Учитель на замену.

"- Как ты думаешь, что легче: уходить или оставаться? Я про любовь. - Легче всего не связываться. Я про отношения."

Ринат Валиуллин

Стайлз никогда не любил вставать рано, его не прельщали рассказы о великолепие рассвета и о том, как прекрасен мир, когда на улицах еще нет ни одного человека. Напротив, подросток считал, что лучше смотреть прекрасные сны, а потом еще часик нежиться в теплой кроватке, чем вскочить с утра пораньше и куда-то бежать. Но сегодня Стилински что-то заставило встать с рассветом, может причина была в головной боли, которая так и не прошла, может потому что кое-кто не удосужился прикрыть окно шторами, и сейчас на Стайлза падал луч света, освещая лицо с множеством родинок, которое морщилось от слишком яркого света. Но мальчишка все же остановился на варианте, что его разбудил горячий мужчина, который прижимался к нему сзади и жарко дышал в шею. "Ну хоть не обслюнявил" - ворчал про себя Стайлз, выбираясь из цепких рук Питера. Тот сначала поморщился, когда игрушка, которую он обнимал, внезапно исчезла, но потом положил под голову руку и снова крепко уснул. Ну разве Стилински мог пройти мимо такой картины? Питер, свернувшись калачиком, видимо от холода, так как мальчишка стянул одеяло с мужчины еще ночью, мило спал, подложив руку под голову, и слегка приоткрыл рот. Так и не скажешь, что это лежит убийца, которого разыскивают в одиннадцати штатах за хлоднокровные убийства. Перед подростком лежал его любовник, тот самый человек, который не так давно мыл его в душе, нежно обтирал полотенцем, а потом крепко обнимал и гладил по спине, пока Стайлз не заснул. Мальчишка подошел ближе к Хейлу, наклонился к его лицу и стал разглядывать его. Раньше на это как-то не было времени, он то убегал от мужчины, то боялся его, то делил с ним постель, а вот просто так сидеть и смотреть на своего избранника все как-то не удавалось. Стайлз невольно улыбнулся, Питер выглядел таким милым и безобидным, а то, как он, сильнее сжимался, пытаясь сохранить тепло, и вовсе умиляло подростка. Решив сжалится над мужчиной, Стилински поднял с пола одеяло, которым, кстати, сам не накрывался, хоть и отобрал его, так как Хейл всю ночь к нему прижимался, и ему было тепло и без дополнительного источника тепла. Но так просто уйти Стайлз не мог, он должен был запечатлеть это лицо. Сбегав в одну из соседних комнат, мальчишка вернулся с фотоаппаратом, отключил вспышку, приблизил объектив и... Чик! Да здравствуют фотоаппараты с мгновенной печатью. Обрадовавшись, что теперь у него есть вещественное доказательство, что Питер человек, причем довольно милый, а не изверг, как считают многие в школе, Стилински положил снимок на стол и решил еще раз пройтись по чужому дому. Одной из первых мыслей, после того, как подросток проснулся и увидел, что Хейл еще спит, была - линять отсюда, причем как можно быстрее, но залюбовавшись на красивое лицо, освещенное лучами солнца, мальчишка как-то забыл об этом. Но сейчас, оставшись наедине со своими мыслями, эта идея вновь посетила его, он то и дело проходил мимо входной двери, прислушивался, не проснулся ли Питер, но потом снова уходил в комнату. "Нет, так нельзя" - убеждал себя Стайлз. Питер многое сделал для него, и сейчас не держит насильно, вот, пытается наладить отношения, а убегать было бы глупо и жестоко. Стилински честно хотел дождаться, когда проснется Питер, но он так долго спал, что у мальчишки уже просто не осталось сил. Ему необходим был кофе. Сначала он хотел быстро сбегать в кафе за углом и принести кофе себе и этому засранцу, который так и продолжал спать, несмотря на то, что мальчишка даже попрыгать на нем успел, за что получил шлепок по заднице и недовольное мычание. Но потом подумал, что если вдруг Хейл проснется и не найдет подростка где-то рядом, то, наверное, будет злиться. А злой Питер, как уже успел понять Стайлз, это очень плохо. Поэтому настрочив пару строк на листке бумаги и оставив фотографию на столе, чтобы мужчина полюбовался на себя, Стилински схватил куртку и выбежал на улицу. Свежо. Пусто. Но, как и пишут в книгах, красиво. Мир без людей и правда прекрасен. Но не успел Стайлз как следует насладиться этой красотой, как позади послышался свист, подросток обернулся и тут же почувствовал, что ко рту приложили ткань с каким-то резким горьковатым запахом. И прежде чем в глазах у мальчишки все поплыло, он вспомнил фразу отцу: "Кто рано встает, тому Бог подает." Да неужели? Что-то пока из-за того, что Стайлз встал рано, у него одни проблемы. Но ничего, день еще только начался и он грозит быть интересным. Первое, что почувствовал Стилински, когда очнулся, это вязкий привкус во рту и головная боль, потом уже пришло осознание, что он привязан к стулу и у него, кажется, вывихнуто плечо. В глазах туман, в горле горечь, а в голове каша. Хорошенькое начало. Пытаясь чертыхнуться или хотя бы узнать, есть ли кто рядом, Стайлз закашлялся и чуть не упал со стула, когда хотел сесть поудобней. - Очнулся? - спросил равнодушный голос из-за спины. Мальчишка пытался развернуться, чем сделал