидел рядом и философствовал: — Такое ощущение, что ты волнуешься сильней его самого. Судорожно вдыхаю едкий дым. — Это кажется так. Надо было его сегодня ночью видеть, чтоб знать, каково ему на самом деле. Он себя шлюхой считает, ты понимаешь? Этот мелкий придурок!! Игорь по-дружески утешающе похлопал меня по спине: — Согласись, хорошо, что ему подвернулся ты, а не кто-то другой. Если бы другой… Дело не ограничилось бы минетом. Его бы поимели во все края, а потом он пошёл бы и сбросился с моста. Пожалуй, и правда, хорошо. — То есть я его ещё и спас? — В каком-то роде. Это радует! Радует, что я хоть чем-то смог помочь мелкому. — А если б кто-то другой был на его месте, то даже бы не запаривался. Понимаешь? Просто насладился бы и забыл! А Денька… Ему потому и сложно так, что он постоянно подменял любовь трахом. А тут – три дня счастья и радости с Артуром и вот так… Тут я получаю подзатыльник. — Товарищ Виктор! Ты же знаешь, что всё будет хорошо – чего ты себя мучаешь? Ты ведь прекрасно понимаешь, что Арчи простит его. — А сам Денька себя простит? — А разве они не… Как же это? – Игорь задумался. – А, ну да. Единое целое. А? В смысле? — Типа сейчас Денька так мучается только потому, что Арчи далеко? Игорь немного нахмурился. — Ну, я не это имел ввиду, но твоя интерпретация мне тоже нравится. А теперь вставай и пошли в магазин, а то нас сейчас сильно хватятся. Или Деньку просто прибьют за дурацкие мысли. Девушка? Она может! В магазине Игорь купил мне пачку жвачки и заставил с ходу сунуть себе в рот три пластинки, заявив: — Если Денька поймёт, как тебя колбасит, ему будет только ещё хуже. Мне подумалось, что это справедливо. Когда же мы зашли в комнату, то увидели двух девчонок и не догнали. — Это чего? Тут одна из баб голосом Деньки выдала: — Может мне в трансвеститы заделаться? Я как стоял, так и сел. Девушка Игоря объяснила, что им стало скучно, и они пошли к каким-то девчонкам, попросили шмотья и косметики. Причём Денька был похож на представительницу женского пола куда сильней, чем сама рассказчица. Я смог только покачать головой: — Ну вы даёте… А Игорь тем временем ходил вокруг своей девушки и сетовал, что она не захотела тоже поиграть в модель. Она же только огрызалась на него. Я поднял пакет с покупками: — Кто будет мороженое? Отказываться никто не стал. Денька выглядел весёлым и жизнерадостным, но я-то знаю, что раньше у него были ямочки на щеках, когда он улыбался, и лучистые морщинки от глаз, когда смеялся. А сейчас он настолько натянуто веселится, что мне прекрасно заметна искусственность. Эх, что ж я за мама такая, бестолковая! Вечерком Деня и Игорь строем пошли мыться. А мы с девушкой остались в комнате. Я прибирался, а она ждала, чтобы отнести одолженные вещи хозяйкам. Пока я складывал шмотьё, мы переговорили. Началось всё с моего вопроса: — Ты тоже Артура давно знаешь? — Да. — И как тебе Денька? Она закусила нижнюю губу. — По мне так ничего. А если уж Артур счастлив – то тем более за. — А что ты думаешь по поводу сегодняш… Мне даже не дали договорить: — Слушай, вот у тебя есть своё мнение? Так не выпытывай у меня моё! Я взглянул на неё, гордо сидевшую на нашем шатающемся стуле. — Окей. Дело хозяйское. И продолжил аккуратно складывать вещички. Как я и думал, она не смогла долго молчать. Женщина есть женщина: — Какие бы ни были обстоятельства, он сам виноват в