Колечко

      В приёмной витал лёгкий цветочный флёр дорогих французских духов, мерно гудел системный блок включенного компьютера, а на небольшом кожаном диванчике разворачивалось действо, достойное высокорейтингового немецкого кино порноиндустрии. Причём, если нашего переводчика Андрея я признал сразу, так как таким субтильным телосложением и страстью к розовым рубашкам может похвастаться в офисе только он, то его партнерша идентификации не подлежала. Женька за моей спиной копировал паровоз, собираясь, похоже, стартануть по маршруту до места прописки, а новоявленные порно актеры продолжали своё дело. Раздавшийся по коридору стук каблучков ознаменовал приближение ещё одного зрителя, что при приближении к приёмной оказался моей секретаршей Виталиной. Невысокого роста молодая девушка с задорной короткой стрижкой, что невообразимо ей шла при виде своего непосредственного начальства, то есть меня, остановилась за спиной Жени и в возмущении открыла рот. Я обернулся, показывая ей жестами, чтоб молчала и заорал.       — Андрей Юрьевич! Японцы на подходе!       Живописная конструкция на диване распалась как карточный домик, являя нам покрасневшего переводчика с распахнутой рубашкой и расстёгнутыми брюками. Дюша подслеповато щурился, лихорадочно застегивая пуговки, и что то неразборчиво шипел, зато в его партнерше я с удивлением узнал Ольгу Вельш бывшую супругу Людвига.       — Оля?       — Танк? — взвизгнула женщина, поправляя съехавшую к талии юбку, — Это не то, что ты подумал! Он на меня напал!       — Да? — с сомнением протянул я, разглядывая худосочного Дюшу и фигуристую Олечку, что весила вдвое больше его, — Прям напал?       — Да, заломал мне руки и собирался грязно надругаться! Уволь его!       — Татиан Сергеевич, это... — заблеял красный как помидор переводчик, придерживая штаны руками, так как пуговицы на ширинке были вырваны с мясом.       — Оль, со своим сотрудником я разберусь сам, — я обернулся к Виталине. — Прелесть, проводи Ольгу Николаевну в кабинет Людвига Романовича и передай последнему, что после того, как он уладит проблему, пусть срочно зайдёт ко мне.       Раздухарившаяся было Ольга сникла и покорно пошла за вежливо улыбающейся Виталиной. Жалобный взгляд пристыженного Дюши, брошенный вслед моей секретарше, дела не прояснил. Влюбился он в неё что ли?        Мне же хотелось купить винтовку и пару гранат на будущее, что-то это утро прямо перенасыщено событиями, а ещё не вечер. Мне даже страшно заходить в свой кабинет, может там ставка Волдеморта и всё помещение заполнено придуманными персонажами с деревяшками наперевес. Молча кивая Дюше на дверь своей обители, малодушно пропускаю его вперёд, придерживая Женю за локоть.       — Кофе или чай?       — Ничего. Боюсь что поперхнусь, — криво улыбается парень, устремляясь за переводчиком. — У тебя всегда так весело?       — Да нет, просто сегодня либо концентрация дебилизма, либо вспышки на солнце. Сейчас я закончу с Андреем и вызову Эдика, у него должен быть уже хоть какой-то результат.       В моем кабинете уже рассеянно мялся Дюша, не решаясь присесть в кресло посетителей, а я мстительно молчал, раскрывая жалюзи, чтобы впустить слабый солнечный свет. Вообще-то, несмотря на кресло начальника, помещение под кабинет у меня было самое маленькое из всего офиса. Пара шкафов, рабочий стол и кресла, — вот и вся обстановка, но меня такой минимализм устраивал идеально, а гнаться за модными тенденциями, чтобы пускать пыль в глаза, я не желал.       — Татиан Сергеевич, — решился Дюша, — Вы наверно неправильно поняли ту ситуацию.       — Андрей, успокойся, — отмахнулся я, — я прекрасно знаю эту особу, и прекрасно понимаю, в какой ситуации ты оказался, — я не глядя сел за стол, отстранённо замечая, что ногам под столом почему-то мало места. Наверно мусорное ведро перевернулось, ну и я пнул его слегка.       — Вы-то поняли, а вот Людвиг Романович, — запричитал Дюша, нервно дёргая себя за пояс штанов, — он меня убьет.       