Любишь? Отпусти...

Виктория POV Коридор. Длинный, узкий коридор. Абсолютно голые, темные стены, нигде нет ни капли света. Абсолютная темнота. И ты совершенно одна в этой темноте, в этом узком, давящем и ужасно маленьком пространстве… Никого нет, помощи ждать неоткуда… Одна. И все, что тебя радует, за что цепляется взгляд, - это две двери. Одинаковые, ничем не примечательные двери. Но вот только за ними скрываются разные вещи. Беда в том, что ты не знаешь, за какой именно скрывается что-то доброе и светлое, а за какой - все та же, привычная для тебя, темнота. И выбор только один. Один шанс шагнуть и открыть дверь. И вот здесь появляется страх. Страх сделать что-то неправильно, выбрать не то, о чем мечтаешь, чего желаешь. И ты вынужден находиться в этом узком, прогнившем коридоре, делая ошибки, наступая на одни и те же грабли, причиняя себе боль… Потому что ты просто боишься принять решение, боишься открыть одну из этих чертовых дверей! Но вдруг, совершенно неожиданно, тебе предоставляется шанс заглянуть за эти двери, узнать, что там, и лишь потом сделать выбор. И ты делаешь это. Аккуратно приоткрываешь, несмело заглядываешь, и тебе так нравится то, что ты там видишь, что ты, не задумываясь, ныряешь во все это с головой, совершенно забывая о том, что есть еще одна дверь, еще один вариант. Ты снова делаешь ошибку… Все оказывается ложью. Тебе просто показывают, как все могло бы быть, вводят в заблуждение… Только вот непонятно, зачем? Зачем играть на чувствах человека… вампира? Проверка на прочность? Или просто какая-то новая игра, правила которой тебе забыли рассказать? Зачем?! И даже не так страшно то, что тебя вновь обманут, выкинут в тот самый осточертевший тебе коридор, страшно то, что ты по-настоящему открываешься. Вновь проникаешься доверием и не ждешь подвоха. Какой бы ты не казалась закаленной, смелой, привыкшей к темноте и одиночеству, в глубине ты все та же: милая и доверчивая, все тот же маленький человечек, который хочет любви… А тобой просто пользуются, точнее, пытаются воспользоваться… И после всего этого представления, демонстрации того, чего у тебя никогда не будет, ты попадаешь в ад. Тот темный, одинокий коридор со своими сомнениями, ошибками и болью кажется тебе раем. И самое сильное желание – это вновь вернуться в него, не пользоваться этим чертовым шансом, не открывать дверь, не видеть. Но уже поздно. И в этом аду ты судорожно пытаешься открыть вторую дверь, найти другой выход, другое решение, но уже поздно. Второй вариант наглухо закрыт для тебя. И не откроется уже никогда. И если постараться, то можно найти выход. Можно все сделать цивилизованно… Но зачем? Зачем стараться, чувствовать, сострадать, понимать? Зачем?! Если тебя все равно не понимают… и не поймут. Ты все равно будешь одна. Купаясь в своем собственном водовороте чувств, до которых никому нет дела… И ты просто убегаешь. Убегаешь от всего. Бежишь как можно дальше по узкому коридору, вновь стараясь забыть, понять, принять… Ты поступаешь, как трус, ты сдаешься и отдаешься на милость судьбе. Просто предоставляешь шанс другим решить эту проблему за тебя, тем, кому нравится эта темнота и одиночество. Ты отключаешь мозг, чувства и просто принимаешь то, что тебе сказали. Ты признаешь, что ты ошибка. Постепенно свыкаешься с этим и даже сама начинаешь верить. Но потом возникает странное чувство дежа-вю. Абсолютно идентичная ситуация побега. Хоть причины и разные, но твое поведение схоже. Ты начинаешь спорить сама с собой, попутно неся разрушения и боль тем, кого встречаешь. Ты наслаждаешься всем этим процессом понимания. Но вот только потом становится обидно. Обидно за саму себя. И ты принимаешь решение. Такое, которое от тебя никто не ждал. Вспоминаешь о своих принципах, и это решение дается тебе с легкостью. Изначально в уравнении твоей жизни было много неизвестных и всего два решения, те две пресловутых двери. Но ты