Вторая жизнь

25 февраля 1964 года, вторник. К дому Тобиаса Снейпа мы подошли вечером, когда уже стемнело, и на небе высыпали первые звёзды. В воздухе пахло водой, пушистый всего неделю назад снег начал таять, ещё пара дней – и потечёт ручьями. А дома-то, говорят, ещё вовсю зима… Дома Тобиаса не было, хотя рабочий день на фабрике давно закончился. Я обошла дом, убедилась, что мой бывший супруг не валяется где-нибудь пьяный, забрала у Любомира сумку-безразмерку и пошла в лабораторию за книгами. В доме я ничего брать не хотела, даже немногочисленные детские вещи, но книги принадлежали Эйлин, а значит, роду Принц, поэтому я считала, что на ближайшие тринадцать лет у меня есть на них право. Тем более что Тобиас в зельеварении ничего не смыслит, многое не сможет даже прочитать – зачем ему их оставлять, чтобы они в конце концов нашли место на свалке или на пунктах приёма макулатуры? В сумку книги влезли все. Туда же я отправила котлы, горелки, наборы ножей, весы и другие инструменты для работы. Зелья перебрала, потенциально нужные Тобиасу оставила, а десяток флаконов специфического назначения погрузила в сумку – если мне не понадобятся, оставим в посольстве, там найдут им применение. Тобиас пришёл, когда сумка, уже полностью собранная, стояла в прихожей, а мы обсуждали, стоит ли ждать хозяина. Любомиру, который плохо чувствовал себя в этом доме, хотелось быстрее отсюда исчезнуть. Мне и Северусу тоже было неуютно, но я обещала своему бывшему теперь уже супругу, что не уеду, не попрощавшись. Кстати, после расторжения магического брака находиться в доме мне стало легче, появилась лёгкость в течении потоков. Меня подмывало проверить, насколько легче теперь мне будут даваться заклинания, но любопытство всё же вынуждено было уступить место расчётливости: Тобиас мне нужен в здравом уме, а примени я в его доме заклинание – это сразу сведёт его с ума. Тобиас, вопреки моим ожиданиям, был трезв. Он постоял у двери, хмуро разглядывая меня, насторожившегося Любомира и напрягшегося Северуса, готового броситься защищать меня. Потом безучастно спросил: - Уходишь? - Да. - То, что было, - речь давалась ему с некоторым усилием, - это правда? Я поняла, что он имеет в виду. - Правда, - подтвердила я, - магический брак расторгнут. Вот это, - я вынула из кармана брюк две бумажки и протянула ему, - свидетельства о смерти Эйлин и Северуса. Автокатастрофа, смерть на месте, оба кремированы, их прах захоронен на кладбище Виттон в Бирмингеме. Он на автомате взял свидетельства о смерти, посмотрел в них невидящим взглядом. - А Северуса зачем? - Во-первых, чтобы тебе не пришлось объяснять его отсутствие. А во-вторых, и это важнее, есть подозрение, что в магическом мире они кому-то интересны. Кто-то приложил руку к тому, чтобы твой брак с Эйлин состоялся. Может быть, был расчёт на возрождение рода Ниппур, а может быть – именно на плод этого брака – Северуса. И я не хочу, чтобы мой сын стал жертвой местных интриг. Поэтому пусть все думают, что он мёртв. - Маги могут читать мысли. Если они явятся ко мне… - У тебя они против твоей воли считать ничего не смогут. Твой род был известен талантливейшими окклюментами, то есть магами, которые умели скрывать и свои мысли, и свою магию. К тому же ты поглощаешь всю магию вокруг себя, тебя даже авада не возьмёт… И, да, ты уже никогда не станешь нормальным человеком. Магия рода Принц пробила брешь в защите, которая стояла на твоей магии, ты постепенно становишься магом. Может быть, ты им уже не успеешь стать, но будь готов, что твои дети родятся магами. - Хочешь сказать, если я женюсь ещё раз, этот кошмар повторится? - Не заключай магического брака и