Любишь? Отпусти...

Моя жизнь мало чем отличалась от жизни обычных подростков, но все-таки она была особенной. Я жила словно в сказке,ну, тогда мне так казалось. Все началось, когда мне было одиннадцать. Мы с родителями попали в серьезную автокатастрофу, так мне сказали. Я почти ничего не помню о той ночи. Помню, что очнулась в больнице вся в бинтах, за окном раздавалось пение птиц, что меня насторожило. Последним воспоминанием было то, как мы собирались ехать в центр за рождественской елью. Я была в панике. Позже, когда врачам удалось меня успокоить, мне объяснили, что я провела в коме три месяца и что мои родители мертвы. Легче мне от этого не стало. Я осталась одна, совсем одна… У меня, конечно, были родственники, по маминой линии, но они отказались взять меня на воспитание, опять же, мне так сказали. Последующие два месяца единственным человеком с которым я общалась была миссис Линтон, моя медсестра. Она мне помогала, заботилась, я очень к ней привязалась и втайне надеялась, что она меня удочерит и мне удастся избежать грозящей мне жизни в приюте. Этого не случилось, но и в приют я тоже не попала. Примерно за три недели до выписки меня начала навещать какая-то женщина. Она сначала даже не говорила мне своего имени, просто приносила мне сладости и все. Я быстро к ней привыкла. Да я просто не могла не привыкнуть! Я была любознательным ребенком, у меня вызывал маниакальный интерес любой новый человек, а в том состоянии, в котором я находилась тогда и подавно. Позже, когда мы начали с ней подолгу разговаривать, она все-таки сказала мне свое имя, ее звали Эсми. Если честно, я до сих пор не понимаю, почему она сразу мне не представилась, возможно, были какие-то веские причины… Эсми была потрясающей, она была моей волшебницей. Мне казалось, что она пришла из сказки. Она была потрясающе красива - тонкое бледное лицо с высокими скулами, каштановые струящиеся, немного вьющиеся волосы, невероятно заботливый взгляд… Забота и нежность в ее взгляде напоминали мне о маме, возможно именно из-за этого я так сильно ее полюбила. Она много рассказывала мне о своей семье. Ее мужа звали Карлайл, он был врачом в больнице, в которой я лежала, именно от него она и узнала обо мне. Так же у нее было пятеро детей, которых она очень любила. Это было понятно по тем теплым ноткам, которые появлялись в ее голосе каждый раз, когда она упоминала их. Меня поразила то, что все дети были приемными, я не могла понять, зачем такой молодой и красивой женщине воспитывать чужих детей, когда можно завести своих. Набравшись смелости, я спросила ее об этом, на что она мне ответила: - Я очень люблю детей, - затем немного помолчав, добавила, - и я бесплодна. Мне стало жутко неудобно из-за того, что я потревожила такую личную тему, но она уверила меня, что все в порядке. И я поверила. Я до сих пор ей верю… только ей… Я очень хорошо помню то утро, возможно потому, что для меня оно было последним в больнице. Мне было грустно, страшно, я не хотела в приют… Я просто сидела на кровати и смотрела в окно. Я почти смирилась со своей участью, когда ко мне в палату влетел маленький эльф. Я серьезно! Эта девушка была ужасно похожа на эльфа. Ну, или на фею Динь-Динь. Следом за ней вошли Эсми и Карлайл, они выглядели взволнованными. Тогда состоялся первый и самый серьезный разговор за всю мою недолгую жизнь. Они хотели удочерить меня. Эсми очень долго объясняла, что сильно привязалась ко мне, полюбила. Эльф, ну или Элис уверяла меня, что у них мне будет очень хорошо, что я со всеми подружусь, что они все давно хотели еще одну маленькую сестренку. Карлайл же просто сказал, что он будет счастлив, если его жена будет счастлива. Сначала я была шокирована, меня смущал энтузиазм Элис, какая-то непонятная обреченность Эсми, спокойствие Карлайла, хотя его взгляд был каким-то виноватым. Но я согласилась, потому что хотела быть счастливой. Я верила в то, что если останусь со своей волшебницей, то буду счастливой. Так из Виктории Локвуд я превратилась в Викторию Каллен. Первые две недели моего пребывания в их доме были напряженными. Казалось, что они просто не знают как себя вести в присутствии нового человека. Я же просто смущалась и пыталась стать невидимкой, мне было ужасно не комфортно рядом с ними. Всю эту неловкость помог сгладить Эмметт – большой плюшевый мишка. Именно с ним я подружилась