Кровавая любовь

      Пятнистые лапы мёртвой хваткой сжимают безвольное тело. Острые как бритва клыки с жадностью и наслаждением впиваются в мягкую плоть.       Нет преграды. Нет брони. Обычное, лишённое всякой защиты тело. Кровь её струится по клыкам и подбородку барса извилистыми дорожками. Нетерпеливый рык – и клыки погружаются глубже, с хрустом дробя кости плеча. Жертва молчит, пытаясь сохранить остатки самообладания и погибнуть с честью, но не выдерживает, и пронзительный вопль боли устремляется эхом в прохладу воздуха.       Барс чуть ослабляет челюсти, ощущая меж задних лап нарастающее желание. Лавры победителя, ярость схватки пробудили небывалую похоть. Он уже отомстил болью за боль, когда-то причинённую приёмным отцом, и распластавшаяся под ним Тигрица уже не опасна. Правое плечо её безнадёжно раздроблено мощными челюстями, многочисленные острые осколки костей белыми зубцами врезались в плоть, позвоночник перебит в трёх местах. Жертва ещё дышала, и путь страданий её не был пройден до конца.       Навалившись, барс впился ей в загривок, зацепил клыками позвонки и сдавил их. Растущий орган уткнулся меж покрытых растерзанными штанами задних лап Тигрицы. Её лоно горело, будто чудовищная боль смогла породить в нём желание, извратив разум пленницы, заставив включиться совсем иные инстинкты. Едва ощутив головкой члена бешеную пульсацию меж розовых створок, Тай Лунг резко вошёл, прорвав девственную преграду, и подстилка его глухо промычала, сглатывая лёгочную кровь.       В неистовстве соития последние её одежды были порваны и содраны, будто вторая шкура, после чего настал черёд шкуры настоящей. Сжимая её в тисках всех четырёх конечностей, Тай Лунг вбивался ненасытно, глубоко впиваясь когтями в шкуру, раздирая её вдоль узора полос. Обливаясь кровью, жертва пыталась выть, билась в предсмертной агонии. Обильно излившись внутрь, барс выгнулся в экстазе, и почти без усилий шейные позвонки были вырваны из тела Тигрицы. Из образовавшейся дыры толчками полилась кровь.       Быстро перевернув жертву на спину, Тай Лунг впился в её окровавленные губы, глядя в широко открытые, проколотые когтями глаза.       - Ты моя… Моя!       Она дёрнулась, затем ещё раз и ещё, выталкивая из многочисленных ран новые порции крови. Поцелуй будто оживил её гибнущее тело, чтобы дать время сказать, вернее, прохрипеть:       - Я… твоя… Убей…       Какое-то время он молча смотрел на неё, затем впился ей в нос оскаленной пастью, сомкнул, насколько мог, челюсти, и, потрепав, как кошка мышь, отхватил кровавый кусок. Проглотив его и облизнувшись, Тай Лунг привстал и долго глядел на изуродованное тело. Отныне она с ним навсегда. Даже если он погибнет, там, в царстве мёртвых, они будут вместе, навеки связанные кровавой любовью.