только хуже, плечо заныло, заставив Стайлза заскулить и бросить попытки увидеть своего похитителя. Какого же было его удивление, когда к его рту вдруг поднесли стакан воды и, подняв голову, Стилински увидел Джексона. Стайлз не тупой и сумел сложить два и два. - Джексон, какого черта? Уиттмор чуть поднял брови вверх, а потом отошел к столу, не проронив ни слова. Стилински не боялся Джексона, хоть и понимал, что тот, непонятно зачем, его похитил. Уиттмор - сынок богатеньких родителей, он привык, что все бывает так, как он хочет. Он может угрожать, пытаться казаться крутым, но на самом деле Джексон такой же подросток, как и Стайлз, у которого шило в одном месте и которому банально не хватает внимания. Наверное поэтому мальчишка не воспринимал похищение всерьез, думая, что это какая очередная шутка самого крутого и богатого парня в школе. Но одноклассник был слишком серьезен для шутки. - Мне жаль, что все так сложилось, правда, - решил признаться Уиттмор, вставая напротив Стилински. - К тебе у меня претензий нет, а вот к Питеру, - и подросток замолчал ненадолго, обдумывая, как бы помягче сказать, но потом решил зайти с другой стороны. - Если уж так сложилось, что я позволил преподавателю тебя совратить, то я просто обязан показать тебе, какой на самом деле твой обожаемый Питер Хейл. - Отец меня найдет, - решил напомнить Стайлз, игнорируя слова Джексона, и, честно говоря, не совсем понимая, что он пытается сказать. - Да и Питер скорее всего убьет тебя, когда проснется и увидит, что меня нет. - Питер, - Джексон тихо засмеялся. - Мистер Хейл. Что ты вообще о нем знаешь? - Достаточно, - быстро выпалил мальчишка, его бесило, когда кто-то пытался казаться умнее его или доказать ему, что он чего-то не знает. - Достаточно, чтобы с ним спать? - Достаточно, чтобы его не бояться, - поправил Стайлз. - Сомневаюсь. - Питер придет за мной, - снова сказал Стилински. - Конечно придет, - согласился Джексон. - Он умный мужчина и, я не сомневаюсь, уже узнал, что ты у меня, и будет здесь очень скоро. Я все равно уже труп, а если твой любовник и не шлепнет меня, то я окажусь в психушке, а это, поверь, все равно, что смерть. Ну а пока мы его ждем... Подросток сделал шаг к однокласснику, вытащил из кармана нож и покрутил им перед лицом Стайлза, тот испуганно смотрел на холодное оружие и вновь попытался развязать руки, делая себе только больнее. - Ты чертов псих, Джексон. - Расслабься, Стилински, - подросток закатил глаза. - Я не собираюсь тебя калечить. Ты своей болтовней и так мне мозг выносишь, а своими криками так и вовсе взорвешь его, - и Уиттмор убрал нож обратно в карман. - Тогда отпусти меня, - решил попытать счастье мальчишка. - Отпущу, - и это не ложь, парень не собирался убивать своего одноклассника, он ни в чем не виноват. - Но не раньше, чем ты кое-что увидишь, а потом можешь уходить, если, конечно, захочешь. Джексон отошел куда-то за спину Стилински, включил проектор и на стене, напротив Стайлза, появилось изображение. - Должен же ты знать все о предмете своего обожания, - и Уиттмор включил запись. На экране появилась палата с обшарпанными стенами, у стенки стояла одна кровать, на которой лежал пациент, а рядом сидел доктор с небольшой сединой и загораживал мужчину. Камера чуть сместилась и Стайлз узнал в забинтованном мужчине на кровати Питера. - Питер, вы слышите меня? - интересовался доктор, склонившись над пациентом. - Питер, вам сделали пересадку кожи, операция прошла успешно, кожа прижилась и вы идете на поправку. Хейл слегка кивнул головой, показывая, что понимает, но далось ему это нелегко, видимо, ему было больно, а еще он был дезориентирован, он так испугано смотрел по сторонам, что, кажется, не замечал сидящего перед ним мужчину. - Вы пролежали в коме десять месяцев, - продолжал доктор. - Из-за пожара, - осторожно сказал седой мужчина. - Питер, вы помните пожар? Хейл дернулся, как будто его тело свела судорога, а лицо исказила гримаса боли и ужаса. Он закрыл глаза и быстро замотал головой, обхватив ее руками. Доктор пытался успокоить его, но Питер только хватал мужчину за руки, пытаясь что-то сказать, но из горла вырывались лишь всхлипы. Но доктор, видимо, догадался, о чем хочет спросить пациент. - Вы единственный выживший, Питер. Все члены вашей семьи, которые находились в тот вечер в доме, погибли. Врач старался выбирать слова, чтобы, так сказать, не вываливать на пациента сразу все проблемы, но и того, что было сказано, оказалось достаточно, чтобы Хейл набросился на доктора, пытаясь его задушить. Питер пытался что-то кричать, но получались только крики чаек, что, видимо, еще сильнее бесило мужчину. Камера приблизилась, показывая красные и полные боли глаза Питера, его искореженное лицо и вздутые вены на шее. На этом видео обрывалось. Экран погас и воцарилась тишина. - Зачем ты мне это показываешь? - тихо спросил Стайлз, пытаясь отойти от шока. Он догадывался, что Питеру пришлось нелегко после пожара, но чтобы настолько. - Чтобы ты не строил иллюзий по поводу того, кем на самом деле является Питер Хейл, - легко ответил