Но на высказывания Дюши я никак не отреагировал, с ужасом понимая, что волосы на моём теле принимают горизонтальную позицию от того, что что-то слегка погладило мою коленку.       — Что с тобой? — немного обеспокоенно спросил Женька замечая моё побелевшее лицо, —Что-то болит?       —Что-то шевелится! — визгливо закричал я, единым прыжком вскакивая на стол с ногами.       Пугливый Дюша протяжно по-бабски пискнул и залез ко мне, оглядывая пространство.       — Крыса, — вооружившись линейкой, переводчик приготовился защищаться от невидимого серого грызуна. — Маленькая противная тварюшка!       — Где? — спросил Женя.       — Это не крыса, — пробормотал я, осторожно заглядывая за край стола. — Что-то трогало мою ногу.       —Я не крыса, — прошипел всклокоченный Людвиг, вылезая из под стола. — Нафига ты меня пнул, Танк?       — Людвиг! — от переполнявших меня эмоций, пропал голос так, что теперь сколько бы я не напрягал голосовые связки, выходил один сип. — Сука белобрысая. Иди сюда.       — Прости, брат, у меня сейчас встреча с японцами, — Людвиг дал задний ход, не замечая из-за нашей парочки на столе Женьку, чем последний не преминул воспользоваться, кидаясь на моего зама.       — Козел! Я тебе сейчас покажу немного!       — Убивают! — заорал Людвиг барахтаясь под весом худого Жени. — Отпусти меня!       — Женя, держи его, щас я слезу со стола, и мы обойдемся без Эдика, — пообещал я, сталкивая белого как мел Дюшу на ковер. — Я убью его, перегрызу ему шею. Ты же будешь носить мне передачки и ждать?       —Да, Танюх, я буду как жена декабриста, — Женя вцепился в точёный нос Людвига и начал засовывать ему в открывшийся рот какую-то тряпку, извлечённую из джинсов. — Я же настоящий мужчина и за свои слова отвечаю, как я могу бросить свою невесту, пострадавшую за правое дело?       — Я уже практически люблю тебя, — мне не долго пришлось шарить рукой по столу. Сжимая в руках ножницы, я медленно направлялся к своему заму, что, отчаянно вращая глазами, пытался выплюнуть платок изо рта.       — Как мы назовем нашего сына? — деловитый Женька уже въехал моему бывшему лучшему другу в правый глаз, — предлагаю Людвигом, в честь почившего друга, сочиним сопливую историю и будем рассказывать её нашим детям. — Да а по выходным ездить на ямку с чернозёмом и приносить цветы, — дополнил я, начиная вырезать ткань брюк с мягкого места. Людвиг мычал и вырывался так, что это не моя вина, что острое лезвие пару раз вошло в его ягодицы, — Не ёрзай, брат, мы сейчас изнасилуем тебя в твое гетеросексуальное отверстие для кала и все простим! Женька, там презики в верхнем ящике.       Тело подо мной задергалось сильнее, я же, решив, что запугивание натуралов пора прекратить, не удержался от соблазна и пару десятков раз смачно надавал по оголенной попе. Женя к порке не присоединился, но всё равно внёс свою лепту разок, пнув от души в бок.       — Татиан Сергеевич, — возникшая в открытой двери Виталина застыла, — там Фикуичи-сан приехал. Я Людвига Романовича и Андрея Юрьевича найти не могу...       Я оглянулся на то, что творилось в кабинете: возле стола замер живописной кучей Дюша, старательно пребывающий в обмороке, Людвиг подо мной странно содрогался, но молчал, так как мокрый от слюны платок валялся возле его головы, Женька бился в приступе истерического смеха, вырезая из клока брюк моего зама кривые сердечки и выкладывая их передо мной.       — Виталиночка, солнце, мы сейчас закончим и придём, — пообещал я. — Предложи Фикуичи-сану чаю.       — Ага, — заторможено ответила девушка. — А чем это вы тут занимаетесь?       — Стресс снимаем в тесной компании, — бросил я, прикрывая своим снятым пиджаком ягодицы Людвига. — Идите, Виталина.       — Пиздец, — охарактеризовал всё Женя, смотря вслед моей секретарше. — Просто пиздец.       — Да, — прохрипел Людвиг. — Просто пиздец теперь я похоже тоже гомик, я кончил!