Troublemaker

1. - Да не буду я ни с кем разговаривать! – рявкнул Сена. – Даже вниз не собираюсь спускаться! Кид, конечно, был совсем не при чем, но именно он просил что-то сделать с толпой репортеров внизу, которая требовала встречи с Айши. Кобаякава был зол на Хируму. Надо же было его так подставить! Взял и сказал на пресс-конференции, кто именно сотворил ему его новый имидж с нуля! Даже рукой на него показал! Нашел ведь возле стеночки! Внимательность Йоичи была на высоте. Сена подозревал, что она всегда на высоте. Кобаякава в раздражении пнул табуретку, и та от удара сильной ноги улетела аж к спальне. Кид успокаивающе поднял руки, ладонями вперед. - Ничего, сами уймутся, - почти робко улыбнулся Шиен, решая самому подумать над проблемой. Например, позвонить Тецуме и попросить прийти. Сам Хирума сидел на первом этаже, крутясь на стуле для клиентов. Мусаши сидел на диванчике для посетителей и пока молчал. Курита стоял возле стеклянных дверей, глядя на беснующихся репортеров, сложив руки за спиной. Его монументальный вид осаживал самых ретивых. К тому же, когда все это началось, Рёкан демонстративно перевернул вывеску на “Закрыто” и добродушно улыбнулся. Однако, желающих открыть двери не было. Наконец Ген с почти незаметной улыбкой сказал: - Неужели ты думаешь, что это заставит его передумать? – Такекура кивнул на широкую спину Куриты, имея ввиду, конечно, не друга, а толпу за стеклом. – Ты же его предал и подставил. Разве так следует охмурять эту очаровашку? Йоичи хмыкнул, а потом странно улыбнулся, уставляясь в одну точку, где-то почти под потолком. - Очаровашка? Несомненно… Но только когда творит… Этот тип умеет бороться за свое поле. Вгрызаться зубами, вырывать у конкурентов. И он любит это! Ты бы видел, какая улыбка была у него, когда он понял, что образ удался! Он бросил взгляд на Канагуши, поняв без всякого представления, что именно тот является стилистом и весьма ехидно усмехнулся. Так что я уверен, что поступил правильно. Это - самый короткий путь вернуть его в шоу-бизнес. Мусаши хмыкнул. - А ты не думаешь, что есть что-то, что мы не знаем, от чего не сможем защитить? Мы не всесильны. - Значит, придется стать сильнее, - безапелляционно заявил Хирума. Мусаши насмешливо глянул на друга. Хирума не влюблялся никогда. Сейчас он полюбил дважды. Какого-то парнишку из салона “Точно в цель” и чужого гения. Которого непременно стоило сделать своим в обоих смыслах. Йоичи считал, что в людях он не ошибается. Во всяком случае, Сена не был для него таким уж таинственным и непонятным типом. Все, что нужно коротышке сейчас, это немного подумать. Потом он повыпендривается, но никуда не денется. Слава – это наркотик. Не жаждать ее, зарываться в норку, когда ты однажды ее вкусил – невозможно. Начало шло абсолютно по плану Хирумы. Спустя какое-то время Сена спустился вниз, оставшись на лестнице, опершись локтями на перила, он мягко заметил: - Я бы посоветовал разобраться с репортерами. А то ты проиграешь первую партию переговоров со мной, чертов шантажист. Йоичи щелкнул пальцами, и Курита открыл стеклянную дверь. Рёкан разберется. Непременно сделает все в лучшем виде. Мусаши незаметно наблюдал за Кобаяковой. Ген не хуже Йоичи разбирался в людях, но стиль их общения и поведения был слишком разным, поэтому они хорошо работали вместе. И Такекуре совсем не казалось, что Сена так уж прост, как думается Хируме. Йоичи видел его как милого парня, на которого наслоилось много всякого разного, но который так и остался милым пай-мальчиком. Ген же понимал, что все могло быть изначально не так. Это вполне мог быть волк в овечьей шкуре. Почему Айши на самом деле ушел? Это была тайна дома Дона Обермана. Йоичи считал, что до