Джексон. - Считай это моей местью. Видишь ли, когда-то у меня тоже был человек, который вот так же за меня переживал и по-своему любил, но теперь его больше нет. Уиттмор опять зашел за спину Стилински и чем-то зашуршал. - Когда я с тобой закончу, ты не захочешь больше видеть Питера Хейла, - донесся до Стайлза тихий шепот. Экран снова зажегся. Просторный светлый кабинет, все тот же доктор с сединой на висках сидел в кресле за огромным столом, Питер сидел напротив в большом уютном кресле. Ему было уже гораздо лучше, цвет лица здоровый, волосы доставали почти до плеч, но в глазах все та же отстраненность и легкая злость. - Питер, вам надо говорить, - настаивал врач. - Гипоксия это страшно и нелегко, я знаю, но чтобы справиться с этим, вы должны стараться. Ноль эмоций, Хейл просто буравил взглядом доктора и крутил зажигалку в руках, думая о чем-то своем. - Говорите о чем угодно: о погоде, о том, что видите перед собой, о своих чувствах. Просто говорите, Питер. Вам нужно выговориться, вот увидите, станет легче, - не унимался доктор. - Говорите, выговориться? - видно, что Питеру слова давались очень тяжело, но превозмогая себя, он тщательно подбирал слова, чтобы больше не повторять. Врач, довольный, что у него получилось разговорить пациента, приблизился ближе. - Док, скажите, вы знаете, какого это, гореть заживо? - медленно произнес Хейл, зажигая огонь. - Нет, - честно признался мужчина. - Думаю, что это ужасно. Питер кивнул головой, подтверждая слова врача, все так же смотря на огонь. - Но так же я уверен, что со всем можно справиться, - продолжал доктор, приблизившись еще ближе к пациенту. - И даже с тем, что почти вся ваша семья погибла в пожаре. Надо только постараться. Питер метнул взгляд на доктора, от которого у любого человека все бы сжалось внутри от страха, и сложил руки перед собой, оказываясь очень близко к врачу. Всего за секунду настроение мужчины изменилось, в глазах вместо отстраненности появилась ненависть и безумие, но док, кажется, этого не заметил. - Да неужели? - на удивление легко произнес Хейл и схватил седого мужчину за халат, тот не успел отцепить руки пациента, когда Питер поднес к его одежде зажигалку. Следующие кадры проносились перед глазами Стайлза, как в замедленной съемке. Горящее тело носится по кабинету. Питер, смеющийся во все горло. Камера, которая переводила внимание с одного на другого. И ужасный крик, который рвал душу на части. А потом доктор свалился замертво, а Хейл наконец перестал смеяться, он подошел к сожженному телу и совершенно спокойно произнес: - Я вижу огонь, доктор. Уиттмор остановил запись на лице Питера. Довольном, пугающем лице психопата. Стайлз молчал, к горлу подходила тошнота, и мальчишка уронил голову на руки. Он даже не заметил, когда Джексон успел их развязать. Ему очень хотелось уйти, просто посидеть где-нибудь пару часов в одиночестве и обо всем подумать, но перед глазами все плыло, а ноги не держали, и Стилински обратно сел на стул. Уиттмор без слов подошел к однокласснику и сунул тому в руки стакан с каким-то алкоголем, Стайлз даже не понял, что это, просто выпил залпом, чтобы стало хоть немножечко легче. Но легче не стало, особенно после того, как Джексон снова заговорил. - Я не виню Питера в том, кем он стал. Ему пришлось через многое пройти, потерять практически всю свою семью, как тут не спятить? Хотя, наверное, каждый из нас спятил по-своему, - Джексон печально улыбнулся. - Знаешь, человек, который все это снимал, даже не попытался спасти доктора, он просто стоял там с камерой и снимал, как какой-то психопат заживо сжигает врача. А ведь он мог бы потушить огонь или одернуть Питера, но нет, он только снимал. Стилински затрясло, он никак не мог успокоиться, не мог поверить в то, что только что видел. Этого не может быть, это не Питер, не тот Питер, которого он знает. - Ты его знаешь, - Уиттмор кивнул в сторону экрана. - Это журналист, Колин Фаун. Не знаю, как ему вообще позволили снимать репортаж о единственном выжившем семьи Хейл. Ведь понимали, что у человека, у которого заживо сожгли всю семью у него на глазах, будут проблемы с психикой. Даже по моим меркам это жестоко. Лучше бы оставили его в покое. Джексон подошел к стене и провел пальцами по застывшему лицу Питера. - Я понимаю, как нелегко снова стать частью общества, но знаешь, он даже не пытался. Просто помешался на мести. Говорил, что постоянно видит огонь и своих близких, которые умоляют его отомстить, и ему ничего не остается, кроме как подчиниться. Стилински ничего не понимал, Уиттмор оправдывал Питера, пытался объяснить, почему он так поступает, как будто хотел хотя бы попытаться дать Хейлу еще один шанс. - Порой психологи не могут помочь, есть вещи, о которых не хочется говорить. Порой случаются ужасные, отвратительные вещи и их невозможно пережить. Они гложат тебя, забираются под кожу и разъедают и никакие разговоры тут не помогут. Ты просто продолжаешь с этим жить и, если повезет, находишь человека, который принимает тебя таким, какой ты есть, со всеми тараканами и закидонами. И ради этого