Грань

Я смотрела на руки бармена и размышляла. Вызывает ли алкоголь галлюцинации? Вернее так, — вызывает ли алкоголь галлюцинации незадолго до его употребления? Это вопрос очень занимал меня, потому что кроме того напитка, что я попробовала в баре, больше галлюциногенов вокруг меня не было. И если (я все еще надеялась на то, что если) ответ на этот вопрос был «нет», то тогда оставалось только молиться на малюсенький шанс, что я сошла с ума. Мне совсем не нравился наиболее вероятный вариант. Я не хотела ее видеть. Я же только–только ушла. — Что, Василий понравился? — спросил ниоткуда взявшийся Скат. Видимо, я слишком задумалась. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что имел в виду мой слабовидящий собеседник. Понравился? Мне? Кто? — видимо эти вопросы отчетливо читались в моих глазах, так что Скат, усмехнувшись, пробурчал: — Проехали. Он достал странный кейс, внутри которого оказалось еще три кейса поменьше. Просто «Угадай, где шарик». Была у нас такая игра во время учебы. Популярна была до жути. Хотя почему была? Может и до сих пор есть. Правда, у нас ящичков побольше было, и антураж другой. Скат, тем временем, потянулся к крайнему кейсу и вынул его. Внутри оказалось странное приспособление, больше похожее на оторванную прозрачную кисть от манекена. И мне уже не нравилась эта рука. Заранее. — Познакомься, это Даниэль, или проще Дани — твоя новая сожительница и по совместительству личность. Тебе девятнадцать и ты недавно выпустилась из старшей школы четвертого круга. — Эм... Недавно? — может я чего-то не понимала, но в той прошлой жизни я закончила школу, когда мне было шестнадцать. — Пару раз оставалась на второй год за прогулы и хулиганство, — тут же охотно пояснил мне парень. Даже слишком охотно, от чего у меня появилось ощущение, что он выбрал Дани не случайно и сейчас наслаждался всей ситуацией. Затем он взял в свои руки руку и попросил меня вытянуть вперед правую руку и примерил к моей руке руку, что держал в своей руке. М-да уж, странный каламбур. Он аккуратно надел холодную полупрозрачную материю и постарался подогнать ее по моей кисти. Затем что-то пробурчав о неправильной пропорциональности, он открыл центральный кейс и достал оттуда баночку со спреем. Обрызгав мою многострадальную кисть, он, так же как и я, внимательно наблюдал за тем, как пена застывала на моей коже, скрепляя неровные концы псевдоруки. В итоге получалось нечто вроде прозрачной обтягивающей перчатки или второй кожи, потому как снять такое вряд ли получится, что тут же и подтвердил мой очкастый знакомый. — Снять можно только с концами, — серьезно глядя на меня, заявил парень. Хотя скорее уж мальчишка. Я почти на сто процентов уверена, что он младше даже этой... Дани. Даниэль. Нужно привыкать. Надо же, никогда не думала, что у меня будет новое имя. Ох, да я вообще забыла, что у меня есть или может быть имя. Не помню когда меня звали по имени в последний раз? Еще в школе? Интересно, от чего она умерла? Чип нельзя изъять из живого тела, потому что оно сразу станет не живым. Что-то связанное с ядовитыми жидкостями, что выделялись из предохранительного клапана при извлечении. Если я правильно помню, она (та жидкость) позволяет не перегреваться электронанопередатчику. Так что если извлекать из живого тела — это медленная агония и мучительная смерть. Брр. От одной мысли меня передернуло. Нет, лучше думать, что Дани все-таки была мертва в тот момент. — Сверху носи перчатку — при свете лучей может давать блики, что вызовет кучу ненужных вопросов, — продолжил он, аккуратно складывая свои вещи обратно в кейс. — А мы же не хотим привлекать внимание? — подмигнул мне, встав с табурета. Интересно, он всегда таким будет, или в будущем что-то изменится? И лучше бы мне никогда об этом не думать и в тот момент не смотреть в его лицо. Сейчас он был в обычных очках — небольших прямоугольных с прозрачными линзами и металлическими душками — стандартная модель, которую выдавало государство. Обычный паренек. Но синие всполохи будто смеясь надо мной прошлись вдоль его скул и лба и вот уже передо мной другой Скат. Ему что-то около двадцати двух. Волосы теперь ниже плеч. Взгляд расфокусирован и кажется потерянным. Очки сломаны и склеены на переносице. Выглядит бледнее, чем обычно. Картинка меняется. Ему лет двадцать семь. Волосы коротко подстрижены. Втянутые щеки, слишком острые скулы и большие почти черные круги под глазами. Он явно не высыпается и плохо ест. Он угрюм и замкнут. Тонкая линия почти бесцветных губ сжата в недовольстве. И снова синие всполохи. Ему тридцать. Его волосы снова отросли и теперь лохматее, чем прежде. Левый глаз перекошен из-за шрама и почти не открывается. Губы кривятся в ехидной ухмылке, а правый глаз светится нездоровым безумным блеском. Он знает, что умирает, и собирается забрать с собой как можно больше тех, кого он больше всего ненавидит... Меня словно прошибло током, и я под недоуменным взглядом Ската резко вскочила с табурета и отпрыгнула назад.  — Все в порядке? — и его действительно беспокоит мое состояние, вот только я не могу пока поднять глаза. Не могу посмотреть в его лицо, потому что мне страшно. Я не хочу снова этого видеть. Его Будущее. — Да-да, — нервно пробормотала я одергивая рукава. — Ноги затекли, — но пока я отвечала, мысли мои были далеки. Нашла? Неужели нашла? — Ах да, забыл предупредить. В прошлой жизни вы не очень-то и ладили с Хэлли, — злобненько усмехнулся парень. Сделал гадость — на сердце радость, эта пословица была явно про него. Я пока не очень разобралась, в чем именно состояла эта самая гадость, но в том, что она была, уже не сомневалась. Прежде чем он успел уйти, к барной стойке подошла Хэлл и, перекинувшись парой слов с барменом, повернулась к нашей парочке. — Ты рано. Готово? — спросила она. — Ты сомневалась? — протянул Скат. — Кстати, знакомься, Даниэль, — коварно улыбнувшись, он указал в сторону меня и развернулся в сторону выхода. — Дан... Погоди, ты сказал Даниэль?! Ты издеваешься! — натуральным образом зашипела Хэлл, но парень даже ухом не повел. Кажется, я начинала догадываться, почему Змея. — Приятного время препровождения, — пропел Скат, не оборачиваясь и покидая бар. — Ни разу без подвоха не помог, мелкий гаденыш, — закатив глаза пробормотала Хэлл. И посмотрев на меня, все еще недовольно кинула – Ну, идем что ли, Дани, — на моем новом имени ее даже перекосило. Боюсь, что про «не ладили» это было еще преуменьшение. Едва мы вышли из пара, она снова закурила. Докурив и, видимо, успокоившись, она глянула на меня. — Хан сказал выходить завтра, а там поглядим, — выдала Хэлл. И, не дожидаясь моего ответа, пошла в сторону дома. — Он узкоглазый, но свой, так что расслабься. — О да, расслабься, — протянул мне в ухо самый отвратительный женский голос в моей жизни. Нет. Нет. Ну почему? — Неужели ты думала, что я тебя не найду — продолжала мурчать высокая статная дама, плавно обходя вокруг меня. — Ты же мой котеночек, — прошептала она уже на другое ухо, при обнимая меня за плечи. — Я ушла, — резко оборвала я. И попыталась вырваться из кольца ее объятий. — Я просто дала тебе время остыть, а то ты все обижаешься как бука, — игриво протянула Грань уже в образе юной девчонки, а это была никто иной как она сама. — Смотри, даже подарочек тебе сделала, — продолжила она, наматывая мои пряди на палец. — Разве ты не хотела узнать его будущее? Я промолчала, игнорируя ее и лишь ускорила шаг, но Хэлл, что застыла где-то впереди, все никак не становилась ближе. — Ну хорошо, мы поговорим чуть позже, — наигранно расстроенно вздохнув, она потрепала меня по голове. — Нам не о чем говорить, — прошипела я, отворачиваясь от ее рук. — Что? — удивленно спросила Хэлл. Очевидно услышав только последнюю фразу. Заметив, что я отстала от нее на десяток метров, она слегка нахмурилась. — Ты идешь? И я бросилась ее догонять.