Окунись...

Его взгляд жаркий, беззастенчивый, заставляющий внутренности гореть огнём. ° Звонок прозвенел уже как пятнадцать минут назад, парковка пуста, но Джексон стоит у своего порше, опираясь на него спиной. Скотт со злостью одёргивает подол платья, выбираясь из джипа Стайлза. Не то чтобы ей было не плевать на чей-то «змеиный недотрах», как высказался Стилински, но щёки пылают от повышенного внимания. ° Джексон ухмыляется и зачем-то садится позади неё на истории. Скотт перекатывает в руке карандаш, прикусывает его кончик, когда чувствует горячее дыхание на открытой шее, и надеется, что он не заметил, как её плечи покрылись мурашками. ° Скотт любит свою маму, но сейчас она не|много раздражена от того, что та заставила надеть её платье на день Святого Валентина. — День душевнобольных, — смеётся Стайлз. — Да ладно тебе, ты отлично выглядишь. Скотт отвешивает ему подзатыльник и скрывается за дверью туалета. Чёрт, она чувствует себя такой слабой, когда её ноги не скрыты в привычные джинсы. Бёдра горят от невидимых прикосновений, ком внизу живота плавится под высокой температурой. И даже не видя его лица сейчас, она знает, что губы его растянуты в самодовольной ухмылке. ° — Серьёзно, сколько можно? — взрывается Скотт в столовой. Надоело делать вид, будто бы она не замечает этого порно с облизыванием ложки, пока его глаза – образно, конечно, - находятся в вырезе на груди. Половина школы оборачивается на неё. Но Скотт уже занесло. Она поднимается с места, хватая свой стакан с соком, подходит быстрым шагом к Джексону и выливает на него содержимое. — Тебе идёт оранжевый цвет, — саркастично произносит и подмигивает растерянному Стайлзу. ° Джексону с его ловкостью удобно делать обманные манёвры, и хоть Дерек в этом никогда не признается, он им гордится. Наверное, именно поэтому Скотт сейчас в его грубом захвате. Джексон прижимает её к дереву, заламывая руку. И шипит, серьёзно шипит, грёбанная канима. — МакКолл, ты же не думаешь, что моя жизнь вдруг сошлась на тебе? Скотт хрипит, расслабляется, заставляя почувствовать Джексона победителем, а потом резко разворачивается, делает подножку и садится ему на живот. Но вместо рассерженного сарказма слышит лишь тихий смех. — Может, твоя жизнь и не сошлась на мне, зато твой нижний мозг явно не против моей компании. Джексон переворачивает её на спину и нависает с уже привычной ухмылкой на губах. Его руки скользят по её бёдрам, наконец, скрытыми спортивными штанами, а глаза горят пошлым – Скотт не уверена, откуда она это знает – раздевающим блеском. — Эй, голубки, если вы не заметили, у нас тут тренировка, — баюкая сломанную руку, говорит Айзек и ложится рядом со Скотт. Джексон одаривает его таким взглядом, что ей становится немного страшно за остальные конечности друга. Она прочищает горло смущённо и отталкивает Джексона. Её щёки вновь пылают так, словно Айзек застал их за чем-то очень, очень личным, словно они… Уже. Скотт старается не думать об этом «уже» в таком контексте, но взгляд Джексона просто не оставляет сомнений. И, похоже, Скотт всё-таки не плевать на змеиный недотрах этого придурка.