стоит жить. А потом Джексон осушил и свой стакан, который все это время держал в руке, и пошел к проектору. - Хватит, - тихо проскулил Стайлз, все еще сидя на полу. - Я больше не хочу. - Осталось всего парочка, - бросил подросток и включил следующую запись, она была короче всех. На экране появился Колин Фаун с белоснежной улыбкой и блестящими карими глазами, как у ребенка, который увидел что-то интересное. - Вы только посмотрите на это, - с воодушевлением рассказывал Колин. - Единственный выживший после страшного пожара, Питер Хейл, гениальный архитектор, богатый и уважаемый человек не только в Новом Орлеане, но и в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, сейчас лежит, привязанный к больничной койке. Ну и стоило ли выживать, чтобы потом загреметь в психушку? И камеру приставили к небольшому окошку в двери. В небольшой палате на грязной кровати лежал Питер, привязанный ремнями. По рукам у него текла кровь, сам он лежал вывернутый под странным углом, а на лице застыл немой крик. Стайлз уверен, Хейл кричит во все горло, но, видимо, из-за звукоизоляции ничего не слышно, только радостный смех со стороны камеры. - Еще налить? - вежливо поинтересовался Джексон и, не дожидаясь ответа, протянул Стилински стакан. Стайлз немного покрутил его в руках, принюхался - водка - и снова выпил залпом. На этот раз стало получше. - Пожалуйста, хватит, - взмолился мальчишка, видя, как одноклассник снова шебуршит у проектора. - Осталась лишь одна запись, - пожал плечами Уиттмор. - Но если ты хочешь уйти, то я тебя не держу. Стилински посмотрел на дверь, неужели Джексон так легко его отпустит? Он, вроде бы, и сам говорил, что отпустит, когда закончит с ним. "Если, конечно, ты сам не захочешь остаться" - вспоминает подросток слова Уиттмора. А хочет ли он? - Или можешь остаться и дождаться Питера, - подросток стоял возле проектора и ждал ответа Стайлза. Мальчишка посмотрел в маленькое окошко над потолком - уже темно. Может и правда подождать Питера здесь. А хочет ли он его видеть? Стайлз не знал уже, чего он хочет, но все равно кивнул однокласснику головой. - Думаю, прежде, чем показать тебе это, я должен сделать небольшое вступление, - Уиттмор водил пальцем по проектору, вырисовывая узоры на пыльной поверхности. - Мой отец, - Джексон осекся. - Мой биологический отец в свое время состоял в клане мафии, не славившихся гуманным отношением к людям. Если им кто-то не нравился, они его просто убирали с пути. Когда я с ним познакомился, он уже отошел от дел, сказал, что с него хватит, - подросток печально улыбнулся, вспоминая отца. - Идеальных людей не бывает, Стайлз, но есть те, кого мы боготворим, согласен? Стилински кивнул. Оказывается, они с Джексон похожи больше, чем думал мальчишка. - Мой отец кое-что сделал, за что раскаивался, но, как бы не старался, простить себя так и не смог. Наверное, поэтому, когда Питер Хейл пришел за своей местью, он не стал сопротивляться, лишь запихнул меня в шкаф, чтобы спасти единственного сына, - Уиттмор покрутил в руках небольшую флешку, показывая ее Стайлзу. - Когда Хейл ушел, я еще час просидел в шкафу, прислушиваясь и боясь, что он ходит где-то в доме. А когда вышел, то первым делом пошел в комнату видеонаблюдения. Не знаю, то ли Питер о себе такого высоко мнения, то ли ему было наплевать, что его засекли камеры, но трогать он их не стал. Я стер все, что могло бы указать на него, хотел сам его найти и наказать. А эту, - подросток снова покрутил флешкой. - Я, зачем-то, сохранил. Не знаю, почему не уничтожил сразу же, наверное, хотел пересматривать время от времени и помнить, ради чего я все это делаю. Уиттмор замер минут на пять, тупо пялясь в стену и думая о чем-то своем, а потом без слов включил запись, плеснул себе еще водки и отвернулся от экрана. Он наизусть помнил эту запись, хотел бы забыть, но не может. Тот день преследует его во снах. На экране появилась большая и чистая кухня, видимо, хозяева редко ее пользовались. Но кухня богато обставлена, с современными наворотами, жаль, что ею никто не пользуется. Пару минут на записи было только это изображение и какой-то шум на заднем плане, а потом в поле зрения попали двое мужчин. Один был без сознания и весь в крови, другой тащил его и тихо что-то говорил, но запись не позволяла услышать, что именно. Уложив бренное тело на стол, мужчина развернулся, и Стайлз узнал в нем Питера, хотя он понял это сразу, как только тот показался. За столько времени мальчишка уже изучил Хейла. - Мне очень жаль, - раздался чей-то голос, но губы Питера не шевелились. - Это уже неважно, - Хейл достал из внутреннего кармана пиджака нож и обошел стол. До Стайлза с ужасом доходило, что мужчина, лежащий на столе в сознании, но обездвижен, наверное, каким-то препаратом, и зная, что Питер делал со своими жертвами, Стилински снова стало плохо от осознания, что мужчина все будет чувствовать. Мальчишку затрясло, видя, как его любовник спокойно рассказывает своей жертве, как будет его разделывать, что препарат не позволит мужчине отключиться или пошевелиться, и что Хейл не будет