просто убираешь все лишние неизвестные… Да что там! Ты вычеркиваешь их все, стирая свое прошлое, забывая его, показывая тем самым свою силу воли. Одной единственной неизвестной остаешься лишь ты сама. Опять одна, но уже совершенно другая. Новая, сильная, без лишних проблем и мыслей, ты просто выкидываешь все ненужное из своей головы. Уходит сочувствие к окружающим, ты перестаешь реагировать на их проблемы. Только ты теперь важна. Если ты одна, то только ты имеешь значение, ведь так? И эта новая, обновленная версия тебя просто прорубает еще одну дверь в этом темном коридоре. Дверь, за которой прячется решение, удобное только тебе. Решение, которое отомстит в будущем за все ошибки и боль. Может быть, я и ошибка для него, но я не слабая. Мне надоело быть слабой, надоело прятаться за лживыми эмоциями. Говорят, любовь - самое светлое, сильное и искреннее чувство? Ложь. Ненависть, злоба и эгоизм – самые чистые и искренние. Они не затуманены лишней сентиментальностью, поэтому самые честные. И теперь я буду честной. Я одна - и я эгоистка. Дурацкий принцип, правило - доводить все обещанное до конца - заставили меня вернуться, а может быть, я просто хотела показать ему… им всем, что я сильная, что я не сломалась. И я доказала. Я видела страх в их глазах, видела неизвестность, напряжение. И мне нравилось это. Я стала той, которой меня хотели видеть отец и Аро. Жестокой, своенравной и независимой. И если раньше я боялась пойти против всех, против семьи, то сейчас не боюсь. Я не боюсь противопоставлять себя большинству. Когда-то в детстве мне сказали, что нужно бороться. Всегда бороться за свое мнение, мысли… Пока ты уверен в правильности своих мыслей и действий – борись! И я буду. И плевать на решения Аро, его тайные замыслы и прочие! Плевать на решение и поведение Калленов. Я буду бороться и поступать так, как сама считаю нужным. И против кого идти, кого предавать? Ведь, по сути, семьи нет. Есть кучка вампиров, которых держат рядом общие интересы, какая-то общая цель и не более. Единственный, кому нужно и можно верить, - это ты сам. Только на себя можно положиться. Ведь в критической ситуации чаще всего все действуют в своих интересах, в первую очередь все думают о своей шкуре, хоть и пытаются кому-то помочь, все лицемерят, а тут ты будешь действовать в своих собственных интересах… Никакого лицемерия. Все честно. Так отныне поступаю и я. ОН опять преподал мне хороший урок. И на этот раз я им воспользуюсь. В конце концов, я Вольтури. Теперь такая, какая должна была быть изначально. И пусть теперь они не обижаются на то, что и как я буду делать… ** Казаться черствой и бесчувственной оказалось намного легче, чем я предполагала. Мне вдруг стало так спокойно, многие проблемы действительно исчезли. Мне даже нравилось. Всегда строгий, в меру сексуальный внешний вид, идеальная прическа, легкий макияж, а именно - выделенные глаза, надменный, уверенный взгляд, легкая ухмылка победителя – именно так я выглядела. Я действительно чувствовала себя сильной и заставляла чувствовать это других. Мне нравилось то, как Каллены теперь смотрели на меня - с опаской, с каким-то подозрением. Нужно, кстати, отдать им должное, они очень хорошо поняли мое предупреждение и не лезли ко мне. Повторюсь, мне это нравилось. Был лишь один случай, когда Джаспер попытался поговорить со мной, но он оказался неудачным. Я злилась, ужасно злилась. Первые пару дней я была просто невыносима. Мне вновь стало казаться, что я поступила неправильно, начали появляться ненужные мне сомнения. И я знала, что способствует этому. Обстановка. Сам дом напоминал мне о том, что я помнить не хотела. Вещи в моей комнате, да и она сама, подкидывали мне воспоминания о прошлом. Я должна была это изменить. И я решила начать с малого. Покидав обратно в коробку, которую не так давно отдал мне Джаспер, все вещи, которые были дороги мне в прошлом, все содержимое