Грань

Мы шли уже минут пятнадцать. Молча. Не то чтобы я была против. Но какой нормальный человек будет молча идти с незнакомцем, которого встретил ночью в безлюдном переулке нижнего города? И не просто идти, а вести его к себе? Лично Я таких не знаю. Вернее, не знала до сих пор. — Ничего не спросишь? — не выдержав, первой начала разговор. — Зачем? — равнодушно спросила она, даже не замедляясь. Мне приходилось идти очень быстро из-за разницы в росте — у моей спутницы были длинные ноги, и шагала она на всю их длину. От этого мысли мои разбегались, словно маленькие пони, впервые почуяв запах молодой травы. Мда. Вроде курила она, а что попало несу я. Хорошо что, пока только мысленно. — Ну, — протянула я, чуть притормозив, и замолчала. Не спросишь же ее: "У тебя что, нет чувства самосохранения?" — потому что из нас двоих его не было скорее у меня, чем у нее. Едва слышно вздохнув, я, быстро перебирая ногами, догнала Хэлл. Она посмотрела на меня и выразительно подняла бровь. Душой компании она явно не была. Мои пони и то были более разговорчивы: в ответ моим мыслям в голове раздалось одобрительное ржание. Пони были согласны и, очевидно, в хорошем настроении. Интересно, из нее вообще все надо вытягивать? О, а вот и подходящее слово. — Разве тебе не интересно? — сформулировав более или менее приемлемое выражение моих мыслей, или скорее страхов, я пристально взглянула в ее глаза. — Что мне может быть интересно? — тут же не раздумывая ответила Хэлл. Все так же непрерывно двигаясь в одну, лишь ей понятную, сторону. Ну, а что может быть не интересным? Такое ощущение, что она каждую ночь подбирает с асфальта незнакомцев и зовет в свое жилище. А вдруг я — маньяк? Или может наоборот, маньяк это она? Вот сейчас мы придем, она убьет меня и продаст на органы... Не успев запаниковать, я быстро успокоилась, вспомнив одну немаловажную деталь: если она и сделает это, то тогда ее саму быстренько расчленят где-нибудь в правительственной лаборатории. В измененной крови есть и свои плюсы. Еще раз окинула взглядом Хэлл. Блондинка с редкими черными прядями, выше меня на полторы головы. Худая, но при этом она не выглядела хрупкой. Не было в ней легкости, изящности и грациозности. Она была больше похожа на временно расслабленного хищника или на сухощавую гончую, которая вот-вот сорвется в погоню, но усиленно делает вид, что ей все равно. Я легко бы могла поверить, что она из военных, но при этом что-то неуловимое отличало ее от тех же Следящих. Что-то, в чем я была намерена разобраться. И, кроме того, она не задала мне ни единого вопроса. Мне, той, чья вся жизнь состояла из выслушивания чужих вопросов. — Разве ты не хочешь услышать ответы? — от любопытства, мой голос стал чуть выше, окончательно превращаясь в девчачий. Но меня мало интересовало что она поймет, что я не парень. Больше меня интересовало, почему она не просит ответов. Все люди одинаковы — уж это я за много лет уяснила на отлично. Всем нужны ответы. И у каждого был вопрос, за который он был готов на всё, и даже больше. Многие были готовы отдать не только свое, но и чужое. — Ну я же не красавчик Рей-Рей, — усмехнулась она, припомнив мне беседу с младшим стражем. Видимо, он был известен в кругах, даже имел собственное прозвище. — Да и ты не о моем будущем будешь рассказывать, — отшутилась Хэлл, сама не зная, что тем самым попала не в бровь, а в глаз. Потому что уж кто-кто, а я–то могла дать ей ответы на этот вопрос. — А если бы о нем? — не успокаивалась я. — То у меня не нашлось бы столько денег, чтобы отдать тебе за провидение, — тут же нашлась Хэлл. — А если бы это было бесплатно? — мне все не давала покоя ее безучастность. — Ничего не бывает бесплатным, пупс, — протянула она и усмехнулась. И столько было в этой усмешке: грусть, тоска, смирение и равнодушие. Абсолютное безразличие к ответам. Я не видела там ни единой искры желания. А уж в этом я была асом. — И сколько? — чуть затаив дыхание, спросила я. Мне стоило больших усилий, чтобы мой голос не дрожал. — Тыщь двадцать минимум, — чуть нахмурившись, пробормотала Хэлл, останавливаясь возле стены, что предшествовала четвертому кругу. — Я-то, конечно, не ходила, — тут же добавила она, словно оправдывалась, быстро достала сигарету из пачки и нервно закурила. — Но вот мой бывший, — протянула она, выпуская струю дыма. — Тот еще говнюк, — резко продолжила она. — Картежник, — на этом слове она подмигнула мне, так, будто это все объясняло. — Ему нужно срочно было узнать, где именно выиграть крупную сумму. Что-то там про определенный набор карт. — И? — Провидец сказал ему нужные карты, — пожав плечами, равнодушно ответила она, туша окурок о стену. — И что дальше? — озадаченно спросила я. Ее рассказ оборвался слишком резко. Я ожидала каких-то эмоций, что отразятся на ее лице, но она оставалась спокойной, как будто вся эта история ее никоим образом не касалась. — Мы расстались. Так что не знаю, — ее ответ ввел меня в ступор. Неужели можно так спокойно говорить о том, с кем ты близко разделил часть своей жизни? — Надеюсь, что мы с ним никогда не увидимся, — холодно закончила она. И холодность ее навела меня на то, что расстались они не тепло и по ее инициативе, вот только осознала я это уже после того, как следующий вопрос вылетел из моего рта. — Но он же живет в этом же городе? — Малышка, город огромен. А смертность тех, кто мухлюет с картами крайне высока, — чуть прищурившись, она довольно потянулась и, слегка улыбнувшись, повернулась к развилке, едва виднеющейся в тусклом свете электричества. И уже через пару секунд исчезла за поворотом. — То есть... — едва нагнав блондинку, начала было я, но наткнулась на ее выразительный взгляд. Ее левая бровь изогнутой черной линией ярко контрастировала с ее выбеленным лицом. А насмешливый прищур заставлял проглотить все те вопросы, что яркими вспышками возникали в моей голове. — Тема закрыта, да? — едва слышно спросила я, чуть заискивающе улыбаясь, как бы извиняясь перед ней. Она молча улыбнулась и провела правой рукой вдоль голографической панели. На ее запястье под кожей мигнул голубоватый огонек и с тихим щелчком часть стены отъехала, открыв проход. Мы прошли по коридору и оказались в помещении без окон. Перед нами было восемь лифтов с единой панелью вызова. Что-то набрав на сенсорной панели, Хэлл прошла ко второму с левой стороны. Не прошло и минуты, как с узнаваемым звоночком открылись двери лифта. Только мы зашли в кабину, она тут же тронулась, а я едва удержалась, чтобы не присвистнуть. Кабина была стеклянной, но не это удивило меня. Сквозь стекло виднелось еще одно стекло — большой стеклянный купол, как одно сплошное окно, через которое было видно не только все нижние круги: каждое здание и пропускные пункты, даже ту часть пейзажа, что была за пределами города. И чем выше нас поднимал лифт, тем невероятнее была картина, что открывалась взору. Вот бы взглянуть на это все при дневном свете. — Добро пожаловать в четвертый круг.