Грань

Я жила у Хэлл уже несколько дней, за которые она заполнила пробелы в моем знании жизни жителей «нижнего мира». Именно так сами себя называли те, кто проживал в этой части города. Не то, чтобы это информация была засекречена или отсутствовала в свободном доступе. Просто, честно говоря, меня никогда особо не интересовало, как устроен нижний город и как в нем живут. Да и не было у меня времени: сначала подготовка, затем учеба и испытания, ну а после сама «работа» не давали мне свободного времени, чтобы узнать что-то кроме того объема информации, что впихивали в меня ежедневно. Теперь же свободного времени у меня было более, чем предостаточно. Больше, чем за последние пятнадцать лет уж точно. Итак, если верхний город делился на округа, то в нижнем тоже разделение выполняли круги. Каждый круг был отдельным районом со своими правилами и законами. Причем эти законы и правила еще делились на две категории: темные и светлые. И уже исходя из названия, можно было легко догадаться, что «темными» они назывались в виду своей... эм... Неофициальности. Верхний город от нижнего отделял Лимб – место, где сосредоточились все главные лаборатории, научные центры и военные объекты. А сразу за Лимбом шел первый круг, плавно перетекающий во второй, не отделенный от первого пропускным пунктом. Пересечь Лимб и осесть в верхнем городе, даже в нижнем, первом округе, было крайне сложно, почти невероятно, а вот достичь первого или второго круга — вполне реально. Подавляющее большинство жителей этих кругов были уважаемые люди, честным и упорным трудом выбившие себе место в «верхушке» нижнего мира. Так называемый «средний класс» (хотя жители нижних округов верхнего города с этим не согласятся). Чтобы позволить себе жить в этих кругах, они должны были обладать определенным достатком и получить одобрение от городского управления. Впрочем, сделать это было не так уж и сложно, для сравнения: при переезде в верхний город проводились доскональные проверки вплоть до психологических заболеваний до пятого колена всех родственников кандидатов. Третий круг представлял собой верхнюю половинку кольца, где сердцевиной был стеклянный округлый стеклянный купол — четвертый круг, а нижней половинкой — пятый. В третьем находилась вся основная «светлая» инфраструктура нижнего мира: все больницы, школы, предприятия и более или менее стоящие конторы и агентства. Пятый был кругом развлечений, по большей части нелегальных. Даже самый захудалый паб пятого круга имел перечень «темных» услуг. Шестой был кварталом откровенной бедности, отчаянья, разгулья криминалитета и крупнотоннажных производств, которые ко всему прочему портили экологическую ситуацию круга. Был еще седьмой — самое дно — здесь обитали бомжи, конченые наркоманы, алкаши и те, кто пытался скрыться от правосудия или от правительства. И, несмотря на многочисленные рейды и наличие Провидцев, обитателям дна вполне успешно удавалось обвести вокруг пальца законников и оставаться на плаву и по сей день. Ну, а в четвертом, или проще говоря, в «стекле» жили все остальные. Основной пласт «нижнего мира». Те, кто был не настолько в отчаянии, чтобы существовать в шестом кругу, но и не настолько крут, чтобы жить в первых двух. — Как поживает мой пупсеныш? — хлопая входной дверью, в присущей ей своеобразной манере поздоровалась Хэлл, легонько потрепав меня по макушке. Иногда мне кажется, что она воспринимает меня как домашнее животное. Подобрала с улицы, накормила, пустила в уголок своей кровати и даже собиралась выгулять меня через какое-то время. Не подумайте, что я жалуюсь, или что меня это раздражает. Просто я отвыкла от контакта с людьми, а моя блонди, несмотря на свою мрачноватость и внешнюю холодность, порой так и норовила меня потискать, словно я какой-то там щеночек или котеночек. Вообще весь секрет проживания с ней заключался в том, чтобы я молча сидела рядом. Вернее сидеть рядом было не обязательно, а молчать — да. Это выяснилось еще когда мы только пришли в ее жилище — назвать квартирой это место у меня просто не поворачивался язык. Прихожая — она же ванная — резко переходила в небольшую комнатушку, в дальнем углу которой была низкая двухместная кровать или трехместная, если положить на нее худощавых людей, может даже трех с половиной. Рядом стоял комод во всю стенку, а в противоположном углу от кровати была своего рода кухня с небольшим столиком и двумя старыми табуретками. Ну и конечно окно во всю дальнюю стену. Наверное, это было единственным плюсом во все этой «квартире». Так вот, раннее утро, мы только добрались до ее жилья. А она вместо того, чтобы наконец-таки устроить допрос, молча кинула мне длинную футболку, кивнула в сторону ванны, что стояла буквально в метре от входа, и утопала в комнату. И все это она проделала не произнеся и слова. А утром, которое началось для меня в районе трех часов дня, медленно потянувшись, тем самым выпустив из плена своей руки, что в какой-то момент придавила меня во сне, снова уснула. Проснувшись в шесть, накормила меня омлетом и кофе. И в итоге за сутки мы перекинулись едва ли десятком слов. Она не хотела о чем-то говорить, я не собиралась настаивать. И просто кожей чувствовала, что тем самым располагаю ее к себе. Так что на следующий день она начала просвещать меня о «нижнем мире». — У меня для тебя подарок, — весело ухмыляясь, что уже наводила на меня небольшую панику, промурлыкала Хэлл. Я серьезно. Про-мур-лы-ка-ла. Не знаю, кому как, а лично мне расхотелось открывать странный серебристый контейнер, что подопнула в мою сторону Хэлл. — Это твое будущее, — подмигнув все так же весело продолжила она, пристально наблюдая за моими осторожными продвижениями в противоположную сторону от подарка. Глубоко вдохнув, я медленно приблизилась к контейнеру и осторожно подняла крышку. Оказалось, что это холодильник, внутри которого лежали... — Руки?! — взвизгнув, я отскочила от контейнера на пару метров и даже непонятно как забралась на кровать. В контейнере-холодильнике было несколько отрубленных по запястья кистей рук. По виду женские, чуть голубоватого оттенка, с легким налетом инея они наводили на меня ужас. И пока я с открытым ртом в полном шоке взирала на контейнер, блондинка, приютившая меня, громко похрюкивала от смеха. Чуть успокоившись, она вытерла слезы со своих щек и повернулась в сторону большой черной сумки, из которой чуть ранее она достала мой «подарок». — У всех в нижнем в запястье встроен чип, который не только дает нам доступ в различные круги и помещения, но и является идентификационным устройством. Нет чипа — нет человека, — хладнокровно, словно не она еще пару секунд давилась от смеха, сказала Хэлл. Вытащив сложенную одежду темно-серого цвета, оказавшуюся защитным комбинезоном с капюшоном, и черную респираторную маску, она небрежно кинула их на постель, и ушла в сторону кухонного угла. — Одевайся, нам нужно успеть добраться до темноты, — пробормотала она, отхлебывая свежесваренный кофе. — Куда? — не удержавшись, спросила я. — Делать из тебя человека.