Любишь? Отпусти...

Усевшись по-турецки на кровати, я высыпала все содержимое коробки перед собой. Спустя пятнадцать минут бессмысленного разглядывания всей этой кучи, я все-таки пришла к выводу, что мне нужно разобрать все это. Что-то оставить, что-то выбросить, а точнее сжечь, чтобы даже следов не осталось. Первое, что бросалось в глаза – это две толстые тетрадки. Мои дневники… Взяв тот, что был тоньше, а соответственно "свежее", я несколько минут крутила его в руках, раздумывая – стоит ли мне его читать? В итоге моя менее благоразумная сторона победила, и я открыла дневник. *_*_* Еще один отвратительно скучный день. Я стала замечать, что ненавижу солнечные дни, особенно солнечные дни в Форксе. Особенно, когда все отправляются на охоту, а я вынуждена либо сидеть дома, либо идти в школу. Ненавижу солнечные дни… Я пролистала несколько страниц и вновь принялась за чтение. *_*_* С каждым днем это становится все невыносимей. Складывается ощущение, что с каждым днем, с каждой часом, минутой, секундой – все это становиться больше и сильней. И я не знаю хорошо это или плохо. Я никогда раньше не думала, что самое прекрасное чувство на земле может быть таким болезненным. Любовь причиняет боль, невыносимую испепеляющую боль… Особенно если понимаешь, что вся эта любовь бесполезна. Эдвард любит меня, я знаю это. Но беда в том, что это братская любовь и ничего больше… Я для него всего лишь маленькая человеческая сестренка, которую нужно оберегать, о которой нужно заботиться… и все… Но я хочу большего! Знаю, это глупо, но я ничего не могу с собой поделать. Каждый раз, когда он рядом у меня словно вырастают крылья, привычный мир теряет краски, все что имеет значение - это только он… Кажется, что внутри меня бушует целый ураган различных чувств. Один его взгляд и я лишаюсь рассудка… Его улыбка, смех, его потрясающие глаза, которые всегда смотрят с невероятной теплотой и заботой… Мое сердце каждый раз замирает, когда он обнимает меня... тысячи мурашек пробегают по коже от его пусть даже мимолетных прикосновений. Мне с ним легко, по настоящему легко, я понимаю его практически без слов и он делает тоже самое… Как бы это глупо не звучало, но я хочу заботиться о нем, хочу чтобы он был счастлив… Когда он рядом мне вообще ничего не нужно… я чувствую себя целой… Я на все готова ради него… *_*_* Последнее время я поймала себя на мысли, что начала анализировать каждое его слово, движение, жест, пытаясь увидеть то, чего нет. Все это сводит с ума… А может быть это вовсе не любовь? Может просто глупая одержимость? Может я это все придумала? *_*_* Я люблю его… Я люблю Эдварда Каллена. Сегодня я окончательно в этом убедилась. Это не привязанность, не одержимость, не придуманное чувство. Это самая настоящая любовь. Л_Ю_Б_О_В_Ь Господи, ну тогда почему мне так больно!? Сегодняшний день так хорошо начинался. Мы все отправились в своеобразный поход. Просто решили провести весь день вместе, всей семьей. Ребята как всегда решили подурачиться. Мне нравиться наблюдать за ними, когда они дерутся. Пусть я не все замечаю, в силу своего человеческого зрения, но то, что я вижу - действительно впечатляет. Эмметт всегда злится, так как считает, что Эдвард жульничает, читая мысли. Видеть мишку сердитым очень забавно. В общем, сидя на огромном камне, на который меня любезно посадил Эмметт, я наблюдала за Эдвардом. Было видно, что это доставляет ему удовольствие. Джаспер и Эдвард договорились сразиться по настоящему, ну то есть без всех этих сверх штучек. Эдвард пообещал не читать его мысли, Джаспер – не играть с его эмоциями. Я заворожено наблюдала за их сражением, когда поняла, что Эдвард проигрывает. И я испугалась, по-настоящему испугалась. Непонятно откуда взявшийся страх полностью окутал меня. Я боялась за него, хотя где-то в глубине понимала, что это все не по настоящему, но не могла ничего с собой поделать. Очередной выпад Джаспера закончился тем, что Эдвард оказался на земле. Я видела, что Джас собирался нанести так называемый победный удар. И прежде чем я поняла всю абсурдность моего поступка, я