Напарники

Сижу в коридоре одного из бараков четвертого отряда. Жду, пока лейтенант Котецу подлатает свежие раны Иккаку. Этот придурок, Мадараме, в целях саморазвития поставил себе ограничение, оно заключалось в том, чтобы не высвобождать шикай в течение всей вылазки на грунт. Он вообще часто подобной ерундой маялся, то глаза на весь день темной лентой завяжет, то спит привязанным ногами к древесной ветке. Сегодня эта своеобразная тренировка вышла ему боком, гиллианы, с которыми мы столкнулись, не мелочились, запуская в нас своими зеро. Я, конечно, при помощи кидо и моего Фуджикуджаку смог избавиться от выживших после боя с Иккаку меносов, но всё же напарник был уже неслабо изранен. Ха, напарник! Удивительно, но именно это слово лучше всего отражает наши отношения. Я только что осознал это, ведь, что бы еще я ни примерял к моим чувствам, все оставалось без соприкосновения с реальностью. Друг? Нет. Слишком наивно и по-детски. Соперник? Что-то близкое в этом есть, но всё же мне нечего с тобой оспаривать. Ты жаждешь лишь силы и азарта боя - они и так твои. Любовник? Вот это уж точно глупость! Наша жизнь - сплошное сражения, а я вдруг о светлых чувствах вспомнил. Ха-ха, ну и балбес же ты, Юмичика! Все-таки напарники, вот, кто мы. Шагаем бок о бок сотню лет. Один невозможен без другого. Я невозможен без тебя. Такие непохожие, с разительно отличающимися характерами. Со схожими идеалами, с одним на двоих взглядом на жизнь. Твоим взглядом на жизнь. У нас одна дорога. Вслед за силой, вслед за счастьем. Он ведет. А я иду рядом с ним. Вечность. Моя вселенная вертится вокруг этого оболтуса. С того самого дня в Рукконе. Я помню. Я как раз тогда с утра пораньше удирал с куском хорошей ткани, сворованной в рыночного торговца. Четырнадцатилетний рукконгаец, которого волнует лишь собственное эго, не лучше других. На моем пути тогда очень непредсказуемо возникла группа неотесанных подростков немногим старше меня. Симпатичное личико и недостаточная внимательность являются неплохим поводом для драки, поэтому я получше заткнул за пояс новоприобретенный лоскут и распрямил плечи. Сбив меня в сторону, грубиянам показался щуплый пацан, лет девяти, в оборванной одежонке. Он выставил вперед кулачки и с воинственным кличем бросился на ближайшего соперника, коим тут же был опрокинут на землю. Мой черед настал. Я зачем-то ухватил все еще брыкающегося мальца и драпанул, что было мочи. Преодолев приличное расстояние, я водрузил парня на некий камень и начал допрашивать о целях его вмешательства в зарождавшуюся драку, на что он мне ответил бессвязным бормотанием. Я для приличия ткнул его пару раз, но вскоре мне надоело приставать к ребенку, и я, оставив его на попечение судьбы, поплелся своей дорогой. Когда на небе показалась луна, и я с присобаченным недавно поясом направлялся в жилую часть, где я уже давно приметил хороший закуток для ночевки, моя нога предательски зацепилась за какой-то мусор, заставив меня грохнуться наземь. Стоило мне немного присмотреться, чтобы понять, что причиной моего падения стала не трухлявая ножка стола, а конечность моего утреннего знакомого. Парнишка лежал без сознания, будто бы красуясь своими бесчисленными синяками. Что-то внутри перемкнуло, и я потащил безвольное тело в тот самый, мой заветный уголок. Дождавшись, пока дитя очнется, я осведомился о произошедшем. В этот раз меня удостоили вполне конкретным ответом. Иккаку, я узнал его имя, отчаянно хотел стать сильнее. Мгновенное помутнение рассудка, и вот я уже стою перед счастливо лыбящимся пацаном и осознаю, что только что лично пообещал ему помочь обрести силу. Вот так я и вляпался. Но ни разу не пожалел. Что-то я замечтался. Вот уже со скрипом отодвигается дверь и частично вываливается Иккаку с широкой улыбкой. - Волновался, Юмичика? - Много о себе думаешь! Но мои губы непроизвольно расползаются.