Voici maintenant tout est correct

      Все было неправильно, все.       И ваша любовь, и ваши встречи, и ваши поцелуи в пустой раздевалке, и ваши нежности тайком от команды перед матчем, и ваш секс, страстный, как аргентинское танго, и ваши ссоры, и ваши примирения, сладкие, как круассаны с шоколадным кремом.       У тебя жена и дочь, у него - любимая девушка. Но каждый выходной он ехал не к ней, а к тебе в Мадрид, до которого не менее двух часов полета. И ты ненавидел его за это. Ненавидел, хотя и пытался забыть, что не он сделал тогда первый шаг тебе навстречу в пустой раздевалке стадиона мадридского Атлетико. Не он, а ты. Ты слишком хорошо помнил это. Может, именно поэтому ты никогда пытался хлопнуть дверью и выставить его вон, а каждый раз отвозил в дорогой ресторан, заказывал классическое французское вино и пирожные с заварным кремом, сливочный вкус которых той же ночью ты слизывал с его губ.       Ритуал, да. Твой собственный ритуал, который заканчивался только тогда, когда ты чувствовал на языке терпкий вкус его пота и слышал стоны и бессвязные ругательства на испанском языке.       Все было неправильно, все!       Все было ложью, все.       И ваши совместные фото, и ваши объятия на поле, и ваши интервью, в которых вы отзывались друг о друге преувеличенно восторженно, намеренно выставляя дружбу напоказ, чтобы никто и не смел ни в чем заподозрить вас.       Дружбу, которой нет, которая закончилась там, в пустой раздевалке на Висенте Кальдерон, закончилась вместе с вашим первым взаимным поцелуем.       Хотя ни для одного из вас не было секретом, что плевать на ваши отношения, казалось, было всегда именно тебе, ты не представлял себя без него так же, как Париж без Эйфелевой башни или национальную сборную Аргентину по футболу без Лео.       Ты любил его? Наверное, иначе ты не курил бы лишь потому, что курил он. Любил ли он тебя? Возможно, иначе бы не психовал, отбирая у тебя очередную сигарету.       Все было ложью, все!       Все было бессмысленно, все.       И ваши признания на камеру очередному репортеру, и ваши клятвы друг другу наедине, и его ласка, и твоя нежность.       Глупо, но ради ритма его сердца под своей ладонью, ты несколько дней назад был согласен променять Испанию на Италию, даже не задумываясь о правильности своего поступка. Он сводил тебя с ума одной улыбкой, одним взглядом. Ради него ты был готов на все еще несколько часов назад. Всего 780 минут назад он был для тебя всем. Был ровно до того, как он сказал тебе, что ты спишь с Рафаэлем. С этим мальчишкой, который даже целоваться-то толком не умеет, даром что француз!       Все было бессмысленно, все!       ***       Ты поднялся с постели, на которой пролежал без сна последние три часа. Смял так и не докуренную сигарету в пепельнице и отложил в сторону листок бумаги с расписанием тренировок на завтра, даже не посмотрев на экран смартфона, мигавший двумя пропущенными звонками с незнакомого номера и одной смс-кой от Рафаэля.       Все было бессмысленно, все было ложью, все было неправильно. Так не должно было быть. Не должно и не будет.       Ты вышел на балкон, аккуратно закрыв за собой дверь. Несколько секунд постоял, словно решаясь, словно убеждая самого себя, а затем сделал шаг вперед, закрыв глаза и улыбнувшись уголками губ.       «Voici maintenant tout est correct».*       ***       Икер тронул бывшего одноклубника за плечо, намекая, что пора идти. Грустно улыбнулся, глядя на то, как тот ласково провел ладонью по мраморной плите с выбитыми на ней фамилией и именем, что-то сказав шепотом. - Пойдем. Пойдем, Гонсало.       «Говорят, люди сходят с ума от любви. Если это правда, от чего же сошел с ума Карим?..» * Вот теперь все правильно (фр.)