Леди

На Белую Леди я запал сразу. Ее еще называли Снежной Леди, что тоже ей очень подходило, учитывая ее холодность. Бледная кожа, но без болезненной синевы, красивая, гладкая, нежная. Глаза карие, удивительно красивые и выразительные. Я никогда особо не любил карий цвет глаз, и у всех моих девушек они были голубые или серые. Но у Снежной Леди глаза были такие, что у меня все внутренности поджимались под ее взглядом. Губы были тонковаты немного, но ей шло, учитывая, насколько суровой была девушка по своему характеру. Леди имела метр девяноста роста. Длинные черные волосы она заплетала в толстую косу, которой могла нанести очень, очень болезненный удар при желании. Ее фигура не была чрезмерно женственной. Не было четко очерченной талии или явных выпуклостей там, где должна быть грудь. Честно говоря, я бы назвал ее бесполым созданием, если смотреть только на тело. Тонкие руки были очень сильными, я убедился в этом, когда Леди на моих глазах с одного удара размозжила череп одного неудачника об стену. Эта женщина не идет на компромиссы. Стоит добавить, что она является лидером дружественной нам, Механикам, банды. Снежная Леди и ее Барсы уже давно имели репутацию агрессивной и злостной группировки. Леди обладала силой, интеллектом и потрясающей интуицией. Благодаря ей Барсы не только нагоняли страх, они еще были и богаты. Женщина очень умно распределяла деньги, приумножая собственное состояние, и состояние тех, кто ей подчинялся. О том, что Леди - мужчина, я узнал шесть месяцев назад. Это был как удар под дых. Особенно, когда стало понятным, что это ни для кого не секрет. Леди, в целом, никогда не одевалась в женские шмотки и не пользовалась косметикой, насколько я помнил... Но ведь Леди! Ее... Его же за что-то так прозвали, евана мать! Объяснений мне никто из моей банды не дал. Даже наш Лидер, Дрон. - Просто Леди. К тому же, она всегда говорит о себе в женском роде. Да кому какая разница, Резак? Действительно, никому не было дела до пола Леди. Мужчина или женщина - это суровый, жёсткий и деспотичный человек с железной волей и стальной самодисциплиной. Поэтому никто и никогда не выказывал по отношению к ней претензий. А мне вот было не по себе. Наверное, мне одному. Ибо за два года со дня нашей первой встречи с Леди, я все это время дрочил на этот светлый образ, мечтая ей засадить. Особенно я хотел выебать её в рот. Я вообще люблю, когда мне отсасывают, но ее я бы в рот трахал так, чтобы губы вскипали. И вот теперь у меня рука не поднималась, чтобы вздрочнуть. Как подумаю, что два года фапал на мужчину, с членом и яйцами, так и становилось плохо. Месяц так промучился, а потом познакомился с отдаленно похожей на Леди бабой и на время отпустило. У Клэр были маленький размер груди, узкие бедра и высокий рост. Только глаза, пусть и карие, были менее завораживающими и манящими. Я не лучший парень в мире. В 24 года я добился лишь славы жестокого, матерого убийцы, которому абсолютно по барабану, кого он мочит, будь это даже женщины или дети. Клэр я прибил в порыве ревности. Заслуженно. Она действительно мне изменяла. С резиновой хуйней на батарейках. Шлюха. Новость быстро распространилась по банде, но никто из наших ко мне не лез с нотациями. Я вспыльчивый собственник, и я всегда предупреждал своих дам, что не с невинной овцой они дело имеют. Бывало, даже колотил для профилактики. Я не горжусь собой. Но и не стыжусь себя. Может, именно поэтому Дрон считает, что я не такой уж плохой человек, каким я себя считаю. Действительно, что один бессовестный ублюдок может сказать другому. Дрон любил маленьких девочек. Лет десяти. Я считал это мерзким, но свое мнение держал при себе. Личные предпочтения никого не интересовали. Будь ты даже педиком - никто и слова тебе не скажет, пока ты не заикаешься об этом и не даешь повода тебя задницей на