том, что случилось. И никто больше. Спорно. — Ну почему же? — Только давай ты не будешь изображать из себя пуп Земли? Ты и мамочка, и сваха, и психолог, и миротворец, и преступник… Не много ли ты на себя взваливаешь?! Вот сто процентов, ты в воскресенье пойдёшь к Артуру с повинной, блять! А когда он не даст тебе по морде, начнёшь заниматься самокопаниями! И когда Денька будет уже счастлив как никто, ты всё ещё будешь помнить о том, как тебе когда-то бессознательно отсосали!! Стоп. — Откуда ты знаешь, что он… — Он мне сам рассказал. — А. А?! — Мне пришло в голову предложить свою помощь. И потом пришлось пятнадцать минут работать носовым платком. Вас не было целый час, ты заметил?! — О, вот как. А по поводу меня… Как ты угадала? Печальная ухмылка. — Я бы поступила так же. Вот как? Я, значит, не один тут такой? — То есть Артур мне морду не набьёт? Девушка покачала головой. — Максимум – расцелует. Если б не ты… Кто знает, что было бы, если б не ты. Но ты ведь всё равно к нему пойдёшь, даже если мы все будем орать «не смей, придурок». Так что мои слова – как об стену горох. Давай сюда шмотки. Она встала и забрала у меня сложенную стопкой одёжку и косметичку. — Посиди пока, подумай над своим поведением. Этой ночью, как и весь конец прошлой, я не смог сомкнуть глаз. Я боялся, что этот неадекватный чудила что-нибудь придумает. Боялся, в общем-то, зря. Денька-то как раз спокойно дрых без задних ног, в отличие от меня. С утреца к нам опять притопали Игорь с девушкой, которая уезжала сегодня вечером. Мы позавтракали какой-то вчерашней хренью – даже не помню чем – и сели играть в дурака. Почему-то дураком неизменно оставался я. То ли у меня мозги спросонья не работали, то ли эти трое конкретно жулили. Примерно в одиннадцать часов дверь в комнату открылась и зашёл сияющий Артур. Все, кроме девушки, весело сказали «Привееет! С возвращееением! А чего ты так рааано??», а она выдала «Ну чо ты, не мог попозже?!». Я боялся смотреть на Деньку, опасаясь, что в моём взгляде может быть что-то такое, что сдаст его с потрохами. Я боялся смотреть на Артура. Блять, я дико боялся, что их только-только появившаяся любовь разобьётся к чёртовой матери из-за… ых! Артур сказал «Всем привет, а вы не ждали?» и подошёл к Деньке за поцелуем, но тот лишь сидя обнял его. Арчи не мог видеть его лица, а мы видели. Совершенно сумасшедшие глаза, губы, сжатые так сильно, что стали белыми, и явственно заигравшие желваки на скулах. Артур обнял его крепко-крепко. И, кажется, понял всё сразу. Повернулся ко мне с грустной улыбкой, а я отвёл глаза. Тут парень слегка хлопнул Деньку по спине и обернулся ко всем: — Кстати, я кое-что шикарное из дома притащил! Ну-ка, большой и сильный Витя, пойдём, поможешь. Мне ничего не оставалось, как встать и направиться вслед за ним. На улице Артур достал пачку сигарет. Он же вроде некурящий? Как и Игорь, кстати… — Будешь? – Спросил он у меня. — Давай. — Ты знаешь, когда я уезжал, Денька со слезами говорил, что он… Ну… — На букву «ш», да? Резкий выдох. — Точно. Его трясло, он боялся, что не выдержит. Не выдержал, да? Он затягивается так, что сигарета истлевает почти до самого фильтра. — Почему ты меня об этом спрашиваешь? Я не хочу говорить что бы то ни было. Это ведь их проблемы, так? — Понимаешь ли. Он говорил, что не боится сорваться днём. Что боится сорваться ночью. Что пока ты