Сены кто-то из них домогался, вряд ли сам Дон, тот знал цену таким людям. Такекура думал, что все это могло быть ловкой игрой Сены. Уйти и снова подняться с нуля, уже с другой звездой рядом. Это было как показать фак продюсерскому агентству мирового уровня. Думать, что Сена на это не способен в принципе – глупо. Ген тоже видел эти хищные глаза, очень довольные тем, что он нагнул Канагуши. Йоичи видел Сену, как многоопытное травоядное, которое при желании отобьется и от крокодила. Мусаши, как пантеру, маскирующуюся под кошку. Репортеры тем временем разошлись. - Вот и славно, а теперь выметайтесь следом, - усмехнулся Сена. Хирума поднялся. - Пообедаем завтра? – Сена замер. - Зачем? – осторожно поинтересовался Кобаякава. - Деловой обед! – усмехнулся Хирума. - Только вдвоем? - Только! - В 14.00. Опоздаешь - никуда не пойду, - сообщил Кобаякава. И Ген увидел, как Сена мило улыбнулся. Улыбка была почти детской и такой же невинной. - В два буду здесь, - пообещал Йоичи и махнул головой Мусаши, уходим, мол. Ген поднялся. Уходим, так уходим. Сена все еще смотрел на Йоичи. - Хирума-сан… Йоичи замер. - Не сутулься. Хирума усмехнулся. - Если так печешься о моей осанке, то… - Не обольщайся. Когда сутулишься, провисает подол плаща и длинных накидок, надо менять выкройки. Ни один дизайнер подобного не любит. А потом Сена помахал рукой, будто прогоняя надоедливых кошек. Ген и Йоичи молча вышли из салона. Мусаши внимательно оглядел Хируму. - Он же придирается? – недоуменно спросил Йоичи. - Придирается, - уверенно сказал Ген. – А может, просто издевается над тобой. Ты никогда не думал, что люди не такие, как ты думаешь? - Я никогда не ошибаюсь. - Может, ты ослеплен любовью? - Какой любовью! Я хочу его просто трахнуть! - Так трахни, я на стреме постою, - насмешливо предложил Мусаши. Солнце тем временем ползло к закату, озаряя улицу последними оранжевыми лучами. Хирума нервно передернул плечами. - Вот и я про то же. В твоем характере сейчас подняться и завалить его, но ты этого не делаешь. Может, я громко сказал, но парень тебе нравится. Слишком сильно, чтобы поиметь его один раз и забыть. - Все ты про меня знаешь, - немного раздраженно бросил Хирума. - Ну а кто тебе сопли вытирал? – и Ген получил заслуженный пинок под зад. - Не было такого! Переругиваясь, они пошли обратно в студию. Йоичи уже устроил целый показательный разнос Канагуши и теперь остался без имиджмейкера. Между тем, завтра вечером предстояли съемки в бонусной рекламе. Которые одновременно будут и самим отбором – любимый метод японских рекламщиков. То, что будет снято на кастинге, пойдет в основную рекламу. Так что Йоичи было принципиально уговорить Сену до 17часов завтрашнего дня и увести на площадку. Может, это придется делать силой - Хирума не мог предсказать, как сложится завтрашний день. Несмотря на то, что ему казалось, что он знает Сену – не мог. Это было очень интересно. Та самая интрига, которой ему обычно не хватало в жизни. Когда на шахматной доске появляется фигура, которая может ходить как хочет, и никто ей не указ, играть становится куда интересней. - Ты представляешь, что будет, если ты не уговоришь Сену? - Свяжу и кину в багажник, - отмахнулся Хирума. – Да шучу я! – Мусаши обеспокоенно на него глянул. - Я прекрасно знаю, что это дрянная шутка. - Вот-вот. Не думаю, что после такого обращения он захочет малевать твою рожу. Хорошо если кислотой не плеснет в лицо. - Не смеши… Но Ген мрачно улыбнулся. - Ты не знаешь, - тяжело начал Мусаши, - почему ушел Сена. А вот то, что Клиффорд провел полгода, не вылезая из клиники пластической хирургии, нам известно. - Не говори ерунды. Сена и мухи не обидит. Ген тяжело вздохнул. - Иногда ты клинически близорук. Хирума подумал про клинического идиота, но не стал спорить. В конце концов, он был уверен, что Мусаши просто накручивает. Ему всегда и везде мерещатся враги. Чаще всего это помогает, но иногда напрягает. 