железный кол посадить. В общем, я снова остался без бабы. И несколько дней назад стал снова вспоминать Леди. Если быть честным - она мне приснилась. Просто мелькнула где-то, ну а я и запомнил, пусть чаще и забываю, что видел кого-то во снах. И снова вернулось состояние, когда я не мог дрочить. Хотел и не мог. Не мог на мужика. Неделю, сука, мучился. А потом снова был сон. Я что-то смотрел на компе и громко комментировал вместе с Шилом. Мы ржали, пихали друг друга в плечо и стебались. Потом мы начали бороться. Шило повыше меня, но я сильнее. Обычно. В этот раз он меня заломал и вдруг начал жаться пахом к моему заду. Внезапно, как это во снах бывает, меня прижимал к дивану уже не Шило, а Леди. Своими тонкими смертоносными руками она сжимала мне запястья. Во сне все происходило странно. Я не стал сопротивляться. Вел себя так, будто это обычное дело - жопу подставлять. С меня стянули трусы и начали вылизывать между ног как телку. Меня, кажется, даже подбросило, едва я проснулся. С мокрыми, блять, ебучими трусами. Воздержание дало о себе знать, но сон был мерзким. Странным. Никогда у меня не было таких фантазий. Теперь я каждый день, едва проснется желание, просто смотрю порно и заставляю себя дрочить. Неделю мне это помогало. До нового сна. Он не был продолжением предыдущего ужаса, но начинался так же. Я боролся с Шилом, а потом им оказалась Леди. В этот раз я лежал на спине. Раздвинув ноги, я стонал, пока она мне отсасывала. Отсасывала и трахала пальцем в задницу, приговаривая, какой я, мать ее, вкусный. Я проснулся и стал дрочить. Только кончив, я с красным от стыда и ужаса лицом стал лупить стену, разбивая костяшки. Заебись. Я педик. Полтора месяца я дрочил на эту суку. Время от времени были сны. В задницу меня не поимели, но и я сам Леди так и не трахнул, хотя дрочил я, представляя именно то, как натягиваю Леди по самые яйца. Во снах мне или сосали, или вылизывали анус... И то, и другое меня дико возбуждало, но я паниковал. Если подсознание мне подсовывает такие картинки, значит, я действительно хочу оказаться снизу? Бред сивой кобылы. Да никогда. Прошло меньше недели. Развязалась война между нами и Барсами. Стало не до снов. Барсы нас теснили. Мы несколько раз устраивали неплохие засады, но все равно теряли ребят больше, чем могли себе позволить. Дрон угрюмо молчал, разрабатывая план за планом. Леди дважды предлагала пойти на мировую, если Дрон ей что-то отдаст. Что именно - мы не имели понятия. Но раз наш босс решил, что лучше враждовать с Барсами, чем отдать им нечто в руки - оно явно того стоит. Мои ребята, которые непосредственно со мной и под моим началом вошли в состав Механиков когда-то очень давно, сидели в засаде второй день, когда нас накрыли. Я и раньше подозревал, что среди нас крыса, но Дрон отказывался проводить чистку. Зря. Крысой оказался Ржавый. Не то, чтобы я был удивлен, но определенно не на него в первую очередь падало мое подозрение. Ржавый пинал меня по почкам долго и с явным наслаждением. Перебили почти всех, кроме меня, Фортуны и Ежа. Эсминец отдал концы, пока нас перевозили на какой-то склад. Зачем нам троим сохранили жизни пока оставалось загадкой. Три дня без еды и воды, пока Ржавый тушил о нас бычки, харкался в наши лица и ебашил по ним сапогами, все три дня мы держались. Потом пришли парни Леди во главе с Бульдогом. Фортуну они стали пытать первым, дробя ему кости, пытаясь выведать о неким кейсе. Все три дня наших мучений ни в какое сравнение не идут с тем, чему подвергли нас сейчас. От воплей моего товарища меня била дрожь. Кажется, я готов был рассказать что угодно, все свои тайны, лишь бы не слышать эти крики. Боль на грани сумасшествия, настоящая агония. Не знаю, сколько раз терял Фортуна сознание, но каждый раз его возвращали в мир ужаса. В конце концов, его оскопили прямо на наших