Подруга! Бывшая! Жена! Сестры?!

Наконец-то я проснулся только с Энни, а не с дополнительными прилагаемыми. Хоть что-то обрадовало. В тот момент мне хотелось как можно дольше оставаться в своей комнате с Энни и не думать ни о чем, но ей надо было на работу. После завтрака Энни ушла, а Элли, сообщив, что у неё какая-то встреча, пошла с сестрой. Я остался дома с Эмми. Как-то неловко получилось. Я накричал вчера на них, и почему-то у меня было чувство вины за это. - Эмм, может, сходим куда-то? – спросил я у неё, но заметив перебинтованный палец, вспомнил. – Рану нужно перебинтовать, а то загноится так, - хотел было идти по бинт, но… - Пошли, - встала она с дивана. - А рана? - Ничего. Почему-то мне показалось, будто она специально не хочет, что бы я его снимал. Но почему? Обида? По ней не скажешь. Тогда что? Мы пошли в кино. Фильм она выбрала сама. Пока мы брали билеты, у меня было чувство чьего-то взгляда на спине, который пронзал насквозь, но обернувшись, я никого не увидел. Показалось. Я был даже не удивлен, когда фильм оказался про любовь. Когда были моменты с поцелуями и тому подобными сентиментальностями, то мне хотелось провалиться сквозь землю, потому как, думал, что Эмми была какой-то обделенной. Последний эпизод с радостной встречей двух влюбленных, после долгой разлуки – первая любовь – будто заставил обнять Эмми, а она только сильнее прижалась. Ощущение было из тех, когда девушка одинока и её никто не любит. Тогда мне хотелось только пожалеть её и как можно дольше не выпускать из объятия. По возвращению домой мы прогуливались по улице, я купил нам по мороженому, и мы сели на лавочке. Разговаривали о чем-то, но о чем вспомнить не могу, но разговор был приятен мне и, видимо, ей тоже, ведь она легонько улыбнулась, что встревожило мою душу радостью. Уличный художник, который зарисовывал, как я думал, всё подряд, нарисовал нас и подарил Эмми. Я еще долго потом спорил с ним, доказывая, что она мне не жена и не девушка, а просто подруга, а тот только ухмылялся на это, видя счастливое лицо Эмми, любовавшейся картиной. Домой я пришел в хорошем расположении духа. Я снова предложил Эмми перебинтовать рану, но она опять же таки отказалась, что заставило меня нахмуриться. Она пошла в комнату, а мне ничего не оставалось делать, как пойти приготовить обед. Занятие это, конечно же, было Энни, но когда она была сильно занята, то я вполне мог чего-нибудь состряпать. К счастью, готовить я умел. День пролетел быстро и незаметно, что я даже не запомнил, как оказался на кровати, и как вернулась Энни. Утром все снова разбежались, но теперь дома осталась Элли. Она тоже начала куда-то собираться. Я, попивая кофе, спросил у неё, что она собирается делать и куда спешит. - Как это куда? – переспросила она. – Конечно же, на прогулку! - Просто так? Сама? – заинтересовано спросил. - Не просто так, а фотографировать! – весело ответила Элл, мимолетно коснувшись своим пальцем кончика моего носа. – Сегодня хорошая погода! Лучшей не найдешь! О! Пойдем со мной? - Я? Зачем я тебе нужен там? - Посмотришь на мою работу, заодно развеешься, а то, небось, уже засиделся дома. И правда, дома одному сидеть не хотелось, хотя до недавних пор я молил об этом. Погода и вправду была хорошей: солнечной, приветливой, вся зелень сияла изумрудом. Элли что попало не фотографировала, потому повела меня к одному прекрасному, как она говорила, месту. Это был каменный мостик через речку. Она поставила локти на перила и начала настраивать камеру, как в этот миг, сорвавшаяся стая голубей, пролетела над рекой. - Поймала! – вскрикнула она. – Смотри! – подбежала ко мне и показала фото. Оно оказалось очень красивым: пойманные птицы на лету, придавали легкости, а блики от солнца на воде, – свет. Это фото стало для меня олицетворением Элли, её души, её характера, такого же легкого, приветливого и яркого. В такие моменты она казалась беззаботным ребенком. Тогда… тогда я влюбился в неё именно поэтому. Она была чиста и открыта. Не скрывала от меня никаких своих чувств. Вдруг она поцеловала меня, чего я никак ожидать не мог! Она резко обвила мою шею одной рукой, а второй, держа фотоаппарат, сфотографировала это. Поцелуй ввел меня в какое-то расслабление. Да, она умела это сделать еще тогда. Но стоп! - Ты чего? – удивленно молвил я. - Фото на память, - нежно посмотрела на меня Элл и снова поцеловала, обняв обеими руками, с большей лаской. - Эй, перестань, - возмутился я, ведь поцелуйчики не смогли заставить меня забыть о жене. - И еще разок, - еще страстнее впилась она своими розовыми губами в мои. - Перестань! – уже отдернувшись, я отошел, разорвав поцелуй. - Ну-у-у, - протянула с наигранной обидчивостью. – Разве тебе не нравиться? Раньше ведь нравилось… - Ты опять за своё?! – вскрикнул. - Пожалуйста, не кричи, - неловко приблизилась ко мне и положила свою ладонь мне на щеку, смотря мне просто в глаза. – Хотя это мне нравится. Я хочу, что бы ты был только моим и делить я тебя ни с кем не смогу, - и на этих словах обняла меня, положив свою голову мне на плечо. – Я умру, слышишь, умру, если ты выберешь не меня… Зная её бесшабашный, не гордый характер, меня подернуло внутри, ведь она имеет свойство многое принимать близко к сердцу, что могло привести к суициду. Я не хочу стать причинной смерти человека. Меня бросило в дрожь, ведь винить я себя мог по причине и без неё. - У тебя завтра последний день, - сказала отойдя. – Подумай, - улыбнулась и пошла на поиски новых интересных мест. Я пошёл за ней, вспоминая, как мне рассказывали, что она сбросилась с моста, когда увидела своего парня с другой, которая оказалась его сестрой. К счастью её сразу доставили в больницу, и она осталась жива, еще и реабилитировалась хорошо, так, что сейчас и не скажешь, что у неё была травма головы и куча переломанных костей. Правда, потом она сама бросила того парня, за то, что он ей сразу не сказал о своей сестре. «Если она меня на самом деле любит, то мой отказ станет для неё фатальным…». «Я умру…» - прозвучали её слова в моей памяти. Я зашёл в тупик. Что сулит мне следующий день, я даже знать не знаю. До самого вечера мы пробегали по городу. Фотографий было много. Оба устали. Вернувшись домой, после ужина и душа, легли спать, что сделали и остальные. Я лишь помню, что во сне Энни гладила меня по волосам, что-то шепча.