Dum spiro, spero

Глава 8. «…Наглый черноволосый выскочка, как же он меня достал. Осталось всего полсезона потерпеть – и я отправлюсь домой, в земли клана Огненного шелеста. К Сварту и старейшинам. Если бы не обязательное обучение у старого Сира, век бы мне этой желтоглазой сволочи не видать, так нет же, обязательно нужно было притащиться сюда вместе с нашей группой. Шесть наследников, три наследницы, полтора года ада кромешного. Ладно хоть, что в отличие от остальных, я с Нитями уже даже не на «Вы», а на «эй, ты!». Хотя это уж как посмотреть. У остальных родители еще живы и не известно, когда наследники вступят в права наследства. А я у своего клана – последний из Сиров. Из живых, я имею в виду. Отца ведь так и не сумели вернуть, а если бы Сварт не рос с ним вместе – я бы сам не справился. Сварт и за отца и за мать у меня, и за друга, Нити! Как же я скучаю по нему. Ничего, осталось недолго. Странная состязательная эпопея, что началась у нас благодаря этой желтоглазой выскочке, набирала обороты с пугающей скоростью. Старый Сир только ухмылялся в усы, когда мы, всей толпой, кряхтя от натуги поднимали рожь в поле, или притягивали на спор насыщенные влагой облака. ОН всегда пытался меня поддеть, словно в детство впал. В то детство, которого у меня толком и не было – сплошные тренировки. Большая часть наследников Сиров выделывалась перед нашими будущими Сирами, но после той истории с Катенкой, я просто не мог смотреть больше на девушек, как бы хороши они не были. И постоянно отвечая на задиристые речи черноволосого засранца я постепенно начинал закипать. Благодаря ему, ко мне прилепилось это мерзкое прозвище: «Рыжик». Ну да, все в моем роду имели волосы цвета пламени, и выделялись ярким пятном в Совете Сиров, среди преимущественных блондинов, шатенов и чернявых. И не рыжий я был, а скорее красный. Почему бесился, сам не понимал: то ли — от прозвища этого дурацкого, то ли от того — каким тоном мерзавец его произносил, словно во рту ягоду сладкую перекатывал, с придыханием. И всегда свои глазищи желтые, кошачьи щурил. А у меня вся шерсть дыбом вставала, так и хотелось ему по ушам съездить. Вот только кэр Сварт этого бы не одобрил. В последние недели у нас начались самостоятельные задания. Сир-учитель разбил нас попарно и разогнал по землям клана Лунных искр. Теперь ясно, почему этот клан так процветает. Сиру даже горбатиться не нужно – все ученики сделают. А этот – силы экономит, вот и живет дольше всех. Но самое мерзкое, что по какому-то странному стечению обстоятельств, мне в напарники достался именно он – наследник клана Тихой тени. Насмешка над природой – эта «тихая тень» оказалась буйнопомешанной. Нет, ну зачем меня дергать за волосы? И спрашивать нежно: — Рыжик, колись, сколько лис на парик угробил? Р-р-р! Увернулся, зараза приставучая… — А у тебя все мозги – в цвет волос ушли? В черепушке никого не осталось? — Не волнуйся, Рыжик, для тебя горстку сохранил. И опять за волосы – дерг! Твою ж на лево и об землю! Бац! Ха, не увернулся!! А потом мы на поле дождь призывали. Тонкая работа Нитей, слаженностью лишь и могла нам помочь. «Тихушник» невозмутимо регулировал потоки, пока я, косясь на него одним глазом, пытался свою работу выполнить. С ним ухо востро держать нужно, а не то, точно скоро парик делать придется – если не уследить – он мне все волосы повыдергает. Ну и естественно, я перестарался. Нет, облака-то мы притянули успешно, только моими стараниями – вместо «ситничка» получили целый «муссон». За секунду – все до нитки вымокли, как ни старались – до раскидистого дуба уже добежали чуть не по