Нюрнбергский ахтунг

      Роман Андреевич Руденко терпеть не мог свою новую работу. Точно так же, как и Иона Тимофеевич Никитченко и Арон Наумович Трайнин. Да, весь мир жаждал скорейшей расплаты нацистских преступников за свои деяния. Но знали бы они, что происходит за кулисами Нюрнбергского трибунала.       Советские представители до сих пор не могли осознать всего масштаба трагедии. Или комедии. Нет, уместнее всего было назвать это театром абсурда. Да, определенно последний вариант характеризовал ситуацию как нельзя точно: трибунал пляшет, обвиняемые снисходительно смотрят. Иногда они менялись местами. Тогда операторы, подобно девственнице перед первым соитием, стыдливо прикрывали крышкой объективы камер. А журналисты и карикатурщики только хихикали под строгим взором охраны.

***

      Иона Тимофеевич с ужасом вспоминал первое заседание. Заключённые, понуро склонив головы, двигались на выделенные им скамьи. Вот сверкнули линзы очков Ялмара Шахта; широкоплечий Кальтенбруннер почесал шею; странно дёрнулся Рудольф Гесс. Холодные, спокойные истуканы молчаливо стояли, озираясь по сторонам. Какая сцена! Камеры переходили с одного заключённого на другого, поочередно фокусируя каменные лица. Всё шло слишком идеально. И, когда им разрешили сесть, раздался ужасающий треск и грохот. Со всех сторон раздались визги, подобные звукам пятнистых гиен в брачный сезон. Оказалось, что скамья не выдержала туши Германа Геринга и провалилась под его весом. Досталось и сидевшему рядом Гессу. У него началась истерика, он проклинал военных, отобравших у него некий магнит. Никитченко послал Трайнина к операторам - сообщить о конфискации отснятого материала в срочном порядке. Обвинитель с американской стороны Джексон никак не мог успокоиться; санитары носились вокруг Гесса, вопившего уже о страшных болях в желудке; охрана металась в поисках отсутствующего виновника..       У Руденко задёргался глаз - такого конфуза не ожидал никто. Первое заседание было перенесено на следующий день. Новую скамью сколотили из самого крепкого дерева, а бывшего рейхсминистра авиации тактично попросили не плюхаться на сиденье со всего размаха - мало ли что.       Запись прошла на "ура". Чуть было не испортил ситуацию некий товарищ Зоря. Он пытался продать изъятые плёнки некоему скупщику, но это дело было строго пресечено. Больше Н.Д.Зорю никогда в здании трибунала не видели...