глазах. Стиснув зубы, я готов был плакать. Никогда еще никто из моих людей так не страдал. Я сам никогда не страдал так. Когда стали подымать Ежа, тот с истеричными криками из всех сил пытался отбиться. Он прикладывал все силы. Попытки ему помочь не увенчались успехом. Мы подняли шум, нас снова начали бить ногами, отчего силы бороться уходили на нет. - И это всем известный своей свирепостью Резак? Этот насмешливый тон и лед в голосе было сложно не узнать даже в таком состоянии. Чья-то сильная рука потянула меня за волосы вверх пока напротив моей разбитой рожи не появилось прекрасное лицо Снежной Леди. - Ты бы мог помочь своим людям. Скажи, где кейс. Я не мог выдавить из себя ни звука. Зато я смог плюнуть в изумительно красивое лицо Леди. - Вот как... Знаешь, я в любом случае запытала бы тебя. Уничтожила как личность сначала, а затем как существо. Смешала бы с гнилыми потрохами свиней, наблюдая, как грубое и мерзкое отродье вроде тебя тухнет и разлагается там. Ты ебучий садист с... Резак, да у тебя стояк? Я взвыл. Неожиданно тонко и жалко. Да, я был жалок. Возбудиться от боли и унижений - я был готов на мучительную смерть, но не на такое падение в глазах каждого из этих уродов. - Да у тебя стоит на меня, а? Резак? - Леди внезапно расхохоталась, холодно и зло, из-за чего, кажется, у меня сжалось все, кроме члена. - У меня идея. Бульдог, отведи его в ванную и заставь его помыться. Не сможет - ебани по яйцам. С этого дня ему они больше не понадобятся. Я пытался вырваться и дать деру. Дважды. Оба раза меня ловили, заламывали, били. В ванной я сам почти не мылся. Меня тупо окатывали ледяной водой из душа, затем почти кипятком. Я кричал от боли, пытаясь скрыться от жалящего холода и кусающего жара. Обессиленного, меня привели в небольшую комнату с пружинной кроватью-полуторкой. Свалившись без сил на тонкий матрас, я почти сразу отрубился. Все болело. Даже во сне. Проснулся я едва ли не сразу как заснул. И взвыл от боли. Леди сжимала мои гениталии одной рукой, прикладывая все больше и больше силы. Слезы полились из глаз, а я пытался умолять, чтобы она прекратила. - Резак, кто бы подумал, что я когда-нибудь все же доберусь до тебя и опущу ниже плинтуса. Она резко отпустила мои, как мне казалось, посиневшие причиндалы, и я тут же скрутился в позу эмбриона, подвывая от боли и матеря этот мир, и Леди, всё и всех. - Снимай эту хрень, - приказ был отдан таким тоном, что я предпочел послушаться. Я с трудом шевелил руками, но все же снял с себя трусы и то, что осталось от футболки. А в это время разделась сама Леди. И после я больше не смог ни разу подумать о нем как о женщине. Поджарый, высокий, весь в рубцах. Не теряя времени, он прижал меня к кровати, подминая под себя, переворачивая на живот. Я не сопротивлялся. Лишь стонал от каждого прикосновения, сходя с ума от боли. Но стояк не пропадал. От дыхания Леди где-то в районе затылка я покрывался мурашками, а яйца болезненно ломило. Наверное, я был в полуобморочном состоянии, потому что я не только не сопротивлялся, я смирился. Я послушно приподнял задницу, когда Снежный приказал мне. И расслабился. Было не больно, скорее, очень неприятно. Безумно неприятно, но полноценной болью не назвать. Болело, зато, все тело. В голове билась мысль о том, что теперь мне точно путь лишь на тот свет. Я слышал, как тяжело дышал мужчина надо мной. Каким-то образом ногами он оплел мои, лишая возможности дернуться. Засаживал он резко, на всю длину, а затем замирал и лишь тяжело выдыхал мне на ухо. Как же мне было хуево. И в то же время, с самоненавистью я понимал, что мне охуенно как никогда. Я был готов кончить в любую минуту, и в любую минуту был готов сблевануть. - Твою мать... Ебучего Резака натягиваю... Я не понимал, почему его заботит тот факт, что на моем месте именно я. Да, меня многие ненавидели за мою