Пижама

Гарри хочет, чтобы Эггзи жил у него. Может, он устал жить один, а может, это создает у него иллюзию того, что так он может присматривать за мальчишкой. Гарри знает, что если он предложит Гэри переехать, тот найдет сто причин этого не делать. Просто потому, что юноше покажется, что это покушение на его свободу и независимость. Поэтому Гарри не предлагает. Напротив, Харт делает вид, что его дом - это его крепость, в которой нет места посторонним, и что он не намерен менять свой холостяцкий уклад жизни, даже ради Эггзи. Разумеется, у Анвина сразу же появляется острая необходимость в том, чтобы в эту крепость вломиться, въехать на белом коне и устроить там несколько взрывов. Он начинает приносить в дом Гарри свои вещи, расшвыривая их в любых доступных для этого местах. Гарри делает вид, что терпит из последних сил. И вот тогда, когда возвращение очередной толстовки её законному владельцу он сопровождает длинной и весьма запутанной лекцией о правилах приличия, Эггзи понимает, что пора. Тем же вечером он появляется на чужом пороге с рюкзаком и слушает лекцию о преимуществе чемоданов, раскладывая всё своё добро в специально отведенные для этого места. Ему почему-то не приходит в голову спросить, почему в доме Гарри так много пустых ящиков, полок и отделений. И оба в итоге остаются довольны результатом. Так решаются почти все проблемы. Гарри сделал для себя открытие, что Гэри может выдержать практически что угодно, если только он думает, что сам решил это терпеть. Это требует времени и сил, но зато работает просто прекрасно. И есть только одна проблема, которую невозможно решить проверенным способом. Проблема интимная, можно даже сказать постельная. Пижама. - Джентльмены спят в пижамах, - эта фраза стала ежевечерним девизом Харта. Он повторял её так часто, что порой казалось - золотые буквы вот-вот проступят на стене над их кроватью. Или кровавые, как повезет. Гэри научился есть правильными вилками, избегать обедненной лексики в приличном обществе, носить сшитые на заказ костюмы, правильно держать зонтик-трость, укладывать волосы и завязывать галстуки. Но он никак не мог приучиться к тому, чтобы спать в пижамах. Всю свою прошлую жизнь он спал либо в футболках и белье, либо обнаженным, либо, страшно сказать, в том же, в чём падал на кровать. И от этой привычки избавиться оказалось труднее всего. Ничего не помогало. Ни ежевечерние напоминания, ни целый комплект удобных пижам, ни даже возможность Эггзи выбрать любую, по его желанию, даже с самой нелепой расцветкой. Казалось, Гэри просто не мог уснуть, если на нём было что-то, хотя бы отдаленно напоминающее пижаму. Сам его организм протестовал против этого, и Гарри оказался в этом сражении совершенно бессилен. Каждый раз чувствуя, как юноша возится рядом, пытаясь забыться сном, он капитулировал, как родитель перед ребенком, который отказывается спать при погашенном ночнике. А потом Эггзи отправляют в его первую длительную командировку. И раз уж он теперь большой мальчик и настоящий агент, Харт никак не может сопровождать его. Две недели Гарри приходится засыпать одному, и он признается себе в том, что успел от этого отвыкнуть. Две недели ему приходится обходиться без мокрых поцелуев, топота босых ног по полу, крепких стискиваний и прочих прелестей жизни, которые, вероятно, мужчинам его возраста должны предоставлять их внуки, а вовсе не молодые любовники. А потом Гэри наконец возвращается. В ту ночь он засыпает совершенно непозволительно. С мокрыми после душа волосами, совершенно обнаженный, да ещё и закинув на Гарри руку и ногу. Со стороны это, должно быть, выглядит забавно, а ощущается ещё забавнее. Харт долго лежит, таращась в темный потолок, и чувствует, как Гэри дышит прямо ему в шею. От его дыхания шевелятся короткие легкие волоски, а ухо чутко ловит любой звук, который Эггзи издает во сне. Той ночью Гарри решает, что, может быть, пижама - не такой уж важный атрибут. Потому что ему действительно нравится ощущение горячего, крепкого, обнаженного тела, прижимающегося к нему.