закричала. Громко закричала и бросилась к Эдварду. Это был какой-то нечеловеческий крик, из глаз начали бежать слезы. Я буквально кубарем свалилась с камня, на котором сидела, больно ударившись. Результат – вывих ноги, но на тот момент мне было все равно. Я боялась его потерять. Сердце в груди сжалось, я никогда до этого не испытывала такого страха, страха за близкого человека, за любимого человека. Я не знаю, что я собиралась делать, я ничего тогда не соображала. Меня просто тянуло к нему, я чувствовала, что должна быть рядом, должна помочь, попытаться защитить. Ужасно сильное и, учитывая ситуацию, глупое чувство. Естественно, все тут же уставились на меня. Эдвард поднялся с земли, пока я делала жалкие попытки добежать до него, игнорируя боль в ноге. Он сжал меня в объятьях, отчего моя истерика лишь усилилась. Я не понимала своих эмоций, я вообще ничего не понимала. Я вцепилась в рубашку Эдварда и просто рыдала, пока он пытался меня успокоить. Понятия не имею, сколько прошло времени, прежде чем я успокоилась. Хоть слезы и высохли, но меня все равно била мелкая дрожь. Когда Эдвард отстранил меня от себя и заглянул в глаза, спрашивая, что случилось – я как раз и поняла, что это действительно любовь. Как только я посмотрела ему в глаза, по телу моментально распространилось тепло. Вся эта глупая тревога исчезла, весь мир исчез. Остался лишь Эдвард. Вернувшись домой, Эсми строго настрого запретила драться в моем присутствии. Списав мое странное поведение на испуг от увиденного. Единственное, что не дает мне покое, так это взгляд Джаспера. Он очень странно на меня смотрит, я бы даже сказала с подозрением. И мне кажется, что он догадался. Он просто не мог это не почувствовать. Но это неважно. Важно то, что я люблю его… по-настоящему люблю, все сердцем. А все остальное неважно. Я люблю и я знаю, что это навсегда. Неважно, что будет потом, я люблю его. Всегда буду… До последнего вздоха... хотя даже потом, я не перестану его любить. Я люблю его… и это навсегда! Я со злостью отбросила от себя дневник. - Господи, какая же я была наивная, - прошипела я, игнорируя странное ноющее чувство в груди. Прочитать его было плохой идеей. Сейчас я отчетливо это понимала. Мое мертвое каменное сердце билось с невероятной скоростью. Я чувствовала мощь каменного сердцебиения, которое норовило пробить огромную дыру у меня на груди. Что бы хоть как-то отвлечься от ненужных мыслей, я попыталась сконцентрироваться на остальной куче хлама, лежащего передо мной. Чего тут только не было! Старый брелок, мой любимый сборник стихов, подаренный Эдвардом, два диска, какие-то обрывки листочков, если мне не изменяет память, то это наши записки. Засушенный цветок, большой конверт с фотографиями, на который я старательно избегала смотреть, так как боялась представить, что на них изображено, хотя догадывалась, учитывая, что они попали в мой "тайник". И еще много бессмысленных вещей, которые когда-то имели огромное значение для меня. Хотя кого я обманываю? Многие из них и сейчас что-то значат. Бегая взглядом по всем этим некогда "сокровищам" я вдруг замерла, наткнувшись на то, что совсем не ожидала увидеть. Старая, довольно измятая фотография… Фотография моей семьи, моей настоящей семьи… Пенелопа и Ричард Локвуд… мои родители. Они такие счастливые на этой фотографии и я даже знаю причину их счастья. Рука мужчины покоится на небольшом, но уже хорошо заметном животе женщины, как бы оберегая будущего ребенка от всех напастей. Я улыбнулась. Ведь по сути это моя первая фотография. Я столько раз видела ее, держала в руках, да даже проливала горькие слезы, глядя на нее, но никогда не думала об этом. Это моя первая фотография… Фотография ребенка, которого ждали и любили, на которого возлагали какие-то надежды и заочно гордились… Если бы они только знали, во что превратится плод их любви… Мне вдруг стало стыдно. Стыдно за все то, что я уже сделала и еще сделаю. Отец с самого детства твердил мне, что всегда нужно поступать по совести, вести себя достойно, не принижать и не оскорблять кого-то… И что в итоге