щиколотку в воде. Да уж, скептически хмыкнул я, отжимая с потемневших локонов литр воды. Сухо оставалось лишь у самого ствола, к нему-то мы и прижались, в тщетной надежде избежать косых струй холодной воды. — Рыжик, у тебя… — Что? – Вскинулся я и понял, что мы слишком уж близко стояли. А потом он медленно поднял руку и прядку-пружинку чуть оттянул, так осторожно, словно пушинку снимал. У меня внутри вдруг все похолодело. — Какой же ты… — Э… просто у меня от влаги всегда волосы вьются… — Ничего умнее в голову в тот момент не пришло. А он пружинку аккуратно за ухо мое заправил и там, где его пальцы по коже скользнули, словно разряд прошел. Сам не понял, как оказался прижат спиной к растрескавшейся коре дерева, а он вплотную ко мне придвинулся, опираясь по бокам ладонями, словно в клетку поймал. От его пристального взгляда мне совсем не по себе стало. — Т..ты чего? А? – Голос жалко дрогнул. — Знаешь, – прошептал он — я по-всякому пытался тебе это объяснить, но видно не сумел подобрать слова или действовал не столь решительно… Я больше не могу ждать твоей догадливости, придется тебя подтолкнуть… Когда ты радуешься, твои глаза становятся искристыми и прозрачными, словно морская вода в солнечный день… А когда печален – они темнеют как мокрая хвоя… На солнце твои волосы горят чистым огнем, яростным, но не обжигающим, а во тьме – словно опавшая листва, пахнут осенью… Он, что – бредит?! Смотрит, словно душу мою пытается разглядеть. А я даже пошевелиться отчего-то не могу, слился с деревом, и только внутри разливается незнакомое тепло… — Когда я смотрю на твои губы… они кажутся мне нежнее розовых лепестков и слаще меда… Ой, зачем я их облизнул? Он склонился, так как был чуть выше меня, и тогда я почувствовал его дыхание на своих губах. — Можно попробовать их на вкус? Ответить я не успел… Лишь спустя время, я наконец включил мозги и уперся в его грудь, тщетно пытаясь отпихнуть от себя. Наконец, мне это удалось. — Ты что, совсем обезумел? Но он только печально посмотрел на меня и тихо сказал: — Да, наверное. — А? — Когда я тебя впервые увидел, ты был со своим наставником – тем, блондинистым. Он привел тебя на Ристалище, помнишь – наследники оспаривали право занять место Сира одного осиротевшего клана. Проклятье! Такое разве забудешь – столько крови… А мне тогда только-только тринадцать стукнуло. — Я смотрел на лица членов Сериале, и меня выворачивало от омерзения… А потом в толпе наткнулся на твое – бледное и потрясенное, с огромными изумрудными глазами. Ты – словно факел, пылающий во тьме, среди их хищных физиономий – уже тогда выделялся своей чистотой. Тогда впервые за свою жизнь у меня дрогнуло сердце. Я все никак не мог понять – о чем он вообще мне говорит. Только смотрел на его губы, вечно корчившиеся в ехидной усмешке и удивлялся, насколько они могут быть мягкими и настойчивыми… — А потом, мы сталкивались на границах наших земель… И я все больше терял голову от тебя… Последние полтора года – стали для меня адом. Быть так близко – и ничего не предпринимать… — Ничего? … Ты мне чуть все волосы не выдрал! — Прости…Я схожу с ума. Даже ночью ты меня не оставляешь, приходишь в мои сны… Я больше так не могу. От его решительного тона у меня дыхание перехватило. Я и хотел слышать то, что он мне говорил, и отчаянно желал оказаться как можно дальше отсюда. Но нас словно отрезали от всего мира стеной ливня, разыгравшегося не на шутку. Даже Нити молчали, впервые за столько лет. А потом он сказал, как в пропасть прыгнул: — Мое имя – Съерро. Всего три слова, прозвучавшие для меня набатом: «Завтра — конец света». Или: «Я