не женись на волшебнице. Если у ребёнка будут магические выбросы – да, они будут по тебе бить, если ты будешь поблизости, но без магического брака это будет не так… болезненно. И можно будет просто переждать их вне дома. Он молчал, смотрел на напряжённого до дрожи Северуса. - В спальне Эйлин – зелья, - добавила я. – Они тебе могут пригодиться. Там всё подписано, разберёшься. И ещё, - я сняла с запястья прозрачный кристалл на шнурке, - возьми, это – артефакт вызова. Если тебе понадобится помощь мага, произнеси: «Эйлин» и раздави его, и я или кто-нибудь из моих товарищей явимся к тебе. Только мгновенно нас не жди – всё же расстояние огромно, а через Ла-Манш не аппарируешь. Он взял кристалл, хмуро посмотрел на него, но протестовать не стал, сунул его в карман пиджака. - И ещё, Тобиас, можно попросить тебя вспомнить, как проводили проверку тебя на магию Дамблдор и свидетели? - Как проводили, - скривился он. – Помахали своей палкой – и сказали, что я маггл. - Прошу тебя, это важно, вспомни как можно подробнее. Если выяснится, что кто-то из них знал, что ты не простой маггл, и скрыл это, мы будем знать, что Северуса нужно беречь именно от этого человека. Тобиас бросил быстрый взгляд на Северуса, жавшегося к Любомиру, потом вздохнул и прикрыл глаза. - Дедок тот, который её опекун… Он долго палкой махал, минут десять. Водил её сначала около моей головы, потом по всему телу. Потом держал палку у груди и что-то бормотал себе под нос – я не знаю того языка. Потом ткнул мне её в живот, и тоже что-то бормотал. Потом сказал, что у меня ничего нет, забрал палку, забрал свой диск и ушёл. - Какой диск? – насторожилась я. - Круглый такой, белый, размером как две ладони. Он его бросил на диван, когда зашёл. Потом начал водить палкой. - Он смотрел на диск, когда колдовал над тобой? - Он всё время кружил вокруг меня, может, и смотрел. - Диск менял как-нибудь свой цвет, или форму, или двигался как-нибудь? - Да нет, вроде. - Свидетели точно так же тебя осматривали? - Нет, эти быстро закончили. Минуты две или три. - И у них при себе ничего не было? - Нет, они ничего не доставали. Мы с Любомиром посмотрели друг на друга. Белый диск размером в две ладони – что это может быть? И имеет ли он какое-нибудь отношение к проверке? Я достала из кармана пальто флакон и протянула его Тобиасу. - Это зелье обострения памяти. Прошу тебя, выпей его и вспомни поподробнее про Дамблдора. Зелье это я варила долго. Зельеварческая интуиция Эйлин покинула меня, когда магия рода Святогор выдавила из меня магию рода Принц. Отголоски какие-то остались, но того потрясающего ощущения всезнания уже не было. Да и отголоски, по идее, тоже скоро должны сойти на нет. «Не переживай, - утешал меня волхв Андрей, когда я взялась варить зелье памяти и выяснила, что интуиции Эйлин у меня больше нет, - по крайней мере, ты узнала, что это такое и какими должны быть ощущения. Ты можешь в будущем их воспроизвести». «Было бы из-за чего переживать, - усмехнулась я. – Я выжила после смерти, я без потерь вышла из магического брака с вампиром, меня принял назад мой собственный род. И на фоне этого переживать, что у меня забрали то, что мне не принадлежало – глупо. Просто я рассчитывала сварить сильное зелье памяти, а оно получится посредственным и может не сработать в полной мере. И вот это жаль». В результате все семь часов варки около меня стоял волхв Андрей, или Любомир, или Надея и читали мне рецептуру и технологию приготовления, чтобы я могла сосредоточиться исключительно на интуиции Эйлин. Получалось средне, но в итоге зелье памяти у меня вышло всё же лучше тех, которые я варила в студенческие годы. И вот сейчас