вышло? А вышло высокомерное существо, которое причиняет боль дорогим ей людям… Заблокировав все мысли относительно моих биологических родителей и их неоправданных надежд, я продолжила изучение "сокровищ". Неподдельная улыбка расцвела на моем лице, когда я наткнулась на стопку цветных листочков. Обычно, уходя на охоту, Эсми оставляла мне записку на случай того, если они не успеют вернуться до того как я проснусь. А если учитывать то, что их охота частенько затягивалась, то я достаточно часто натыкалась на такие вот записки, в которых она просила меня не волноваться, обязательно что-нибудь съесть и никуда не уходить из дома. Последнее замечание обычно приписывал Эдвард, после случая, когда в их отсутствие я решила прогуляться и заблудилась. А так как в тот момент мы жили на Аляске, то после незапланированного пребывания на холоде я заболела и достаточно серьезно. Эдвард тогда очень сильно беспокоился, и все время был рядом… Возвращаясь к запискам… Однажды проснувшись, я обнаружила маленькие записочки буквально на каждом предмете в доме. Как позже выяснилось – Эмметт решил пошутить. Но на том момент я не видела ничего смешного, мне все это раздражало. "Аккуратно, не поскользнись. Эдвард будет переживать" – на двери в ванную комнату, "не пользуйся около раковины – ударит током. Эдвард плохой электрик" – на фене, "нажми – будет фильм, но не перенапрягай пальцы" – на пульте от телевизора. На лестнице были разложены подушки и на одной из них записка – "на случай падения. Падай на правую сторону там подушки мягче, я проверял". И еще куча всяких глупых надписей в самых неожиданных местах. Снова и снова пробегая взглядом по всем этим вещам, каждый раз я находила что-то новое, что-то, что заставляло меня вспомнить тот или иной момент моей прошлой жизни. И если сначала я сопротивлялась этим воспоминаниям, то сейчас я воспринимала все как данность. Я была счастлива оттого, что это было в моей жизни. Уже несколько раз мой взгляд замирал на конверте с фотографиями, я подолгу смотрела на него, борясь сама с собой. Воспоминания это одно, а фото – совсем другое. Я боялась взглянуть на то, чего лишилась, чего уже не будет в моей жизни, на что я уже не имею право. Боялась вновь столкнуться с ураганом ненужных чувств. В глубине души я знала, что все равно посмотрю эти фото. Это был всего лишь вопрос времени. Сейчас все мое внимание сосредоточилось на бархатном мешочке, в котором я раньше хранила украшения. Не то чтобы я была любительницей всяких побрякушек, просто были вещи, которые мне действительно нравились. И мне было неважно дорогие они или же нет. И из-за этого мы часто спорили с Элис. Она не могла понять, почему мне так нравятся всякие безделушки, да я и не могла ей этого объяснить. Мне просто нравилось и все. Теперь в нем практически ничего не было. И я не имею ни малейшего понятия, куда делись все мои кольца и все остальное. Но самые любимые, самые дорогие вещи были на месте. Милое серебренное колечко, которое служило моим талисманом. Не задумываясь, я надела его. Кольцо, которое подарили Карлайл и Эсми на мое восемнадцатилетние. Браслет, который непонятно откуда взялся у меня, но который я очень любила. С неким предвкушением я вытащила последний предмет, который находился в бархатном плену. Предмет, который при всей своей незатейливости, значил очень многое. В нем таился глубокий смысл, в нем была моя надежда, вера на чудо… Воспоминание Я находилась где-то между реальностью и сном когда почувствовала легкие холодные прикосновения. С каждой секундой касания становились все настойчивее. Кто-то явно против моего отдыха! - Отвали! – пробормотала я, и, перекатившись на живот, уткнулась носом в подушку. Но видимо эта сволочь не собиралась сдаваться. Откинув мои волосы назад, он принялся вырисовывать круги у меня на спине. Вот ведь знает, как это на меня действует и нагло пользуется! - Я хочу спать, - выдохнула я в подушку и поежилась, стараясь избавиться от его руки. - С каких пор ты спишь днем, да еще и в одежде? – поинтересовался бархатный голос. Повернув голову и