тебя люблю». Что в общем – одно и то же. Не доверяют истинное имя никому, кроме возлюбленных. Даже родители не вправе знать имена, что даются детям. Ибо – твое имя – твоя сила, а в конечном итоге – и твоя жизнь. Мне сейчас эту жизнь подарили, и даритель с волнением и тревогой терпеливо ждал ответа. А у меня в голове бушевал тот самый пожар, что и НА голове… Съерро – это имя шло ему удивительнейшим образом. Тихая тень, тень тигра на тропе, последнее — что видит загнанная лань. И по странному стечению обстоятельств, сейчас этой ланью оказался я. Все эти придирки и бравады, нелепое дерганье за волосы… Я был слеп и только теперь прозрел. Пока остальные наследники делили наследниц, он – начал охоту на меня. Поневоле я постоянно думал только о нем, умело направляемый в ловушку. И теперь оказался перед дилеммой – идти в капкан и дать себя связать навсегда, или… предать доверие, и честь, что мне оказали, назвав истинное имя. Кошмар! Наверное, я все же был не в себе, потому что мои губы среагировали раньше, чем разум принял сигнал от сердца. — Лэзериан. Мое имя – Лэзериан… И дерзко посмотрел на него. Что ты теперь будешь делать, черноволосое чудовище? Ох, лучше бы мне этого не спрашивать вслух… Вырвалось…А потом еще много чего вырывалось. Утро мы встретили охрипшими, вымотанными и очень довольными жизнью. Ну а то, что некоторые части тела приятно ныли… Издержки юношеского пыла.» — Поединок чести доказал полную несостоятельность обвинений Сира клана Тихой тени. Ввиду отсутствия наследников, а так же в случае, если старейшины проигравшего клана не сумеют возвратить своего Сира в ближайшие три года, клан Тихой тени по праву победителя – отходит под руку Сира клана Огненного шелеста. Я стоял внизу, крепко прижимая руку к груди, к своему кровоточащему сердцу. И не важно, что этой раны никто не видит, она есть, она болит нестерпимо. Потерять две жизни – чтобы обрести свою любовь и вновь ее утратить – много это или мало? Для меня – невыносимо, но я все сделаю, чтобы Его жертва не осталась незамеченной. Потому, гордо подняв голову, я проследовал к открывшемуся в камнях выходу. Пусть серо-розовый кварцит навсегда для меня окрасился в багровый цвет, цвет Его крови. «Ты выйдешь отсюда и никому ничего не скажешь. Пойдешь в Святилище своего клана и поднимешь память Земли. Только потом поставишь в известность Совет. И будь осторожен, Лэз, я не могу потерять тебя вновь. Я этого просто не вынесу.» Я буду осторожен, Съерро, клянусь тебе. А вот потом, когда все закончится… На следующий день мы направились домой. Совет закончился, Сиры занялись своими обязанностями. И мне пора было уделить время своим. Внутри все словно окаменело, и я гнал коня почти без остановок. Обратно мы добрались вдвое быстрее, чем ехали на Совет, чуть не загнав лошадей. Всю дорогу я прокручивал свои воспоминания и так и эдак, и все больше склонялся к мысли о том, что голос, вынуждавший меня на убийство – мне знаком. По возвращении я хотел сразу же отправиться в Святилище, но увяз в проблемах клана на целых два дня, наконец, уже под вечер третьего, плюнув на все и отказавшись от сопровождения Сварта, быстро собрался и поскакал прочь из деревни, благо, что теперь точно представлял все свои владения – память вернулась полностью. Святилище клана Огненного шелеста находилось на севере, в предгорьях, неподалеку от главной деревни. Чем-то оно напоминало тот Стоунхендж, в котором я появился в этом мире, но и отдаленное сходство с древними греческими храмами тоже присутствовало. Кольцеобразная колоннада из выточенных каменных колонн, незамкнутая – внутри кольца – четкий круг черной земли, без единой былинки, словно в огороде любимой бабушки. Спешившись и привязав коня у дерева, росшего рядом, я направился внутрь Святилища. Земля помнит все. Особенно в Святилищах. Здесь находится сосредоточие сил, узловые места Нитей этого мира. Опустившись на колени в самом центре кольца, я приложил ладони к рыхлой почве и закрыл глаза. Впадая в медитативный транс, связывал все большее число Нитей, пока не растворился в них полностью. Вновь ощутив всю свою Землю, всю живность и растительность, я начал медленно отматывать пласты. Лишь тонкий вскрик на грани на мгновение отвлек меня, но я тут же про него забыл. Вот — мелкий зверек пробежал через Святилище, вот – село и поднялось Солнце, все быстрее и быстрее, вплоть до того дня – три года тому назад, когда я наконец увидел самого себя – точно такого же, только… светлее что ли. Непривычно одухотворенное лицо. Ах да, я же пришел чтобы получить благоволение Земли на союз со своим возлюбленным… И опять по сердцу резанула острая боль, не до нее сейчас, я должен ЭТО увидеть. Стою на коленях в центре, почти так же, как и сейчас, когда внезапно прямо из-за колонны выскакивает… нечто, наподобие нашего земного хоря и впивается в мою голень. Я кричу, отвлекаясь от Нитей, и отрываю его от ноги, поднося к лицу. Бешенство, красные глаза пылают жаждой крови, моей крови. И Нити, связывающей животное со мной – ее нет! Потом все плывет перед глазами, словно в тумане, я вижу фигуру, закутанную в простой походный плащ, она приближается ко мне, неотвратимо, а я не могу даже подняться с колен, пытаюсь, но ноги меня не слушаются. — Ты! Теперь ты служишь мне. – Такой знакомый голос, искаженный злорадным превосходством, ну же — подойди, чтобы я смог узнать…— Не сопротивляйся. Ты все равно ничего не сможешь сделать. Вы – Сиры, слишком много себе возомнили, думаете, если овладели Нитями, то вправе решать все и за всех? Что же ты не встанешь и не убьешь меня? Не можешь? Слабак! Он заливается хриплым тихим смехом, меня передергивает. — Ты очень красивая подстилка, Сир огня. И сослужишь мне хорошую службу. Ты покончишь с Сиром клана Тихой тени, сегодня же. Передо мной падает длинный нож с вырезанным лезвием. Нет! Я не могу… не могу сопротивляться и как зачарованный вижу свою руку, медленно поднимающую этот нож. А потом по нервам – яростный окрик: — Чего ты ждешь, тварь? Иди и прикончи его! Внезапно картинка смазывается ощущением острой боли. В той же ноге! Что?! — Ты оказался очень неисполнительной тварью. Мало того, что не сумел тогда убить Сира тени, так еще и сам вернулся. Нехорошо. Тот же голос. Сморгнув, я увидел, как из-за колонны выходит невысокий человек в плаще с капюшоном, почти скрывающим его лицо. Отцепляя от своей ноги впившегося и скалящего окровавленные зубы зверька, я тщетно старался рассмотреть его хозяина. — Ну да теперь эта сволочь сдохла. Ничего, осталось еще немного. Хорошо, что я могу воспользоваться тобой еще раз, так удобно, и теперь-то ты свое задание исполнишь. Знакомый голос, тихий, не привыкший к командам… Но почему? — Зачем? – мне все еще не ясно — как и зачем ему это. Но я прекрасно помню выражение его лица там, на Ристалище в самый первый день, когда претенденты на место Сира клана Горных капель убивали друг друга… мерзкое отвратительное выражение на лице невзрачного типа… — О, — обрадовался он. Мерзавцы всегда любили потешить свою гордыню, а тут такая возможность. – Ну, раз ты оказался таким живучим, так и быть, просвещу тебя, хэ-хэ… перед смертью. Вы так кичитесь своим наследием, так бравируете, все рода на