предстояло проверить, чего стоили эти усилия. Тобиас без энтузиазма взял флакон, повертел его в руках, но всё же выпил. Судя по его виду, он был готов на всё, чтобы мы побыстрее оставили его в покое. Потом долго стоял с закрытыми глазами. - Ты позволишь тебя считать? – осторожно поинтересовалась я. - Читай, - обречённо махнул он рукой. - Тогда смотри мне в глаза и сосредоточься на проверке тебя Дамблдором. Мысли путаются, чёткой картины нет, видно только основное. Белый диск на диване похож на фарфоровый, по его краям – голубые руны. Тобиас, сосредоточься на этих рунах. Любомир, записывай… Дамблдор на диск не смотрит, водит волшебной палочкой вокруг головы. Пассы семи уровней. То же самое – на уровне сердца. То же самое – на уровне живота. Всё. Объявляет, что в Тобиасе нет ни капли магии, забирает диск и… Мать твою! Любомир, записывай, руны на диске – другие! Я разорвала зрительный контакт с Тобиасом и привалилась спиной к стене. В голове гудело, затылок отдавался ноющей болью. Так со мной было тогда, когда в университете наш преподаватель окклюменции, Зорян из рода Велеса, позволял себя считывать. Велесовичи все прирождённые окклюменты, и считать их без их на то согласия невозможно. Но даже если их считывать с их согласия, когда на их сознании не стоят никакие щиты, то всё равно такая считка заканчивается головной болью. Вот и Тобиас сейчас одарил меня такой болью. - Есть мысли? – спросила я Любомира, который, хмурясь, изучал два ряда рун, написанных карандашом на полях старой газеты. У него рунистика была профильным предметом, да и по специфике своей работы он часто имел с ними дело, так что он быстрее меня мог сообразить их значение. - Есть, - кивнул он. – Это и есть проверка на наличие Защиты Наследника. Мне не понятно до конца значение рун после того, как они поменяли своё положение, но то, что они это сделали, однозначно говорит о том, что проверка обнаружила Защиту Наследника. Дамблдор нашёл Защиту Наследника, но, несмотря на это, написал бумажку, что Тобиас Северус Снейп является магглом. И он же потом выступал за то, чтобы не убивать Тобиаса раньше, чем Северус будет хотя бы зачат. Имислав уже успел ввести меня в курс дел в местной политике. Сейчас всё большую популярность в Англии набирал клан Пожирателей смерти во главе с неким Томом Реддлом. А Том Реддл был хорошим легилиментом, настолько, что многие подозревали в нём не полукровку, каким он являлся официально, а чистокровного потомка одного из магических родов, известных своими способностями к легилименции, потому что род его матери-волшебницы, Гонты, талантов к легилименции не имел. Как было на самом деле, неизвестно, да и не особо важно, но факт был в том, что и Дамблдор, и Реддл были противниками на политической арене, причём столкновения их сторонников выливались иной раз в магические дуэли и схватки. И Дамблдору, судя по всему, нужен был именно Северус как окклюмент. Возможно, как шпион в стане врага – уж что-что, а шпионство – это у Снейпов уже в крови должно быть. Честно говоря, мне плевать с высокой колокольни и на Дамблдора, и на Реддла, но мне не плевать, что в эти игры хотят впутать моего сына. Северус, как англичанин и проживающий на территории Англии, в одиннадцать лет будет зачислен в Хогвартс, где директором является сам мистер Дамблдор. У Северуса детство было грустным, не убей Тобиас Эйлин, оно и осталось бы таким грустным: отец избивает жену и сына, жена молча терпит побои, ребёнок никому не нужен и предоставлен самому себе. И вот такой несчастный ребёнок попадает в школу, где из него, такого никому не нужного, сделают великого волшебника, а Дамблдор станет ему вторым