жестокость и беспринципность. За ненависть, которую я выплескивал на любого, кто не на моей стороне. Обо мне ходило немало совсем уже изуверских слухов, но я не могу сказать, что не давал поводов для возникновения тех. И все же я не считал себя мерой зла. Я был таким же, как и большинство людей Дрона. Хотя нет. Большинство не гоняет лысого на полубабу полумужика. Вряд ли найдется слово, чтобы передать, как я охуел, когда Леди перевернул меня обратно на спину и закинул ноги мне практически за плечи. Я громко взвыл. Казалось, что внутренности рвутся о сломанные кости. А эта сука лишь снова засадила мне по самый корень и теперь стала вколачиваться в быстром темпе. - У тебя даже сейчас стояк. Ну и блядь же ты. Я просил. Я умолял не ебать меня так бешено, так сильно. Я никогда в своей жизни столько слез не проливал, даже когда мать поездом сбило. Сорвав голос, я мог лишь хрипло подвывать да скулить. И все равно было хорошо... Было хорошо под ним. От прикосновения его кожи меня едва ли не подбрасывало. От его дыхания или случайных поцелуев я готов был взорваться, заливая нас обоих спермой. Боль кочевала по всему телу, гоняемая агонией блаженства. - Попроси меня дотронуться до тебя, Резак. Только очень хорошо попроси. Не было ни одного шанса, что я могу сказать хоть что-то членораздельно. Не придумав ничего лучше, я попытался руками дотянуться до его шеи, чтобы обнять. Отвратительное ощущение беспомощности и унижения терзало те огрызки самолюбия, которые во мне еще остались. Но после моего хриплого хныканья "Прошу..!" от него не осталось ничего. Кончил я с болью. С болью во всем напряженном теле, при этом испытывая что-то вроде эйфории. Все тело разом онемело, заставляя замереть, стараясь продлить сладостный, потрясающий момент полного, настоящего удовольствия. Леди с жарким вздохом мне в шею свалился прямо на меня, придавливая всем весом к кровати. Я даже не смог протестующе застонать. Мысли разбредались, сознание мутнело. Момент, как вырубился, я потерял. Отключка пришла внезапно, но зато забрала с собой боль. Проснулся я от дикой жажды. Как узнал позже, проспал я меньше часа. Но мне чудилось, что вполовину меньше. Будто подозревая, чего я захочу, Леди тут же подал мне полный стакан. Затем еще один. И еще один, пока я не почувствовал, что, кажется, становится лучше. Он был прекрасен. Эти глаза, пусть и жесткие, равнодушные, смотрели прямо на меня, будто гипнотизируя. Слишком красивое лицо. Если бы я еще полгода назад выжег бы его глаза - я бы никогда не попал в эту ситуацию. Тело Леди было похоже на паучье. Белое, тонкое, невообразимо сильное. На коже много шрамов, от вида некоторых могло стать дурно. Но я снова ощутил, что проваливаюсь в сон. В следующий раз я проснулся один, но рядом с кроватью, на полу, стояла трехлитровая бутыль с водой и знакомый стакан. В целлофан было завернуть что-то аппетитно пахнущее. Сначала вода, много воды. Затем... Куриное филе и нарезанные овощи. Охереть. Тело восстанавливалось. И появилась возможность думать. В первую очередь о том, что надо отсюда бежать. Раз я до сих пор жив - значит, Леди со мной еще не покончил. В любом случае, при неудачном побеге я могу нарваться на пулю. А это тоже вариант. Не с моим именем и авторитетом становится подстилкой врагу своего друга. - О побеге можешь забыть. Я не услышал, когда Леди вошел. Тело тут же напряглось, и я тихо зашипел от боли в каждой мышце. - Доел? Есть разговор. Я кивнул. Я съел все, кроме капусты. Ненавижу капусту. Говорить я не мог. Горло дёрло, при любом звуке там все клокотало и хрипело. - Дрон сбежал. Бросил вас всех и сбежал с кейсом. Я не вру. Я ему верил. Дрон сам мне предлагал бежать, если совсем прижмет. Я согласился, но до нужного момента не дотянул. Леди еще что-то говорил о кейсе, но мне было тяжело его слушать, пока карие, голодные