Окунись...

Небо наливается свинцовой тяжестью; уже заметны первые точки звёзд. Заходящее за верхушки деревьев солнце опаляет насыщенно оранжевыми лучами крышу машины. Природа гонится сама за собой. Скотт сильнее кутается в куртку, прижимает холодные ладони к ажуру вьюнка на стекле. Ветер не оставляет попыток согреться; словно волна накатывает, заставляет сжиматься. - Не лучшее место для отдыха, как считаешь? - спокойный голос Малии выводит из равновесия, и пальцы Скотт замирают, путаются в развлетлениях сорняка. - Прости, - Скотт ведёт плечами, и единственный источник тепла в виде куртки Дерека падает на ворох листвы. Малия улыбается, качает головой. Всегда такая невозмутимая, но в то же время растерянная под гнетом подростковой жизни. - Прости. Воздух наполняется дымом; Скотт видит серый туман от костра, затмевающий первые зачатки ночи. Малия садится рядом и прижимается горячим плечом к плечу Скотт. - Знаешь, может, это глупо, но я... Мне хочется скучать по ним. Скотт внимательно следит за слабым движением руки Малии, и та продолжает: - Только не скучаю, - она на секунду запинается и продолжает с весёлой улыбкой. - Ги-пер-тро-фиро-ван-ное чувство вины. Ни более. Где-то вдалеке слышны смех Стайлза и Киры, угрюмые голоса Дерека и Лидии и сладкий запах маршмеллоу вперемешку с резким дымом. Взрывная смесь противоположностей. Скотт не знает, что нужно говорить в таких случаях. Люди редко делятся с ней сокровенным. Привычное "мне жаль" и взгляд, доказывающий это, всегда усугубляли ситуацию. Поэтому она просто вздыхает и кладет голову на её плечо. Куда-то в район ключицы. - Ты все равно любила их. Они твоя семья. Как и Дерек сейчас. Малия издает странный звук, похожий на смешок, отчего её грудь содрогается от вибрации. Скотт улыбается. Следующие несколько минут, пока не прибегает Стайлз и не утягивает их к костру, Малия объясняет ей, где она сидела в момент аварии, как вела себя и что делала. Ладонью показывает на определённое место под смятой заросшей крышей. * - Пожарных на вас нет, - смеётся Скотт. Рядом с огнём стоит бутылка с водой в целях безопасности. Тем не менее она не может не включить образ мамочки Скотт, особенно когда на её стороне конструктивная Лидия и умеющий объяснять радикальными мерами Дерек. - Хей, ты ничего не понимаешь, - наигранно хмурится Кира. И её весёлое настроение совсем не вяжется с растерянным шепотом из прошлого: Я... Скотт, так будет лучше. Я уезжаю, а ты... И мы. Настроение почему-то сразу падает. Скотт выдавливает из себя улыбку и находит взглядом Малию. Та сидит, вытянув ноги в высоких кедах к костру и спиной прижимаясь к Стайлзу; тень огня падает на её смуглые бедра в коротеньких шортах. Скотт думает, что сейчас захлебнется слезами, потому что плакать нельзя, но они изнутри давят на глазные яблоки. Наверное, что-то такое отражается на её лице, потому что Стайлз обеспокоенно всматривается в её лицо и хмурится, когда она слегка ухмыляется и отворачивается, чтобы отдать куртку Дереку. Мне хочется скучать по ним, вспоминает Скотт слова Малии. Мне хочется скучать по тебе, Кира! Только не скучаю, мысленно произносит Скотт. Просто больно. Кира тоже не скучает по ней, а Малия... Малия целуется со Стайлзом. * Короткий вечер быстро сменяется синевой ночи. Отголоски гитары сквозь шумную листву; остатки разъедающего дыма. Сладкий привкус горечи и до оскомины тривиальное: почему-то всё равно больно. - Жизнь не заканчивается, Скотт. Я убила своих родных, но продолжаю жить. Потому что есть для кого. Ты следишь за мной? - хочет возмутиться Скотт. Как скрыться от того, кто хочет найти, кто знает этот лес лучше своей комнаты? Малия накидывает на её голые - опять оставила куртку в палатке - плечи кофту Стайлза. Скотт кутается, носом прижимается к отвороту, вдыхая ассоциирующийся с домом запах. Слишком тепло, и от этого больнее. - Всё нормально, Малия, правда. - Ненавижу, когда вы так говорите, - Тейт откидывается на ковёр мокрой листвы, внимательно смотрит снизу вверх на лицо Скотт. - Если ты или Стайлз сообщаете, что вы в порядке, значит, ни черта вы не в порядке. Сплошная математика. Малия смеётся, и Скотт смеётся вместе с ней. Не потому что смешно - потому что правда. Привычка и ложь в одном флаконе. Выработана тандемом МакКолл-Стилински. - Я тоже уезжаю. В Лос-Анджелес. К отцу. На месяц или... Скотт не договаривает; сглатывает соль собственной слабости. - А Стайлз... - Не знает, - Скотт качает головой. - И не простит. - Неужели из-за Киры? - Малия недоверчиво округляет глаза. Такая наивная, похожая, как и Стайлз, на Бэмби. Идеальная пара. Небо заволакивает тучами; звезды гаснут; слёзы смывает накрапывающий дождь. Скотт вновь качает головой, оборачивается к Малии, с нежностью ведёт пальцами по горячей щеке и наклоняется, потому что храбрости больше нет - смыло в канализацию радостными улыбками Малии и Стайлза. - Из-за тебя, - и целует горькие, пахнущие полынью с медом губы. * Скотт бежит сквозь паутину и кусты, цепляется кофтой - пора бы скинуть её, но последнее утерянное звено со Стайлзом и Малией разрушит до фундамента, до раздробленных костей. В кармане джинсов билет греет слабой надеждой на будущее без них. Без неё. А под кроватью старая спортивная сумка с вещами, комиксы Марвел и бесцветный лак Малии. Возможно? Без неё возможно? * Объявляется посадка на рейс Бейкон-Хиллс - Лос-Анджелес.