моего тайника, я отправилась на лужайку перед домом. Лишь одна вещь, которая когда-то была моим самым ценным сокровищем, не лежала сейчас в этой коробке. Я сама не знаю, зачем оставила ЕГО подарок, маленькое хрустальное сердечко все еще спокойно покоилось в моих вещах. Небольшой костер, который я разожгла, стал могилой для моего прошлого. Я просто избавлялась от всего ненужного. Стоя с коробкой в руках, я медленно кидала в огонь свою прошлую жизнь. Начать я решила с глупых записочек Эмметта и фотографий. Когда большая часть фотографий была сожжена, я кинула в огонь свой дневник – историю моей самой большой ошибки. Именно в этот момент и появился Джаспер. - Ты что творишь? – закричал он и на свой страх и риск вытащил дневник из огня. - Я бы на твоем месте не стала на меня кричать, - спокойно, но холодно ответила я и немного оскалилась. - Да мне плевать, что ты делала бы на моем месте! Я повторяю, что ты творишь?! – вновь прокричал он. Я усмехнулась от такого безрассудного нахальства. - Тебя не касается то, что я делаю, - грубо ответила я и вновь кинула в пламя очередную порцию прошлого. Но Джаспер перехватил все до того, как языки пламени поглотили это. - Я не позволю! – Джаспер попытался выхватить у меня коробку, но тут же опустился на колени, когда я легонько сжала свою ладошку. Боль не была сильной, но ее было достаточно, чтобы обездвижить его. - А я не спрашиваю позволения! – зашипела я. – Это мои вещи, и я буду поступать с ними так, как посчитаю нужным. - Пожалуйста, не делай этого, - в его голосе появилась какая-то странная мягкость. – Я понимаю, каково тебе сейчас, понимаю твою злость и обиду, но не делай того, о чем потом будешь жалеть. Не надо. Эта его мягкость заставила меня пожалеть о содеянном, но всего лишь на секунду. Я сильнее сжала кулак, а Джаспер негромко вскрикнул, но тут же плотно сжал губы. - Ты ошибаешься. Ты не понимаешь меня, - произнесла я, выделяя каждое слово. – И я, кажется, предупреждала тебя, что не стоит пытаться повлиять на меня. Будет только хуже, но ты не послушал, - я разочарованно покачала головой. – Теперь не обижайтесь. - Отдай мне их, - попросил он, не обращая внимания на мои слова. – Если тебе они не нужны, отдай мне их. - Странно. Чего это он так печется об этом хламе? Я перевела взгляд на все то, что осталось в коробке. – Я обещаю, что ты не увидишь это больше, никто не увидит. Просто отдай мне это. – Пожав плечами, я протянула ему коробку. Он тут же поднялся с земли и выхватил ее у меня из рук, словно боялся, что я передумаю. Ведь главное, что я избавилась от этого хлама, ведь так? В тот день я поступилась одного из своих принципов. Я убила… просто так. Чтобы показать, что у всех их действий будут последствия. Я была не голодна, но я была зла и убила. Официантка просто оказалась не там и не в то время. Они усвоили урок. ** Моей бесчувственности и легкости хватило на две недели. Две недели я не испытывала абсолютно ничего. Две недели мне было абсолютно спокойно. Меня не волновали ни Каллены, ни все, что они делали или не делали, ни то, что я убила троих жителей Форкса, хотя обещала этого не делать. Меня ничего не волновало. Но чем больше проходило времени, тем хуже мне становилось. Я по-прежнему оставалась холодной и жестокой, и Каллены периодически в этом убеждались. Но вот, когда я оставалась наедине с собой, все это пропадало. Чувства, от которых я так была рада избавиться, возвращались вновь. Большинство времени я проводила в комнате, свернувшись калачиком на кровати и смотря в одну точку. Все в комнате напоминало о том, что здесь произошло, о его руках, поцелуях, словах и о его последней фразе. Я бы могла с легкостью расположиться в любой другой комнате, мне бы не стал никто перечить, я уверена. Но я, подобно мазохисту, продолжала оставаться здесь. Каждый раз, когда я возвращалась в комнату, у меня внутри все переворачивалось. Что-то настойчивое