первой. Он был таким смешным и милым, был большим ребенком. Его поведение кардинально отличалось от поведения его братьев – Эдварда и Джаспера. Джаспер – высокий медовый блондин, потрясающей красоты. Все время спокойный и сосредоточенный. Эдвард – высокий, немного неопрятный парень, с вечно спутанными волосами, он мне казался моложе всех. Он больше всего отличался от всех остальных. Практически все время он держался в стороне и выглядел безразличным. И, конечно же, он был невероятно красив. Вообще, как только я их увидела, я подумала, что красота была их семейной чертой. Моя мама была фотографом, я видела много красивых моделей, но их красота была ничтожной по сравнению с красотой моей новой семьи. Именно Эмметт помог мне освоиться в доме. Он вечно возился со мной, развлекал. Постепенно мне стало комфортно в их присутствии. Я подружилась с Розали – ослепительно прекрасной блондинкой, за очень короткое время она стала мне настоящей сестрой. Она была строгой, но справедливой. Иногда, когда мы с Эмметтом слишком сильно баловались, то она нас ругала, причем доставалось всегда моему большому мишке, что меня очень забавляло. Он выпячивал нижнюю губу, делал нереально большие глаза и обиженным голосом всегда повторял одно и то же – "Роуз, за что? Я не виноват". С Элис то же было весело, ну только первые пару часов. Она почему-то решила сделать из меня свою личную куклу. Сначала мне нравились все эти переодевания, но вскоре мне все это надоело. Эдвард был тем, кто все время спасал меня от Элис. И это всегда было очень весело. Примерно через год моего пребывания в их доме состоялся второй важный разговор в моей жизни. Эсми разбудила меня и попросила спуститься в гостиную. Как только я спустилась, все сразу заметно напряглись, напряжение в воздухе было очевидным. Меня усадили в кресло, напротив меня сел Карлайл, Джаспер и Эсми. Эдвард и Эмметт присели на подлокотники, вся остальная часть семейства расположилась за диваном. Это было странно. - Нам нужно тебе рассказать что-то очень важное, - начал Карлайл, - и мы будем очень благодарны тебе, если ты сначала нас выслушаешь и лишь потом сделаешь выводы. - Хорошо, я слушаю, - ответила я очень тихо. Первая мысль была о том, что они решили от меня отказаться. Я заранее приготовилась к самому худшему, но то что я услышала… Это не могло быть реальностью… Вампиры? Бессмертие? Я слушала с открытым ртом. Семь пар глаз смотрели на меня и видимо ждали ответа. - Вы хотите отказаться от меня? – нервно спросила я. – Поэтому сказали все это? - Нет, что ты… Мы не хотели тебя больше обманывать, - поспешила объяснить Эсми. - Тогда… вы… вы хотите меня съесть!? – выдавила я из себя. Ответом мне был смех. Меня это напугало еще больше. Они уверяли, что очень меня любят, но поймут, если я решу уйти. Далее последовал рассказ об истинных причинах моего усыновления. Карлайл был тем, кто оперировал мою маму. И он винил себя в том, что она умерла. Ее запах просто свел его с ума. Впервые за все его существование он не смог удержать свою жажду. Нет, он не набросился на нее, не укусил. Он просто не мог сосредоточиться и допустил ошибку. Эта ошибка стала роковой. Непроизвольно у меня начали течь слезы, я только начала забывать, а они вновь всколыхнули засохшую рану. Прервав их на полу слове, я убежала к себе в комнату. Забившись в самый дальний угол комнаты, я начала трясти головой, пытаясь забыть все то, что они мне рассказали. Я не могла поверить во все это. Это не могло быть правдой! Я не знаю, сколько я так просидела, сотрясаясь от рыданий, прежде чем почувствовала холодное прикосновение к своей руке. Подняв голову, я увидела совсем не того, кого ожидала. За все время, что я жила у Калленов, я очень мало общалась с Эдвардом. В большинстве случаев он был сам по себе. - Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, - тихо начал он, - это все странно, тем более для ребенка. Но мы все очень привязались к тебе, ты часть семьи. Мы любим тебя. Я хочу, чтоб ты знала, никто из нас никогда не причинит тебе вреда. Мы все очень хотим, чтобы ты осталась… Я смотрела в его глаза, как загипнотизированная. Неожиданно для него я кинулась к нему на шею. Новый поток рыданий накрыл меня. Эдвард посадил меня к себе на колени и начал укачивать. - Не бросайте меня, мне все равно… Я вас очень сильно люблю… Мне все равно… все