приоткрыв один глаз, я посмотрела на источник беспокойства. Эдварда лежал рядом, подперев одной рукой голову, а второй продолжал рисовать у меня на спине. - С этих! - огрызнулась я, и отодвинулась от него еще дальше. Он лишь усмехнулся. - Тори, прекрати капризничать и вставай, - произнес он более настойчиво. - Чего ты ко мне пристал? И вообще что ты тут делаешь? Вы же вроде все на охоту собирались, нет? Вот и иди развлекайся с животными, а меня оставь в покое! – Я, конечно, всегда рада его компании, даже больше чем рада, но иногда он жутко раздражает. - Ты же знаешь, что я никогда не оставлю тебя. И тем более у меня для тебя сюрприз. Так что вставай. – Недовольно фыркнув, я села на кровати. Если Эдвард решил что-то, то спорить с ним бесполезно, а он точно намерен не дать мне отдохнуть. – И прекрати строить из себя убитую горем! - Я просто устала, - шепотом ответила я. - Ни за что не поверю, что школа так выматывает, - чересчур уверенно произнес он. - Ну да, куда уж вам понять нашу человеческую усталость, - он засмеялся. – Не вижу ничего смешного. Если ваш совершенный каменный организм лишен всяких потребностей, то это не значит, что у моего человеческого тельца их нет! И вот этот самый организм остро нуждается в здоровом сне, которого его лишили. Причем лишил абсолютно бессовестный самовлюбленный вурдалак, которому нечем заняться! – Все это я произнесла на одном дыхании. Я была раздражена, сегодня просто отвратительный день! - Как ты меня назвала? – на лице Эдварда сияла хитрющая ухмылка, в глазах появился странный блеск… Добром это не кончится. - Наглый, самовлюбленный вурдалак, у которого нет совести, - четко произнесла я, сложив руки на груди, и улыбнулась. Эдвард, который до этого лежал на кровати, поднялся и стал медленно приближаться ко мне. Ненавижу, когда он так делает! Я чувствую себя зверьком, пойманным в клетку. - И это мне говорит человек, который утверждает, что никого не любит, кроме себя? Который настолько эгоистичен, что всегда поступает по своему, наплевав на мнение других? – голос Эдварда был тягучим, гипнотизирующим. Мне вдруг стало обидно. Да, я всегда поступаю по своему, но я не эгоистка, я люблю Эсми, да и всех остальных тоже. Я тебя люблю, глупый… - Я, по крайней мере, не вторгаюсь в чужое личное пространство без спроса, - обиженно прошептала я и отвернулась. Что-то я совсем расклеилась… Я ведь знаю, что он шутит, что просто подыгрывает мне, но ничего не могу с собой поделать. Последнее время я очень остро реагирую на каждое его слово. Я же не виновата в том, что не могу, открыто заявить о том, что чувствую. Я просто боюсь его потерять. Мне легче всегда поступать по своему потому, что если бы я всегда слушала других, особенно Элис и Розали, то я была бы похожа на какую-то барби… Я всхлипнула. Где Джаспер, когда он так нужен?! Он очень сильно мне помогает, постоянно держа мое эмоционально-нестабильное состояние в норме. - Эй, малыш, ты чего? – голос Эдварда тут же стал теплым, ласковым, но в нем отчетливо были слышны нотки беспокойства. – Я же просто пошутил. Прекрати, - произнес он, прижимая меня к своей груди. Господи, как же больно! Раньше я могла сутками находиться в его объятьях, действительно получая от этого удовольствие. Сейчас же практически каждое его прикосновение приносит боль, потому что я знаю, что для него оно значит вовсе не то, что для меня. Хотя Джаспер говорит, что его чувства тоже меняются… - Дай мне десять минут, и я буду вся в твоем распоряжении, - произнесла я, выворачиваясь из кольца его рук. – Я переоденусь и спущусь. – Это был такой тонкий намек на то, чтобы он свалил из моей комнаты. Схватив свою сумку, я села на кровать и усиленно принялась делать вид, что ищу в ней что-то. Я должна привести себя в порядок, чтобы он ничего не понял! - Нет, так дело не пойдет, - тихо произнес он, скорей для себя. В следующие мгновение он сидел передо мной на полу, крепко держа мои ладони в своих. - Маленькая моя, что случилось? Я ведь вижу, что с тобой что-то происходит в последнее время. Я тебя чем-то обидел? Что-то сделал или