и ужасно надоедливое начинало ныть внутри меня, и я не знала, как с этим справиться. Мне даже порою стало казаться, что за мной кто-то наблюдает. Я буквально чувствовала обжигающий взгляд, который иногда одаривал таким желанным теплом, но никогда никого не видела. Все мое состояние можно было описать одним словом – депрессия. Нет, я не сомневалась в принятом решении, не собиралась менять своего поведения, я просто не могла справиться сама с собой. Выходя за дверь, я становилось сильной, решительной, уверенной, но стоило мне вернуться в комнату – я была маленькой девочкой, которой было обидно. Спасало только одно – мои способности. Благодаря такому сильному эмоциональному стрессу я научилась контролировать свое проклятье. И если бы кто-то заглянул ко мне в комнату, то попал бы на побережье океана или на скалу, с которой открывался потрясающий вид на все тот же океан или бы смог увидеть мое тайное убежище в Италии, мой маленький заброшенный замок. Я убегала от реальности и считала эти чертовы дни. Мне не терпится уйти отсюда. Джаспер POV За последние недели мое мировоззрение полностью поменялось. Вообще все, что сейчас происходило, было странным и не имело вообще никакого смысла. Вот смотрите, если вам скажут, что через месяц вас убьют, что вы будете делать? Правильно, вы будете стараться делать все возможное, чтобы этого не произошло. Все, но только не мы. Наша семья еще никогда не была так растеряна и уязвима, как сейчас. Мы вели себя, словно чужие. Каждый настаивал на своем, никто друг друга не слышал, а может быть, просто не хотел слушать. И это не самые большие странности. Виктория. Ну, как не странно, но она беспокоит меня меньше всего. Холодная, жестокая, решительная, дерзкая – вот какая она сейчас. Ведет себя, как хозяйка положения, коей она и является. Если честно, то я думал, что она просто играет, надевает маску, но, похоже, я ошибся. В ней нет никаких сомнений, по сути, в ней вообще ничего нет. Ее глаза мертвые, она словно пустая изнутри и этим она очень похожа на Эдварда, хотя с ним сложнее. С каждым днем мне все больше кажется, что она действительно вычеркнула нас из своей жизни. Она хотела уничтожить то, что раньше считала безумно важным, а это показатель, важный показатель. Все эти фотографии, ее дневники, украшения, какие-то странные записки, ноты – у них у всех есть история, каждая вещичка раскрывает ее характер, ну, раньше раскрывала. Я рад, что смог сохранить это. Тем не менее, Викки была самой стабильной частью нашего дурдома. Белла. Тут все совсем непонятно. Она нас избегала. Просто убегала, как от чумы, когда мы пытались поговорить с ней. В школе она, бывало, даже не здоровалась с нами, на ленче она сидела с Анжелой и другими. Когда мы ей звонили, она либо не брала трубку, либо ее поднимал Чарли и говорил, что ей нездоровится. Когда Элис делала попытки застать ее дома, то схема была такой же – либо нездоровится, либо просто нет дома. Мы не понимали, что происходит. После того, как в тот вечер Виктория поднялась к себе, Белла расплакалась. Нам с трудом удалось ее успокоить. Вообще вся эта ее истерика казалась нелогичной, учитывая то, что минуту назад она улыбалась, наблюдая молчаливый диалог Эдварда и Тори. Скорее всего, сказался стресс. После Эдвард отвез ее домой. На следующий день ни он, ни она не явились в школу. После же началось это странное игнорирование. Попытки добиться хоть какого-то вразумительного ответа от Эдварда оказались провальными – он либо не появлялся дома, либо работал сталкером-коматозником. То, что они поговорили, было ясно, как божий день. Только вот последствия всего этого никак не укладывались у меня в голове и не только у меня. Единственный раз, когда нам удалось, что называется, прижать ее к стенке, на все наши вопросы она ответила просто – "я доверяю им". Все! Мы не понимали причины, а значит, не могли действовать. Ну не силой же ее тащить