равно, - сквозь слезы шептала я. - Малыш, успокойся. Мы всегда будем вместе. Не волнуйся, все будет хорошо, - шептал Эдвард. Я не помню, как заснула, но я боялась просыпаться. Боялась, что все будет по-другому, но потом я заставила себя встать с постели и спуститься вниз. Тогда своим детским сознанием, я поняла одну простую истину – эти люди, ну или вампиры были моей семьей. Я нуждалась в них, я любила их. И мне было наплевать на все остальное! С криком "покажите мне свои клыки!" я сбежала по лестнице и запрыгнула на спину к Эмметту, он весело засмеялся. Мне показалось, что в этот момент все облегченно выдохнули. Так началась моя сказка. ____________________________ Годы шли, я взрослела. У меня была большая любящая семья, были братья, которые готовы были свернуть шею любому, кто обидит меня. Были прекрасные сестры, которые меня многому научили, были любящие родители. Я была счастлива. Я настолько привыкла к маленькой особенности моей семьи, что порой совсем забывала, что они не совсем люди. За те семь лет, что я жила вместе с Калленами мало что поменялось. Точнее изменилась только я, и мое отношение к некоторым вещам. Из милого ребенка, я превратилась в симпатичную девушку, ну, насколько вообще можно быть симпатичной, если живешь в доме с идеальными вампирами. Самым большим изменениям подверглись мои чувства, и я делала все возможное, чтобы никто не заметил этого. Это было не просто, учитывая наличие в доме Джаспера, да и Эдварда тоже. Но за все эти годы я умело научилась скрывать свои мысли и чувства от моих одаренных родственников. Вся проблема заключалась в том, что я влюбилась, влюбилась в собственного брата. Первый раз я поняла, что что-то изменилось, когда мне было пятнадцать. Эдвард как всегда зашел ко мне вечером пожелать спокойной ночи. Все было как всегда: милый разговор по душам, мы вообще с ним много разговаривали, у нас не было тайн друг от друга. Ему не нужно было читать мои мысли, чтобы понять, о чем я думаю, он и так знал это, я же по одному его взгляду или жесту могла понять, о чем думает он. У нас была какая-то внутренняя связь, он сам постоянно повторял это. Так вот по сложившейся традиции он поцеловал меня в висок, и меня будто молнией ударило. Этот непонятный импульс был невероятной силы и я поняла, что он тоже почувствовал это. После этого все изменилось. Меня стало тянуть к нему словно магнитом, я постоянно нуждалась в нем, с каждым днем, с каждой секундой я все больше влюблялась в него. Те чувства, которые бушевали внутри меня - разрывали изнутри. Я боялась сказать ему правду, потому что была уверена, что он не ответит взаимностью. Я знала, что он любит меня, я видела в его глазах нежность и заботу, но все это было не то. Он относился ко мне как к сестре, я видела это. Мне ужасно хотелось, чтобы он ощутил хоть часть всего того, что чувствовала я. Когда мне было шестнадцать, я поцеловала его. Хотя, это даже поцелуем назвать нельзя. Мы гуляли с ним в лесу, в то время наша семья переехала в Форкс, я поскользнулась и начала падать, а он меня подхватил и прижал к себе. Воспользовавшись моментом я прикоснулась к его губам своими, всего на какую-то долю секунды. Он отстранился от меня и стал внимательно смотреть мне в глаза, я знала, что это значит. Он пытался найти ответ, найти объяснение моим действиям. Покраснев до кончиков пальцев, я наплела ему с три короба, но как не странно он мне поверил. Я сказала, что просто хотела узнать каково это, потому что девочки в школе говорили об этом, что он был единственным кому я доверяла и еще много всякой чуши. Я думала, что он рассердится, но он просто усмехнулся и прижал меня к себе. - Глупенькая моя Тори, - ласково произнес он. – Ты обязательно встретишь того, кому подаришь свой поцелуй, и это будет незабываемо, поверь мне. Не нужно размениваться по мелочам. Вот только после этого случая он стал, как будто избегать меня. Или мне просто так казалось? Я, конечно, не уверена, но что-то точно изменилось. Единственным кто догадался о моих чувствах, был Джаспер. Я в какой-то степени была рада поделиться хоть частью своих эмоций. Потому что чем больше времени проходило, тем невыносимей мне становилось. И именно Джаспер вселил в меня надежду, которой не суждено было сбыться. Он сказал мне, что Эдвард тоже изменился, что его чувства изменились, и ему просто нужно время. Я была