сказал? – Я покачала головой. – Тогда что? Тебя обидел кто-то другой? Ты только скажи – я от него мокрого места не оставлю. Ты же знаешь, что я любого сотру в порошок, кто посмеет обидеть моего ангела… - Все нормально, Эдвард. Правда. – Я попыталась встать, отойти от него, но он не позволил. Он слишком близко… - Тогда что? – спросил он, заправляя прядь волос мне за ухо. Затем он дотронулся до моего подбородка, тем самым заставляя посмотреть на него. – Еще вчера ты была такой веселой, беззаботной… Мне нравится, когда ты улыбаешься. А сегодня ты мрачнее тучи. Что же все-таки случилось, малыш? - Я вчера обязана была быть веселой. Элис убила бы меня, если бы я испортила ей веселье, - раздражено произнесла я, а Эдвард улыбнулся. - Элис умеет добиваться своего. Значит, чтобы видеть твою улыбку я должен попросить ее устраивать культурно-развлекательную программу каждый день? - Нет! – закричала я, а он опять улыбнулся. - Тогда пообещай мне, что не будешь грустить, обещаешь? – Его руки переместились мне на живот. - Людям иногда свойственны депрессии, - с плохо скрываемой грустью произнесла я. - Пообещай! – с нажимом произнес он, я покачала головой. – Ах так! Опрокинув меня на кровать, он принялся щекотать меня. - Обещай, что перестанешь грустить. Обещай, что я буду видеть твою улыбку, - улыбаясь, говорил он, продолжая свои пытки, напрочь игнорирую мой визг. – Обещаешь? - Прекрати… а-а-а-а… Эдвард, прекрати! – верещала я, пытаясь отползти от него. – Прекрати! Я постараюсь, честно! – Видимо, мой ответ его не устроил, так как он принялся щекотать меня еще сильней. – Обещаю! Обещаю! Эдвард прекрати! Он, наконец, прекратил пытки и позволил мне отползти от него. - Умница, - с самодовольной улыбкой сказал он. Я показала ему язык. – У меня для тебя есть подарок, - вдруг совершенно серьезно произнес он. - Но мой день рожденья почти через месяц, - все еще пытаясь успокоить дыхание, ответила я. - Я знаю. Этот подарок не имеет к нему никакого отношения. - Тогда подожди праздника и тогда подаришь. Нельзя дарить подарки без повода, - улыбаясь, произнесла я. У Эдварда было нечитаемое выражение лица. Я его чем-то обидела? - Я просто… он со смыслом… - Его взгляд был нежным, но в то же время очень решительным. Черты его лица были мягкими, даже расслабленными, но мне казалось, что он нервничал. - Ладно, что за подарок? – обреченно выдохнула я. Каллены меня баловали. Эдвард улыбнулся. Через секунду у него в руке оказался черный шнурок, на котором весело просто потрясающее хрустальное сердечко. В одном уголке было что-то напоминающие букет роз, нежно розового цвета. Свет, проникающий в комнату, заставлял сердечко переливаться. Оно было прекрасно… - Красиво, - выдохнула я и протянула ладошку. Кулон тут же оказался на ней. – Это так мило, мне нравится, - прошептала я, рассматривая подарок. Когда я подняла глаза на Эдварда, у меня перехватило дыхание. Он улыбался абсолютно счастливой улыбкой, его глаза светились. - Кристально чистое сердце для моего ангела, - произнес он, пристально глядя мне в глаза. Я растворилась в его взгляде. Никогда до этого я не видела, чтобы он смотрел на меня так. - Тори, послушай… - он взял меня за руку и начал поглаживать ладошку большим пальцем. – Ты ведь знаешь, что мы семья. Кажется, что ты всегда была частью Калленов… странно так… Но ведь ты и мой ангел, верно? Пусть мы с тобой подружились не с самого первого дня, но ведь это в принципе не имеет значения. Мы связаны с тобой… я чувствую это, есть что-то, что заставляет нас держаться вместе. И я прекрасно знаю, что ты тоже это чувствуешь. Чувствуешь невидимую связь, я прав? – я растерянно кивнула. О чем он вообще? – Это что-то странное, теплое… словно родство душ… Я знаю, что странно слышать о родстве душ от вампира, который вообще не имеет души, но видимо твоей достаточно для нас обоих. Но я ощущаю, что что-то меняется в тебе, в твоем отношении к нам, ко мне… И это понятно, ты взрослеешь, это естественно. Через год ты закончишь школу, дальше колледж, взрослая жизнь… Ты человек… но ты ведь и моя малышка, моя