к нам! Ощущая свою беспомощность, каждый из нас попросту закрылся в своем мирке. Пропало чувство целостности. Ну и главной загадкой для меня был Эдвард, вернее то, что от него осталось. Казалось, парень сгорает изнутри. Если отбросить все обстоятельства, то мне было его даже жаль. Вечно понурый, плечи опущены, он перестал смотреть в глаза в те редкие моменты, когда он с кем-то говорил. Его глаза были пустыми, в них не было жизни, не было души. Как я уже говорил, в этом они были похожи с Тори. Те редкие эмоции, которые исходили от него, приносили только боль и сожаление. Казалось, что он медленно умирает. Он даже стал еще белее, но эта бледность была болезненной. Больше его внешнего вида меня шокировало его поведение. Он стал персональным сталкером Виктории. Он все время наблюдал за ней, всегда был незримо рядом. Он практически стал ее тенью. Странно, что Викки этого не замечала или просто не хотела замечать. Если она куда-то уходила, то спустя пару минут он отправлялся за ней, если она была в комнате, то он был на улице, наблюдая за ней через окно. Я видел, каким взглядом он на нее смотрел, когда она сидела в гостиной, в нем была нежность, теплота. Он понял, все прекрасно понял, но, видимо, слишком поздно. И то, я уверен, что он все еще не до конца разобрался в себе. Понимание не принесло облегчения. Когда я занес в дом коробку, которую забрал у Викки, его глаза счастливо заблестели. Я знал, что он хотел посмотреть, что там было. Хотел, но боялся. Я ощутил его порыв попросить у меня взглянуть на все содержимое, но он так и не решился. Отдал бы я ему ее вещи? Отдал бы. Может быть, все эти вещи натолкнули бы его на правильный путь. Мне было жалко их обоих. Они оба страдали, только каждый по-своему. Виктория вымещала все злобой, а Эдвард купался в своих переживаниях и своей вине. Весь этот дурдом сводился к тому, что я абсолютно не знал, что делать. Плюс ко всему, кажется, у нас появилась еще одна проблема. Начали пропадать люди. Не только в Форксе, но и в Порт-Анджелесе. Сначала я думал, что причиной была Викки, но потом заметил, что некоторые жертвы пропали тогда, когда Тори была дома. И это было очень нехорошо! Нам для полного счастья только чужаков не хватало. - Джаспер! – я услышал крик, а затем получил подушкой по голове. Первое, что я увидел, - это улыбающуюся физиономию Эмметта. Он единственный не терял своего оптимизма. – Очнись! Ты пойдешь с нами? - Куда? – переспросил я. - Охота. Ты идешь? – произнес Эмметт и закатил глаза. - Нет. - Ты уверен, милый? – Элис присела мне на колени. - Уверен. Я останусь дома. - Почему… - начала Элис, но не закончила, так как все ее внимание сосредоточилось на Викки, медленно спускающейся по лестнице. Выглядела она, как всегда, шикарно. Черные туфли на высоком каблуке и маленькое простое черное платье, которое сидело на ней великолепно. "Строгая сексуальность" – как сказал Эмметт. Она, молча, даже не удостоив нас взглядом, прошла мимо и вышла.. И я понял, что ее платье не такое простое, как кажется. Ее спина была полностью открыта, а так как волосы были собраны в высокий хвост, то обзор был потрясающим. Она действительно была невероятно красива. - Ну так ты точно не идешь? – первым отмер Эмметт. - Нет. - Ну как хочешь, - ответил он. И они ушли из дома. Я остался один, наедине со своими мыслями. Несколько минут спустя мое внимание привлек Эдвард, а вернее, его эмоции. Какая-то странная тоска наполнила весь дом, хотя Эдварда в нем не было. Что ж, это отличный способ поговорить – нас никто не услышит и никто нам не помешает. Эдвард сидел на крыльце перед домом. И упорно рассматривал какой-то листок. Подойдя ближе, я понял, что это была фотография. Ее фотография. Она была немного потрепана, видно, он часто держал ее в руках. Я никогда раньше не видел ее. На фото Викки все еще была человеком. Вообще сама фотография была какой-то теплой и милой. На ней