торопиться, наслаждаясь процессом, ведь он так долго этого ждал. При этом он рассказывал все это так легко, как будто объяснял правила игры в дартс, мол, ничего особенного, не я это придумал, я лишь играю. Риппер просто стоял рядом с головой мужчины и крутил перед его лицом зазубренный нож, проводя по лезвию пальцем и показывая, на сколько оно острое. Питер не торопился, он взял ножницы и осторожно разрезал рубашку на своей жертве, потом снял обувь с мужчины и чуть закатал штанины. Потом он снова взял в руки свой нож и для начала порезал мышцы на запястьях и стопах жертвы, увлеченно рассказывая, как утром он смотрел передачу про львов и как он удивился, понимая, насколько жизнь зверей похожа на жизнь людей. Хейл хозяйничал на кухне, как будто просто зашел в гости приготовить обед, вот только в качестве главного блюда был хозяин дома. Питер достал все ножи из ящиков и разложил их перед собой, рассматривая и выбирая, какой ему подойдет. Остановив свой выбор на самом маленьком, заостренном на конце ноже, риппер снова подошел к мужчине на столе и воткнул нож в еще свежую рану. Хозяин дома не дергался, и из последних сил старался не кричать, стараясь держаться до последнего, и Стайлз боялся себе даже представить, каково это находиться на его месте. Пусть он это заслужил, но даже для самого ужасного человека это жестокая смерть. Разрезав по кругу кожу и мясо, Питер добрался до кости и взял в руки уже приготовленную небольшую пилу. Мужчина и здесь не кричал, только завыл от боли, но звук работающей пилы, заглушал его. А когда кисть упала на пол, его тело немного затрясло, как в лихорадке, но Хейл что-то вколол своей жертве, и он снова стал, как тряпичная кукла, позволяя делать с собой, что вздумается психопату, ворвавшемуся к нему в дом. Расправившись с другой рукой и ступнями, Питер снова взялся за свой любимый зазубренный нож, ни на минуту не переставая что-то рассказывать: то, он говорил, что сегодня очень жаркий день и как же хочется мороженного, то говорил об огне и о том, как легко он может все пожрать, то снова переходил на рассказы о телевидение и о том, какую ерунду там показывают. А потом Хейл склонился над мужчиной, провел пальцами по груди и приставил нож чуть ниже сердца. - Знаешь, я тут недавно смотрел какую-то медицинскую передачу и там говорилось о том, что человек может прожить без некоторых органов. Представляешь? Мне вот стало жутко интересно, без каких именно органов можно жить. А ты не хочешь узнать? Хозяин дома не без труда сосредоточил свое внимание на убийце и сказал всего одну фразу: - Жаль, что ты не сдох вместе со своей семьей. Питер улыбнулся, как когда-то улыбался Стайлзу, если он внезапно сказал какую-нибудь глупость, но, сам этого не зная, попал точно в цель. - Да, жаль. И он воткнул нож по самую рукоятку. Дальше был слышен только душераздирающий крик, который парализовал Стилински и не давал отвести глаз от его любовника, который осторожно вырезал что-то из мужчины, лежащего на столе. Но мальчишку хватило ненадолго, его вырвало, как только Хейл достал из мужчины какой-то орган. - Думаю, на этом хватит, - Джексон, не поворачиваясь, подошел к проектору и остановил запись. Стилински продолжал сидеть на коленях на полу и исторгать из себя то, что успел запихнуть утром. Голова раскалывалась, сердце бешено колотилось, хотелось сорваться с места и бежать, пока легкие не начнут гореть огнем, а ноги не перестанут держать и он не упадет где-нибудь на улице и будет громко кричать и проклинать весь мир, потому что это нечестно. Так нечестно! Нельзя забирать у человека надежду. А сейчас Стайлзу казалось, что у него что-то забрали, что-то очень важное - шанс на нормальную и счастливую жизнь. Пока Стайлз сидел на полу и жалел себя, Уиттмор выключил проектор и сделал свет поярче. Видимо, пришло время для заключительной части сегодняшней презентации. - Нельзя обвинить человека в том, что он сломался, но его можно обвинить в том, что он сдался, - красноречиво начал подросток. - Я не виню Питера за то, кем он стал, я виню его за то, что он втянул в свою извращенную игру всех: меня, моего отца, своего племянника, даже тебя. Он не смог справиться с тем, что на него обрушилось и стал винить в этом всех, кто ему попадался. Питеру Хейлу, видите ли, было больно и он решил, что все должны страдать, как и он. Я понимаю, месть - это дело чести, но ведь он не остановился на нескольких людях, которые организовали пожар в его доме, нет, он стал расправляться со всеми, кто, как ему казалось, виновен. Скажи, Стайлз, что мешало ему уехать, когда он расправился с Кэролом, м? Стилински тупо уставился в пол, отказываясь отвечать, да и что он мог сказать. - Ради подражателя? - буквально выплюнул Джексон последнее слово. - Да черта с два! Наоборот, ему это было только на руку, меня бы обвинили во всех убийствах, а он мог свалить куда-нибудь на Гаваи и начать там новую жизнь, но он этого не сделал. Почему? Мальчишка продолжал сверлить глазами пол, сжимая губы в прямую полоску. - А я скажу тебя, почему, - подросток подошел ближе к