глаза пожирали меня всего целиком. Я не знаю, что он видел перед собой. Мое тело было сплошь в гематомах и синяках. Глубокие царапины и раны покрылись кое-где грубой коростой, а губы горели от ебучих трещинок. Русые волосы наверняка стояли дыбом, а светло-карие глаза вряд ли смотрели осмысленно. - Перестань так смотреть... - я закрыл лицо руками, хрипя через силу. - Становись раком. Я послал его. Меня тут же нагнули. Я думал, Леди снова грубо войдет и располовинит, но вместо этого он стал меня вылизывать. Как во сне. Меня трясло от возбуждения и уже знакомой, горькой самоненависти. Я подставлялся. Меня повело от ощущений и я совершенно расслабился. К сожалению, чувствовать жаркую нежность чужого языка долго я не смог. Ибо дальше Леди действовал по вчерашнему сценарию. Скрутил и выебал. Будь на его месте любой другой - я бы себе язык откусил, но не дался. Но Белая Леди влиял особенным образом. Он сильно разошелся, выколачивая не столько стоны, сколько скулёж. Но когда эта идеальная мразь резко остановилась, я с возмущенным стоном подался назад, насаживаясь сам. В этот момент планка ненависти и презрения к себе была сорвана. Падать ниже было некуда. Чуть позже оказалось, что есть куда. Не один я любил минеты. Сосать чужой член было неприятно, и сложно. Очень сложно. Леди назвал меня бездарностью, а потом просто в рот трахнул, вызвав поток слез и отборных матов. Хорошо, что меня не стошнило. После того, как меня еще дважды выебали, я снова вырубился. Приходилось прикладывать все силы, чтобы не думать о своём положении. Но вопросы о том, что со мной будет, как скоро я умру и что именно Леди задумал меня не оставляли. Оставалось неясным, почему я вообще нахожусь в кровати, а не лежу трупом на дне Ртутной. Леди оставил вместо игрушки? Как надолго? И как мне отнестись к тому, что меня ебет страстный объект моих тайных плотских желаний, но при этом враг и ублюдок. Хотя наедине с ним у меня не получалось настроиться должным образом и дать ему отпор. Сносило голову. Один взгляд его глаз лишал меня твердости, заставляя быть податливым и предельно откровенным. Меня больше ни разу не спросили о кейсе. Или Дроне. А ведь я мог знать, где он находится. Но и рассказывать мне больше ничего не собирались. Мы просто трахались. После очередной ночи (или не ночи, окон здесь не было), Леди поделился, что его первое имя было Кит. Я не смог сдержаться и вякнул, что ему куда больше подошло бы Паук. Выебали. В рот. Сколько бы я не учился, минетчик был из меня хуевый. Хотя в последнее время я даже прикладывал усилия и сдерживал то и дело подкатывающую тошноту. Прошло еще какое-то время, и Леди переселил меня в какой-то маленький домик в полузаброшенной деревне недалеко от города. Там ни его ребята, ни кто-либо из моих сотоварищей найти меня не могли, по его словам. Пришлось поверить на слово. Не то, чтобы я там сразу хорошо зажил. Жизнь в деревне была для меня в новинку. Многому пришлось учиться. Благо, не спалил дом, когда в первый раз разжигал печь. Зато я полюбил рыбалку. Познакомился с мужиком через пару домов. У него жена парализована от пояса и ниже, так он и за ней ухаживает, и мне помогает иногда. Он на охоту меня часто звал, но я не хотел далеко уходить. Леди имел весьма опасную привычку: не обнаруживая меня дома, вооружаться дробовиком и идти меня искать. Я не могу говорить о великой любви между нами, но через два года он оборвал все связи с преступным миром, инсценировав собственную смерть в какой-то из разборок между бандами. Барсы и без него были в состоянии справиться, по слова Кита. Так исчезла Леди. Исчез и Резак. Вместо них в старом доме жили два здоровых мужика, которым ничего не стоило подраться из-за мелочи, а затем до рассвета прыгать на матрасе, оглашая ночь недвусмысленными криками. Кажется, мы даже находили в этом счастье.