Викки светилась. Хотя это была Тори, его Тори. Вероятней всего, он сам и сделал этот снимок. - Что я сделал не так? – спросил он, не отрывая взгляда от снимка. – Где допустил ошибку? – Я хотел было нагрубить, но он опередил меня, продолжив. – Я не говорю о том, что сделал тогда, - я прекрасно понял, что он говорит о случае в комнате. – Где я допустил ошибку в прошлом? Почему я потерял ее…такую? – он кивнул на снимок. – Как я мог допустить все это? Почему не видел? В чем моя ошибка, Джаспер? – в его голосе было столько мольбы, что я растерялся. Что я вообще мог ему ответить? - Эдвард… - начал я, но меня перебил. - Я так хочу все исправить, но понимаю, что слишком поздно. Слишком много боли… Она такая хрупкая, такая ранимая… Она родная…моя… - прошептал он и медленно обвел пальцем контур ее лица на фотографии. – Я все испортил. Но я не хотел! – воскликнул он слишком оживленно. – Поверь, я не хотел. – Он развернулся и посмотрел прямо мне в глаза. Казалось, что я смотрю в пустоту. Как глаза живого существа могут быть настолько пустыми? Вампиры могут сходить с ума? Эдвард сейчас определенно напоминал мне умалишенного. Мне стало его искренне жаль. Даже прошла вся злость. Он страдал. И если учитывать все его мазохистские наклонности, склонность все преувеличивать, то страдал он действительно сильно. - Она всегда была такой светлой, чистой… Мой маленький ангел, - он вновь перевел взгляд на фото. – Я даже думать не мог… Она была подобна святыне и она была рядом. Она принесла смысл в мою жизнь, она стала жизнью. А я так поступил… Но я не хотел! – вновь с жаром повторил он. – Никогда не хотел обидеть моего ангела. Она всегда была такой искренней, милой, доброй… - Она и сейчас такая. Просто нужно найти к ней подход, - тихо сказал я. Я хотел ему помочь. - Какой подход?! Ты сам сказал, что я уничтожил ее, разве нет? Я сам, собственноручно убил своего ангела, убил свою душу! Я ненавижу себя, презираю! Какой, к черту, подход!? - Ты натворил, значит, только ты и сможешь исправить. Если вообще сможешь. И я бы на твоем месте поторопился. - Чтобы исправлять, нужно понять, где именно я ошибся. А главная ошибка кроется в прошлом. Где я ошибся, Джаспер? – вновь спросил он. – Ты все знал еще тогда, помоги мне, скажи, когда именно все пошло наперекосяк? Я вновь был обескуражен тоном его голоса. Я хотел ему помочь и, возможно, мог. Только вот правильно ли все это? Имел ли я право делать это? Это было личным, слишком личным. Но я хотел, чтобы она была счастлива. А она любит его, несмотря ни на что, я уверен, что она до сих пор его любит… Я быстро скрылся в доме. Пусть она меня возненавидит за это, но, если есть хоть один шанс, то я использую его. В конце концов, мы все равно умрем через месяц… я ничего не теряю. - Эдвард? – позвал я его, вернувшись. Он не отреагировал. – Эдвард? – Медленно оторвавшись от фотографии, он посмотрел на меня. – Прежде чем я это сделаю, я хочу знать, что с Беллой? - С ней все хорошо, - как мне показалось, устало ответил он. - Ты же понимаешь, что мы умрем, если она останется человеком? – спросил я. - Тори не сделает это с нами, - ответил он с поражающей уверенностью. - Почему ты так в этом уверен? - Не знаю… Я просто…чувствую? – Это было скорее вопросом, чем ответом. Я тяжело вздохнул. Гореть мне в аду за это, но… - Держи, - я протянул ему немного обгоревший дневник и еще пару листков. Среди них были и фото, которые мне удалось спасти. Его глаза удивленно расширились. – Держи, - вновь повторил я. – Ты хотел понять? Это тебе поможет, должно помочь. - Спасибо, - выдохнул он и слегка дрожащей рукой потянулся за ее дневником. - Не попадайся ей на глаза. Она убьет меня за это, но если это шанс… - Я понял. Спасибо. – Он убрал фотографию в карман и закрыв глаза, прижал несчастную тетрадку к груди. Я чувствовал его страх и нетерпение. Развернувшись, он скрылся в лесу. Надеюсь, я не совершил ошибку.