своему однокласснику и опустил рядом с ним. - Питер был одержим местью с того дня, как вышел из комы. Он прямо-таки помешался на ней. Она питала его, давала ему смысл жизни и, наверное, как-то оправдывала его поступки. А потом в его жизни появился ты, - Уиттмор ткнул в Стайлза, и тот резко вздернул голову. - Ты - его новый фетиш. Он помешался на тебе, ты не заметил? От себя далеко не отпускает, готов убить каждого, кто не так на тебя посмотрит и по-своему любит и заботится. Как может. Джексон пожал плечами. Каждый человек проявляет свои эмоции по-своему, так что порой очень сложно понять, что же чувствует к нам тот или иной человек. - Я должен был открыть тебе глаза, Стайлз, - до ужаса ласково и, мальчишке даже показалось, что с сочувствием, протянул Джексон. - Я просто не могу отдать тебя в руки этому маньяку и психопату, я еще не настолько низко пал. Ты должен знать, Питер не тот, за кого себя выдает. А любишь ты его или нет, решать тебе. И Стилински как током ударило. " А и правда, люблю ли я его? Какие эмоции я к нему испытываю? Уважение? Пожалуй. Страх? Определенно. Симпатия? Бывает. Похоть? А то. Но любовь..." Мальчишке вдруг вспомнился случай из детства: В детстве Стайлзу мама часто загадывала загадки. Когда дверь не дверь? Кто утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех? Завязать можно, а развязать нельзя? Где люди платят за то, что у них отнимают? Стайлз всегда любил загадки и неплохо из разгадывал, но была одна, которую он никак не мог разгадать. Мама говорила, что ответ придет с годами, когда он подрастет, то ответ придет сам собой. Мальчишка рос, но ответа так найти и не мог. " Когда монстр не монстр?" - снова и снова спрашивал сам себя маленький Стайлз, но ответа все не было. Эта загадка не давала ему покоя. Как так, он отгадывал все, чтобы мама ему не загадала, а тут... Он просто не мог понять загадки. Ведь монстр есть монстр, о чем здесь говорить? Но Клаудия говорила, что бывают случаи, когда монстр может быть нечто большим, чем просто монстр. Тогда Стайлз запутался окончательно. Может и правда надо вырасти, чтобы понять эту загадку? Стайлз отложил ее в сторону, но не забыл, каждое утро он вставал, думал о загадке и, если не находил ответа, то оставлял ее до завтра. Но однажды случилось непредвиденное. Недалеко от дома Стилински жил пес по кличке Стич, Стайлз часто бегал к нему и играл. Пес был дружелюбным и послушным, но Джон наотрез отказался пускать Стича в дом, говорил, что Стайлз еще слишком маленький, чтобы ухаживать за собакой. Поэтому мальчишка сам бегал за псом и был хорошим другом. Но однажды Стичу что-то не понравилось, не то ли Стайлз сделал ему больно, не то ли у него было плохое настроение, а может он просто хотел сделать Стайлзу больно. Мальчишка прибежал к матери весь в слезах с окровавленной рукой. Он тихо всхлипывал, когда Клаудия промывала рану и шипел, когда она мазала ее зеленкой. - Он мне больше не друг, - шептал Стайлз. - Друзья так не поступают. - Нужно учиться прощать, - отвечала мама. - И забывать. Но мальчик продолжал плакать и ругаться на пса. За что он сделал ему больно? - Потому что это в его природе, - объясняла Клаудия. - Он, может и не нарочно, но он зверь, а звери порой кусаются. Это нормально. Нужно принять его таким, какой он есть. - Он монстр, - вдруг сказал Стайлз, успокаиваясь, как будто этим он поставил жирную точку в их дружбе. Монстр и все, с ним нельзя дружить. Клаудия улыбнулась, стирая слезы с щек сына, и поднимая его голову за подбородок. - А когда монстр не монстр? - Я не знаю, - всхлипнул мальчик и кинулся матери в объятья. - Когда ты его любишь, глупенький, - дала ответ на мучающий вопрос Стайлза Клаудия, гладя сына по спине. Когда любишь, то прощаешь. Может не все, но в целом, любимому человеку можно простить почти все, разве что кроме предательства. А ведь Питер с самого начала предупреждал мальчишку, отталкивал, пытался объяснить, что Стилински не знает, что он за человек, а когда узнает, то ему это не понравится. Но Стайлз не слушал, он, почему-то считал, что Хейл скрывает какую-нибудь ерунду, ну скажем, опыт с мужчинами или, в крайнем случае, труп шлюхи в матрасе. Наверное подросток просто пересмотрел "Четыре комнаты" и теперь думает, что кроме неудачного Рождества ничего хуже быть не может. И ведь обвинить некого. Джексона? За что? За то, что он пытается обезопасить Стилински, показать, какой на самом деле его любовник? Дерека? За то, что всего лишь защищает своего дядю? Или Питера, который всеми силами, хотя были моменты, когда он халтурил, отталкивал мальчишку от себя, а когда тот все узнал, защищал его. Не угрожал, так, только слегка, не всерьез, не запугивал, он знает, что на Стайлза это не действует, а попытался все объяснить и обезопасить. Любимых людей нужно принимать такими, какие они есть, все, без остатка. Нельзя любить какую-то половину, или бери всего или вали на хрен из чужой жизни. Но любит ли Стайлз Питера? А любил ли вообще? Раньше мальчишка был уверен, что да, а сейчас... он внезапно понял, что совсем не знает Хейла. Он