счастлива, в моей кромешной тьме появился лучик света, который жестоко погасили в первый день начала учебного года. К нам в школу пришла новенькая – Изабелла Свон. И Эдвард сошел с ума… Ее запах вскружил ему голову, он не знал, что со всем этим делать. Он боялся того монстра, который просыпался внутри него, когда она находилась рядом, плюс ко всему он не мог читать ее мысли. Впервые за долгое время он пришел ко мне ночью, когда вся семья была на охоте. Он много говорил, пытался с помощью меня разобраться в себе, он не хотел подвергать жизнь этой девушки опасности. Тогда я впервые почувствовала ревность. Я сама не знаю, откуда это взялось, но я резко стала ненавидеть Беллу Свон. Ненавидеть за то, что она так влияла на Эдварда, ненавидеть за то, что она приехала к нам в город, ненавидеть и завидовать. Я видела, что Эдвард начал меняться и меня это бесило. Он все время говорил о ней и говорил именно со мной, он искал поддержки. А я просто злилась. Я хотела быть как она, хотела, чтобы моя кровь вызывала такую же бурю эмоций, ведь я тоже была человеком. Но со мной было что-то не так. Моя кровь не привлекала вампиров. Как сказал однажды Эмметт, у меня просто не было запаха. Именно поэтому они решились удочерить меня. Они никогда не рассматривали меня как закуску. Когда Эдвард спас ее из-под колес фургона, дома состоялся грандиозный скандал. Розали была в бешенстве. Она больше всего боялась того, что наша тайна раскроется. Эдвард оправдывался, он защищал ее, выгораживал. Его глаза светились, когда он говорил о ней. И я поняла, что он влюбился. Возможно, он и сам этого еще не понял, но я уже поняла. И в момент этого осознания, мое сердце разбилось на тысячу маленьких кусочков. Я словно умерла. Вместо того чтобы поддержать его, как я всегда это делала в любом споре, я выступила против. Я злилась. Мой резкий тон и явно выраженная ненависть удивили его. Мы с ним начали ругаться. И я буквально выплюнула ему в лицо то, что я люблю его. Что я ненавижу Беллу Свон, потому что она забирает его у меня, что я готова собственноручно ее придушить, лишь бы она исчезла из нашей жизни… Эдвард ударил меня. Это была легкая, почти невесомая пощечина. Я даже не знаю, кого это шокировало больше меня или его? Захлебываясь собственными слезами, я схватила ключи от машины и убежала. Сомнений в его влюбленности у меня не было. Я хотела умереть. Я опять осталась одна. Я любила его, но эта любовь была бесполезной. Вампир влюбляется всего один раз и эта любовь обычно длиться вечность. И Эдвард влюбился, влюбился в Беллу Свон и, к сожалению, я не она. Я была в Сиэтле, когда ко мне пришло решение этой проблемы. Я хотела умереть, и я решила сделать это. Мне было невыносимо думать, что он будет с ней. Даже сама мысль причиняла мне боль. Поэтому я отправилась на мост "Аврора" и просто прыгнула. Я не задумывалась о последствиях, я просто хотела избавить себя от боли, а его от чувства вины. Он бы непременно винил себя, в этом весь он. Он не смог бы ответить мне взаимностью, и чувствовал бы себя виноватым. Я чувствовала, как вода начала поглощать меня, чувствовала, как начала задыхаться. Я мысленно попрощалась со всеми, но вдруг что-то пошло не так. Что-то изменилось. Не было больше холода, я начала гореть. С каждой секундой огонь все больше поглощал меня, я горела изнутри. Боль была невыносимой, меня разрывало изнутри. Но вскоре все исчезло, нет, огонь не ушел, я просто перестала воспринимать его. Я провалилась в пучину этой боли, боль стала привычной. Я чувствовала, что мое тело бьется в агонии, но не могла им управлять. Я как будто наблюдала за собой со стороны. Спустя какое-то время я начала приходить в себя. Окончательно очнувшись, я поняла, что нахожусь в незнакомом месте. Еще меня напрягло то, что я могла видеть каждую мельчайшую трещину в стене. Так же меня очень заинтересовала девушка, сидящая на кровати. Она выглядела странно. На ней была надета явно мужская футболка, ее волосы были растрепаны, но это не мешало ей оставаться ослепительно красивой. Эта девушка была вампиром, об этом говорили ее ярко красные глаза. Глаза, которые с неподдельным интересом разглядывали меня. Осознание того, что я могу стать чьим - то обедом, заставило меня сжаться. Девушка повторила мое движение. Внезапная догадка, выбила почву из-под моих ног. Девушкой была я, это просто мое отражение…