перечет. Только вот их становится все меньше и меньше. А куда деваются исчезнувшие? Не знаешь? Он злобно отпиннул зверька, тот с писком ударился о колонну и безжизненно затих. — Сир может иметь детей только от Сиры. В законном браке. А вот если она не желает этих детей… то такого ребенка отдадут в чужую деревню, оборвав родовые Нити. – Ярость исказила его лицо до неузнаваемости. Он почти шипел. – И потом его земля, его наследие отходит Сиру другого клана, потому что его папаша не озаботился вернуться. А добрый дядя – Сир чужого клана подбирает мальчонку и делает своим верным слугой. Как же – это гораздо престижнее, чем влачить жалкое существование свинопаса в захудалой деревеньке! И это «добрый» Сир учит наследников, тех — кому удалось избежать подобной участи. Учит и не понимает, что мальчишка тоже не дурак и внимает всему, что только может услышать. Да вот только Нити ему обрезали и управлять землей он не может, благодаря любимой мамаше. Дробный смех, перешедший в хриплое карканье. — Какие у нее были глаза, когда ее укусил волк – ты бы видел! А когда она узнала – КТО я…Хэ-хэ… Сучка была просто счастлива, когда спихнула в пропасть своего нового муженька, а потом и сама туда прыгнула. Нити… Это чистые – они слушаются вас, Сиров, а вот живность, подвергшаяся безумию, да не простому, а немного подкорректированному! Они МЕНЯ слушаются. Ты не представляешь, как много можно узнать из опытов, да еще применяя науку моего доброго хозяина. А он, бедный, уже замучился отправлять следопытов на новые «несчастные случаи»! Хэ-хэ… Не понимаю, месть, ладно, но зачем все остальное? — Ты… хочешь убить всех? Но… зачем? — Зачем?! Да вас осталось – на пару лет. И все это будет принадлежать мне!!! И никто меня не остановит! Никто, ты слышишь, тварь! Ясно. Обычный псих. Сиры не сходят с ума, а вот не вступившие в права наследники… Теперь я знаю точно – они могут. И явственный тому пример – вот это обезумевшее существо, скачущее сейчас прямо передо мной, подумать только, из-за него, из-за этого ничтожества умер мой Съерро!! Тварь? — Нет, это ты тварь! А твой хозяин – Сир клана Лунных искр – старый слепец, раз не заметил, что его правая рука – обычный псих. Не так ли, Кхетер? — Что? Но тебя же укусили?! С брезгливым любопытством я рассматривал этого человека, чьи руки обагряла кровь десятков Сиров, их детей и моего возлюбленного. Из-за одной мрази и его неуступчивой мамаши… — Сира нельзя отравить на его земле… А твой модифицированный вирус… Так я его уже получил. Неужели ты думаешь, что я могу им заразиться вновь? Антитела в Нитях МОЕЙ земли выработаны еще с прошлого раза. Кхетер дергался и шипел, словно змея, разве только не плевался ядом. Дробный стук копыт и людские голоса у Святилища. Спустя мгновение внутрь врывается кэр Сварт, обеспокоенный донельзя. — Мой Сир? Переводя недоумевающий взгляд с меня на подвешенного на нитях помощника Сира Лунных капель, потом на оскаленную морду распластанного у колонны зверька, Сварт вцепляется в меч, готовый ко всему. — Да вот, Сварт, я тут любуюсь на нашего преступника. — ? — Да-да – вот этот вот невзрачный человечек и есть наша проблема. Это его бешенные звери нападали на Сиров и людей. И это он виновен в сокращении нашего Совета. — Шштоб ты ссдох! – шипит полузадушено поганец. А я с еле сдерживаемой яростью пеленаю его нитями, потом приказываю для надежности – еще и веревками, что с превеликим удовольствием делают мои люди. Теперь все закончено. Сдам его с рук на руки Членам Совета Сиров, и пусть делают с ним все, что хотят. С меня хватит. Поеду в клан Тихой тени, за своим возлюбленным…