возвысил его до небес, дал звание Бога и стал поклоняться ему, но даже не стал интересоваться, кто его идол на самом деле. Подростку бы дать время, день, неделю, а может месяц, чтобы он разобрался во всем, но у него нет этого времени. Он уже и забыл, что Джексон его похитил и его, наверное, ищут, а вспомнил об этом Стилински лишь тогда, когда в комнату , вышибив дверь, залетел Питер. Уиттмор так и остался сидеть на полу рядом со Стайлзом, лишь повернул голову в сторону двери. Он даже толком не пытался сопротивляться, когда Хейл схватил его за шкирку, поднимая на ноги. А зачем? Его план был исполнен, миссия выполнена, Джексону уже было глубоко наплевать, что с ним сделают. И только мальчишка не желал однокласснику зла, ему просто не на что было злиться, он лишь хотел помочь, по крайней мере, Стилински так думал. Подросток не сопротивлялся, когда мужчина его избивал, не пытался закрыть лицо руками или как-то защищаться, он только улыбался, понимая, что выиграл, отчего Питер бесился еще сильнее. Но когда Хейл достал пистолет у Уиттмора, видимо, проснулась тяга к жизни, он пытался вырвать оружие из рук мужчины или хотя бы отвести дуло от себя подальше, но учитель был сильнее и злее. А Стайлз сидел на полу, кричал что-то Питеру, но тот его не слушал, и думал: "Где же, черт побери, все остальные?" Мальчишка все ждал, что вот сейчас вломится Дерек и оттащит своего дядю от полуживого одноклассника, но время шло, Джексон терял силы, а никто так и пришел. "Я ведь Бэтмен, - не вовремя вспомнил подросток. - Я должен помогать людям." Хейл бы сказал, что это глупая привычка - помогать всем, когда тебе самому нужна помощь. Но что поделать, это же Стайлз, он не может жить без приключений на свою задницу. Надо было срочно что-то делать, Уиттмору удалось выкрутить пистолет, но силы были не равны, и мужчина мог в любой момент снова перехватить инициативу и убить подростка. И тогда Стилински сделал то, что никогда бы не сделал разумный человек - он решил взять огонь на себя. Выхватить пистолет у него не получилось, но заминка Питера, когда он буквально за шкирку оттаскивал своего мальчишку подальше от себя, Джексону удалось встать на ноги. Кинув Стайлза на пол, Хейл снова направил пистолет на Уттмора, а тот просто опустил руки, понимая, что ему уже некуда деваться. - Питер, нет, - и мальчишка бросился между двумя людьми, между убийцей и его жертвой, прямо перед пулей. Последнее, что помнил Стайлз, это смачный мат в его адрес, и как сильные руки подхватили его прежде, чем он встретился с полом. Он помнил, как кто-то прижимал его к груди, как он жадно вдыхал знакомый запах, тычась носом в шею Питера и, кажется даже, плакал, видимо, еще тогда понимая, что это их своеобразное прощание. А потом все померкло. План Джексона был прост - показать Стайлзу ту сторону Питера, которую мужчина надеялся никогда не показывать мальчишке. Он хотел дать подростку все, что тот заслуживает, показать ему лучшую свою сторону, и Стайлз никогда бы не узнал того монстра, каким когда-то был Хейл. С мальчишкой мужчина и сам становился лучше, и Уиттмор знал это, знал и поэтому забрал Стилински. Когда кто-то разбивает твое сердце, оно может срастись неправильно, оно становится уродливым. Тогда человек ожесточается, он становится злым и мстительным. И это может случиться с каждым. План Джексона был до омерзения прост - забрать у Питера надежду. Надежду на нормальную жизнь, надежду на любовь, надежду на прощение. Он не сделал ничего особенного, просто сказал правду, немного ее приукрасив. Он в нужное время ударил по больному месту. Уиттмор заложил семя сомнения в голове Стилински, ничего особенного, он лишь задал вопрос, который мальчишка и сам себе уже задавал. "А знаешь ли ты человека, с которым делишь постель?" И Стайлз ведь умный парень и должен был понимать, что на то, чтобы узнать Питера у него есть целая жизнь и что, ясное дело, сейчас он многого не знает о мужчине. Но момент был неподходящий, Джексон все прочитал и ударил тогда, когда никто не ждал. Уиттмор отомстил и за себя и за отца, он заставил Хейла снова страдать, снова почувствовать себя одиноким и никому ненужным, он заставил его снова почувствовать себя монстром. Джексон рад. Его отец заслуживал быть отомщенным. Заслужил ли это Питер? Возможно. Об этом можно говорить бесконечно, взвешивать все "за" и "против", все хорошее и плохое, но правда в том, что это уже неважно. Заслужил ли это Стайлз? Да какая разница. Разве это имеет значение, когда речь идет о мести? Разве нужно думать о такие мелочах, как чье-то счастье, когда твоя цель - это уничтожить жизнь другого человека? А невинные страдают всегда в войне, которую затеяли психи и втянули в это всех окружающих. Поэтому Уиттмор ни о чем не сожалеет. План Джексона был прост - заставить Питера обнажиться перед Стайлзом, показать всего себя, довериться мальчишке, отдать ему свое сердце, а после вырвать его вместе с подростком. Уиттмор не собирался убивать Стилински или делать ему больно, только не физически, он лишь сделал так, чтобы мальчишка взглянул на