Тори, мой ангел? Я просто хочу, чтобы ты знала, что несмотря ни на что, ты всегда останешься ею, моей Тори. Всегда будет эта невидимая ниточка, связывающая нас. Я уверен, что ничто на этом свете не сможет порвать эту ниточку, я так чувствую… А этот кулон… я просто хочу, чтобы ты знала, что я рядом. Как бы ни сложилась твоя взрослая жизнь, я буду рядом, буду заботиться о тебе. Я просто не смогу держаться подальше от моего ангела, - он улыбнулся. – Я всегда с тобой, слышишь, всегда. Я никому и никогда не позволю обидеть мою малышку, моего ангела. Мы с тобой связаны, Тори. Это что-то сильное, сильнее меня, нас всех… и это навсегда. Я хочу, чтобы ты это знала. Пусть оно, - он кивнул на сердечко, - напоминает тебе об этом. Пока оно будет у тебя, я буду спокоен, буду знать, что ты тоже помнишь об этом, что эта связь еще существует, что ты по-прежнему мой ангел. - То есть ты… ты оставляешь мне свое сердце? – спросила я, чувствуя, как слезы бегут по щекам. Что он вообще хотел сказать всем этим? Эдвард улыбнулся. - Ну, я думаю, что мое сердце побольше этого, - он закусил губу, передразнивая меня и стер ладошкой мои слезы, - но эта самая важная часть моего сердца. И да, я отдаю его тебе. Я хочу, чтобы оно было у тебя. Пока оно у тебя – я спокоен, потому что оно в надежных руках. Ведь так, малыш? Обещаешь заботиться о нем? - Обещаю, - выдохнула я, и крепко обняла его за шею. Конец воспоминания. Все еще находясь в дымке воспоминая, я потянулась за конвертом с фотографиями. "Я должна проверить, должна окончательно понять…" – твердила я себе. На первом фото, которое я достала из конверта, были все Каллены. Такая счастливая семейная фотография. Даже по фото было видно, как сплочена эта семья, как они заботятся друг о друге, любят друг друга… От фото веяло теплотой. На фото была и я, но мне почему-то показалось, что я вовсе не та девушка, сидящая в обнимку с Эдвардом. На следующей фотографии был Эдвард, сидящий за роялем. Я сама сделала это фото, первое фото. Оно положило начало целой череде фотоснимков. Казалось тогда все заболели этой идеей, все старались сфотографировать как можно больше… было весело. На другом фото была я, ну или прошлая я. Фото было сделано в гостиной скорей всего Элис. Я сидела на ковре и что-то читала, и, по всей видимости, была очень увлечена, судя по сосредоточенному лицу. Это мое любимое фото. Эдвард тоже был изображен на нем. Он сидел сзади меня, одна его рука опиралась об пол, второй он приобнимал меня, его голова покоилась у меня на плече. Со стороны может показаться, что он тоже читает. Это ужасно милое и нежное фото, мы выглядим как пара, которой никогда не будем… На следующем фото опять был Эдвард. Такой, каким я его никогда не видела. Это фото было сделано на охоте, я точно знаю, что тут должны быть фото и всех остальных Калленов во время охоты. Мне всегда было любопытно, и однажды я попросила Эмметта сфотографировать всех, что называется в процессе. Эдвард запечатлен перед прыжком и, глядя на это фото, трудно поверить, что он может быть милым. На фото изображен хищник. Тело напряжено, глаза сосредоточенные, дикие, верхняя губа слегка приподнята – вероятней всего он рычал. Мне нравится эта его сторона… Следующий снимок застал меня врасплох. Я раньше его не видела. На фото были мы с Эдвардом. Он держал меня на руках, мои глаза были закрыты, видимо я спала. Его взгляд, которым он смотрел на меня, заставил меня буквально задохнуться. В нем было столько нежности, заботы, теплоты и… любви? Нет, врятли. Но… Я со злостью отшвырнула фотографию. " Несмотря ни на что, ты всегда будешь моим ангелом, моей Тори…" - голос Эдварда, звучащий в моей голове, был до ужаса реальным. Блокируя эту навязчивую галлюцинацию, я принялась быстро просматривать фото. На всех них был Эдвард. Задумчивый, улыбающийся, сердитый, милый, веселый, хитрый, озорной, серьезный Эдвард, везде был он. На некоторых мы были вместе… "Мы связаны с тобой… я чувствую это… И я прекрасно знаю, что ты тоже это чувствуешь" – шепнул Эдвард в моем воображении. Я сжала кулаки, борясь сама