будешь спать, он… Чёрт. Артур зажигает себе следующую сигарету. — И что-то ведь случилось. Вы, парни, плохие артисты. Я кинул окурок под ноги и тщательно раздавил. Не из заботы об окружающем мире, а только чтоб на секунду отвлечься на что-то. — Послушай, Артур. Это ваши отношения. Я не желаю и не буду в них лезть. Да и сам ты разве хочешь этого? Только честно. Артур медленно выпустил дым. — Всё верно. Не хочу. Ладно. Пойдём к такси. Там стоят два огромных пирога маминого производства. И ещё, ты вообще сегодня спал? После того, как мы сжевали один пирог, все разошлись. Артур с Денькой утопали к себе в комнату. Причём Денька выглядел при этом, бля, как агнец, ведомый на заклание. После того, как я и Игорь с девушкой прибрались, я сказал, что могу оставить их в комнате наедине, но они отказались, заявив, чтоб я лёг и уснул, а то не похож на живого человека. И утопали в парк. А я действительно лёг и уснул. Проснулся я почти в восемь вечера, в комнате с обеда, видимо, так никто и не появлялся. И проснулся я опять не по своей воле. У меня зазвонил телефон. Кто говорит? Артур. Так судьба стучится в дверь, хехе! Отвечаю. — Да? — Я тебя разбудил? — Нет, бля, я на дискотеке. Смешок в трубку. — Денька отправился с ребятами на вокзал. Придёшь? — Угу. Жди. Я встал и пошёл. Дверь к ним была открыта. Кровать – в бардаке. Точней, видимо, они так и не убрались. Одеяло с покрывалом и подушкой к чёртовой матери на полу валяются. Да, времени даром, как грится, не теряли! Я сел на сложенную кровать, когда-то Игореву. Артур стоял у окна и курил. — А как же противопожарная безопасность, а? Он усмехнулся: — Ща, погодь. Только огнетушитель найду. — Ты разве вообще курящий? — Иногда да. Выкинул недокуренную сигарету за окно и сел рядом со мной. — Ты себя, небось, тоже винишь? — А ты как думаешь? Недовольно нахмурился. — Думаю да. — Верно думаешь, однако! Даже не улыбнулся. — Этого Денька и боялся. Понимаешь? Он с самого начала боялся не того, что плохо будет ему, а что ты – вообще левый и никаким сюда боком не при чём – будешь себя винить. — Ну как никаким боком... Меня слегка толкнули плечом. — Да не придумывай ты. Если честно, то, пожалуй, хорошо, что это был ты, а не кто-то другой. Действительно хорошо. А Денька… И он, и я знали, что что-то произойдёт. К сожалению. Но парились не особо и, в общем-то, волновались больше за тебя. Тю ты. — Как-то всё это сложно и грустно. Как он? — Он? Да вроде ничего. Уже и улыбается нормально. — То есть он в порядке? Не в депрессии, не в печали? Артур бойко мотнул головой. — Не. Всё окей. Облегчеееение! Спрашиваю дальше: — А ты как? — Я? Хм. Как тебе сказать. Именно потому, что это ты, я не чувствую, что это была измена. Ну спасибо, ёлки палки. — Ты Деньку любишь, но по-другому. И пусть он может соблазнить любой столб – ты не поддашься, именно потому, что любишь его. Как-то так. Мамашка ты, вот кто. И Денька это понимает. И мои чувства Денька понимает. Так что тот, кому сейчас хуже всех – это ты. Хуже всех? Чёрт, Артур, да ты крутой. — Как ты умудряешься такие правильные слова говорить, засранец мелкий? Артур улыбнулся. А я настолько успокоился, что даже рассмеялся. Парень удивлённо на меня посмотрел и пробурчал: — Вот скажу Деньке, что видел, как ты смеёшься, он же мне обзавидуется. Я опять рассмеялся и упал на кровать. — Блять, всё хорошо, что хорошо кончается!