мужчину под другим углом, немного по-другому, так, чтобы самому стало страшно. И тогда, в тот момент, когда Хейл пришел бы за Стайлзом, тот отказался бы с ним идти. Последний этап - растоптать сердце. Джексон сделал то, что когда-то сделал Питер - он забрал у него человека, ради которого хочется жить, ради которого хочется быть лучше. Он уничтожил Питера Хейла. Очнулся Стайлз уже в палате интенсивной терапии. Рядом сидел бледный отец, который не спал все те дни, пока его сын был без сознания, и держал мальчишку за руку. Подросток пытался сжать руку шерифа, но сил не было совсем, и Джон просто улыбался, убеждая Стайлза, что все хорошо. И он верил. Пуля попала в живот и не задела жизненно важные органы, опасность для жизни миновала и шерифу обещали, что как только Стайлзу станет более-менее хорошо, то его можно будет забрать. Заходила Мелисса и подбадривала Стилински. - Жить будешь, - убеждала она. И Стайлз снова верил. От нее же подросток узнал, что Джексон лежит в палате под ним, у него сотрясение, сломано пару ребер, но в целом он здоров, не считая психики. Его отправили на принудительное лечение в психиатрическую лечебницу "Эхо", и если обследования докажут, что Уиттмор здоров и отдает себе отчет в своих действиях, то его отправят в тюрьму. Поэтому в больнице копов хватало, часть, чтобы следить за Джексоном, а часть, чтобы никого не подпускать к Стайлзу. Особенно одного человека. Питера Стайлз так и не увидел, хоть это и был последний человек, которого он видел, прежде чем отключиться. Стилински не знал, кто его отвез в больницу, он не стал это спрашивать, сейчас его мало что волновало. Внутри осталась лишь пустота. Питера разыскивали по всему городу, ходили слухи, что он так и не уехал из Бейкон Хиллс, и мальчишка догадывался, почему. Скотт по секрету рассказал, что мужчина пытался пробраться к нему в больницу и его чуть не сцапали копы, но ему все же удалось удрать. Стайлз не мог понять рад ли он, что Хейлу удалось избежать тюрьмы или ему было бы спокойней, если бы мужчина сидел за решеткой. Сейчас он хотел только одного - начать жить заново. Дерека тоже к нему не пустили, Джон больше никому не доверял и кроме Меллисы и Скотта никого не подпускал к сыну. Но ему все же удалось передать письмо через шерифа, который сжалился и все же позволил бывшему агенту проститься со Стайлзом. В письме Дерек желал скорейшего выздоровления "малышу", благодарил за то, что тот не стал давать против него показания и позволил самому все объяснить комиссии. А в конце была маленькая приписка: "P. S. ОН ни за что тебя не отпустит." И Стайлз знал это. Понимал, что Питер так просто не отступится, Джон тоже это понимал, наверное поэтому и пошел на поводу у сына. Хейл безумец и игрок и ни за что просто так не сдастся, а поскольку на кону жизнь и, в прямом смысле, задница Стайлза, шериф просто не мог позволить Питеру добраться до него. Говорят, что все люди, с которыми мы встречаемся в нашей жизни, несут с собой какой-то урок. Мальчишка вынес свой. Он понял, на что способен, и что хочет от жизни. А еще то, что, как минимум месяц, будет спать с пистолетом под подушкой. Наверное, именно поэтому Стайлз сделал то, что сделал. Как только подросток смог встать на ноги, они с отцом уехали. До окончания школы оставался всего год, и Стилински твердо решил, что хочет стать агентом ФБР, он хочет жить в спокойном, справедливом мире, где таким, как Питер, нет места. Вещей было не много, поскольку уезжали в спешке, но это было не важно, Джон давно не проводил время с сыном, а тут целый месяц вдвоем в Нью-Йорке. Вот это отпуск. Стайлз сидел в поезде и смотрел, как отец заваливается на бок. Шериф устал, последние несколько месяцев выдались тяжелыми, поэтому подросток и не думал будить мужчину. Слава богу рядом с ними никого не было, и Джон не заваливался на какого-нибудь человека, чтобы Стайлзу не было стыдно. За окном мелькали поля, где-то в далеке ехали машины, а позади остался родной Бейкон Хиллс, но мальчишке не хотелось думать, что он отчего-то убегает, хотелось думать, что он просто начинает новую жизнь. Порывшись в рюкзаке, который всегда при нем, Стилински пытался найти плеер, но он, как обычно, валялся на самом дне. И тут Стайлз нащупал что-то твердое. Вытащив предмет из рюкзака подросток усмехнулся, он и забыл, что Хейл сунул ему эту книгу. Джек Керуак "В дороге". Что ж, путь не близкий, поболтать не с кем, почему бы и не почитать. Открыв книгу, мальчишка начал громко смеяться. Чертов Хейл! Все то он знает. У Стайлза мелькнула мысль, может Питер и впрямь знает его лучше, чем он сам? Неужели он знал, что подросток испугается и убежит? Неудивительно, Питер умный мужчина и с самой первой встречи мог сказать, о чем думает мальчишка. Стилински потер руками лицо, избавляясь от этих мыслей. Нет, все, хватит, с Питером покончено. Мальчишка перевернул страницу и начал читать, понимая, что каждый раз открывая книгу, будет видеть надпись на титульной странице, написанную калиграфическом почерком от руки. " Я всегда найду тебя, малыш". То ли угроза, то ли обещание.