папой, только добрым и заботливым. Естественно, ребёнок потянется к нему всем сердцем, и когда такой любящий папочка покажет ему на своего врага, с радостью согласится помочь ему в меру своих не таких уж и маленьких сил. Верный шпион готов. Нет уж, мистер Дамблдор, поищите себе другого шпиона. Я своего сына вам на растерзание не отдам. - Спасибо, Тобиас, - решительно кивнула я, - ты нам очень помог. Любомир с облегчением подхватил сумку на плечо. Я взяла сына за плечи и слегка подтолкнула его по направлению к Тобиасу: - Северус, попрощайся с отцом. Тобиас не был хорошим отцом. Тобиас был отвратительным отцом, скорее всего, Северус никогда этого не забудет. Но если человек был скотиной не из-за того, что он сам по себе скотина, а потому что на это повлияли внешние обстоятельства, почему бы не попытаться хоть сколько-нибудь нормализовать эти отношения? Северус попытался сдать назад и с ужасом замотал головой. Тобиас смотрел на него с сожалением и горечью. - Северус, - максимально твёрдо попыталась уговорить его я, - пожми отцу руку, как тебя учил дядя Любомир. Ребёнок метнулся мне за спину, затем, решив, что это защита ненадёжная, перебрался за спину Любомиру. Хм, а прогресс-то идёт семимильными шагами – он уже прячется за спину взрослому. Тобиас безнадёжно махнул рукой: - Не насилуй парня, - обречённо произнёс он. – Он прав. Идите. Уже у двери я обернулась: - Тобиас, последняя просьба. Опасайся Дамблдора. И вообще, если к тебе будут приходить маги, или кто-нибудь, кто будет интересоваться Северусом, отвечай, что он мёртв. Кем бы они ни были, что бы они ни говорили, чего бы ни сулили или чем бы ни угрожали. Мёртв – и всё. - Я понял… *** 28 февраля 1964 года, пятница. Через три дня Любомир провожал меня в Хитроу на самолёт до Москвы. Из всех способов добраться до России решено было остановиться на самом удобном – авиаперелёте. Конечно, самой быстрой была аппарация, но не с ребёнком. Да и аппарировать на три тысячи километров, пусть и в несколько десятков этапов, - тяжёлая задача даже для очень сильного мага. Ехать поездами со множеством пересадок, часами стоять на границе, а то и не одной, займёт несколько суток. Проще уж сесть в самолёт, а во Внуково нас встретят наши маги, предупреждённые Имиславом. Да и исчезнуть из Англии хотелось чем быстрее, тем лучше: о смерти Эйлин прознали ещё немногие, и, как оказалось, никто в магическом мире не знал, где она жила. И мне хотелось воспользоваться этой форой и испариться отсюда раньше, чем самые шустрые смогут выйти на мой след. - Хорошо долететь, - обнял меня перед выходом на посадку Любомир. – Наша Тушка быстро летает, четыре часа – и вы в Москве. Я, как доаппарирую до Москвы, подскочу. - Себя не загоняй, - улыбнулась я. - Ерунда, главное, на переправе на континент не застрять, - он посмотрел на напирающую на нас толпу пассажиров и взмахнул рукой: - Ну всё, до встречи. Я кивнула, подхватила на руки Северуса, который, ошалевший от такой толпы, жался ко мне, но не забывал вертеть головой и что-то сам себе эмоционально мычать, и пошла на посадку. Среди пассажиров мелькнула тень лорда Принца. Я молча кивнула ему, он поднял руку в знак прощания. Я помню. Через тринадцать лет Северус вернётся сюда, чтобы возродить род Ниппур и принять наследие рода Принц. А за это время мы, глядишь, разберёмся, кто так был заинтересован в его появлении на свет. Самолёт вырулил на взлётную полосу, начал разбег, оторвался от земли. Внизу сначала быстро, а потом всё медленнее начали мелькать здания аэропорта, каких-то городков, поля, рощи. Прощай, Англия. И… спасибо тебе за то, что ты даровала мне шанс прожить жизнь во второй раз.