с собой. " Я всегда с тобой, слышишь, всегда" – продолжала нашептывать сладкая галлюцинация. – "Мы с тобой связаны, Тори. Это что-то сильное, сильнее меня, нас всех… и это навсегда. Я хочу, чтобы ты это знала" В панике я начала бегать взглядом по комнате, пытаясь найти что-то, за что можно было зацепиться, что-то, что могло отвлечь меня. " Сестренка, не будь врединой! Ты же знаешь, что мы любим тебя!" – это был Эмметт. Взгляд наткнулся на фотографию Калленов. "Ты стала частью нас, и мы все тебя очень любим" – даже в моем воображении голос Карлайла звучал по-отечески заботливо. "Я люблю тебя, моя милая. Я счастлива, что ты моя дочь". – Голос Эсми насквозь пропитан нежностью. В отчаянии я зажмурилась и начала мотать головой. Что со мной твориться? Что это за наваждение? Вампиры не могут сойти с ума! Это просто невозможно. Против своей воли я зашипела. Открыть глаза было ошибкой. Кулон, лежащий передо мной, просто кричал – "эта самая важная часть моего сердца. И да, я отдаю его тебе. Я хочу, чтобы оно было у тебя". "Я точно не ангел, но твой… только твой". "Моя Тори...", "я буду рядом, буду заботиться о тебе…" " Важно то, что я люблю его… по-настоящему люблю, все сердцем" – мои собственные слова резали меня без ножа. Комната плыла перед глазами, казалась, что я лопну от всех тех эмоций, которые подобно урагану бушевали внутри меня. Голос в голове становился все громче и настойчивее. – " Неважно, что будет потом, я люблю его. Всегда буду… До последнего вздоха... хотя даже потом, я не перестану его любить", " Я люблю его… Я люблю Эдварда Каллена" "Я люблю его… и это навсегда!" - последняя фраза прозвучала, как приговор. Все что я прятала, что пыталась забыть, все то, что как я думала, не имело больше значения, вырвалось наружу. И я поняла, что проиграла. Все это бесполезно… Это изначально был проигрышный вариант. Глупо было стараться найти равновесие между внутренними "Я", потому что, по сути, они все одинаковы, у них у всех есть что-то общие. Не важно какая Виктория возьмет верх, Локвуд, Каллен или Вольтури, все они чувствуют одно и тоже. Все они по-прежнему влюбленные дурочки. Джаспер прав, я люблю его, до сих пор люблю. Притворяться больше не имеет смысла, было глупо надеяться, что я смогу забыть его. Все барьеры рухнули, рухнул мой самообман… и без этого самообмана в тысячу раз больнее. Я по-прежнему остаюсь тут чужой, я не нужна им. Прошлого не вернуть, они мне больше не доверяют. Еще бы! Как можно доверять Вольтури? Доверять той, которая покушается на жизнь нового члена семьи, на жизнь той, которая стала счастьем их сына и брата? Моей самой большой ошибкой было приехать сюда, попытаться помочь Эсми… Пытаясь помочь ей, я буду убивать себя… Медленно, словно в каком-то трансе, я принялась складывать вещи обратно в коробку. Усиленно игнорируя щемящие чувство в груди, я запихнула хрустальное сердечко в карман, запрещая себе думать о причине этого действия. Я не должна была смотреть все это, не должна была вспоминать, так было бы легче. Но… что сделано, то сделано. Видимо, это судьба. И как бы мне не хотелось сейчас убежать отсюда обратно домой, я не могу это сделать. Я обещала, обещала попытаться помочь, а Вольтури всегда выполняют свои обещания. И я должна это сделать, ради Эсми… только ради нее. " И в конце то концов, чего это я расклеилась!? Я Вольтури, сильная, независимая личность. У меня есть семья, пусть и не та, которую хотелось бы, но она есть. И буду вести себя как Вольтури, постараюсь уж точно. Я важна, а все остальное меня не волнует. Я сильная, а значит, смогу игнорировать все эти сопливые никому ненужные чувства. Они оставили меня позади, предали, выбрав ее. Они смогли переступить через все это, а значит смогу и я! Я сделаю все возможное, а если этого будет недостаточно, то я сделаю то, что должна", – мысленно произнесла я. Поставив злосчастную коробку в угол, я решила пойти прогуляться. Свежий ночной воздух, сдует все мои сомнения. Они не важны! "Продолжай обманывать себя" - шепнул внутренний голос, но я проигнорировала его, и вышла из комнаты.