2. Будильник звенит ровно в пять, и Сена сладко потягивается в кровати. Вчера был шумный день, и тишина утра манит его на улицу, насладиться тихим городом, послушать ветер, прибой и помолчать самому. Сена потянулся до хруста, сел на кровати, усмехнувшись фотографии в рамке. Хирума был немного обескуражен и немного недоволен внезапным селфи, но это была небольшая месть Кобаякавы за не менее неожиданные поцелуйчики в кафе, которые Сене очень даже понравились, но не показывать же этого Хируме? Пусть мучается. На фотке Кобаякава бессовестно прижимался своей щекой к чуть загрубевшей щеке восходящей звезды. Что радовало Сену и бесило стилиста. Сена усмехнулся недовольному личику с зелеными глазками и поднялся на ноги. А спустя десять минут, Сена уже затягивал шнурки на кроссовках. Время было 5:15. Самое время. - Шин! – окликает Кобаякава друга. Сейдзюро бежит на месте, поджидая Сену, и дальше они бегут уже вместе. Говорить ничего не надо. Можно просто бежать, наслаждаясь видом реки, пологими склонами, яркой травой и еще не сильным солнцем. Через семь километров Шин останавливается. - Что-то случилось? – Сейдзюро тот еще тип, внимательный, но совершенно по-особенному внимательный. - Например? – Сена любил копаться в его логике. - Встретил давнего друга? Влюбился? Принял какое-то важное решение? - Наоборот. Ничего не решил, а выбираю. А что? - Ритм. Ты бежишь в другом ритме. Кажется… - Шин положил ему руку на грудь. – Что и сердце бьется иначе. - Семь километров, Шин. - Я тебя со средней школы знаю, Сена. Не придуривайся. - Так давай еще семь, - улыбнулся Кобаякава. - Тогда побежали обратно. Ты сегодня салон открываешь, если я ничего не путаю в твоем расписании… Шин никогда ничего не путал. Большинству людей он казался редкостным занудой, помешанным на тренировках. Сейдзюро всегда стремился к вершине и никогда не сворачивал. Сомнения ему были неведомы. Уже возле салона Шин сказал: - Возвращайся. Ты никогда не был серой мышкой, уж твоя команда знает. Оставайся собой и возвращайся. Сена слабо улыбнулся. - Я хочу быть собой, наверное, больше всего на свете. Поэтому я и ушел. Я тебе рассказывал. Шин сжал его плечо. - Тебе надо было рассказать раньше. Думаешь, ни я, ни Сакураба не придумали бы что-нибудь? - Нет, - прямо ответил Сена. – Только морально поддержать. Но на это и Монта сгодится. Шин улыбнулся краем губ, и Сена рассмеялся. Только этот тип понимал такие его шутки, остальные принимали за чистую монету и начинали обижаться. В этой фразе все было с точностью да наоборот. Шин сжал руками его плечи. - Ты упрямый, я знаю. Ты решил жить обычной жизнью – ты живешь. Но ты сам по себе – звезда. Сена поморщился, но его тряхнули. - А звезды не живут обычной жизнью. - Но я… - Если так хочешь тени, то спрячься за тем, кто будет гореть еще ярче, с твоей легкой руки, конечно. Сена усмехнулся. Шин всегда глядит в самое сердце. - Он ведь объявился? Сена уставился в асфальт. - Кто-то стал для тебя новой музой? Тебе снова хочется творить? Сена кивнул, улыбнувшись. - Он безумно милый… - Мне плевать какой он, - ласково и честно сказал Шин. – Просто живи уже, а не существуй, Сена. А друзья тебе помогут. Ты все время про нас забываешь. - Друзья… Ты у меня один такой. Сену потрепали по волосам. - А Рику? Он – болван, конечно, но что поделать. А Кид? А Тецума? Монта? Какей? Да, большинство из нас без талантов, и никогда звездами не станем, но это не мешает нам любить тебя. До завтра. Шин разжал руки и снова побежал. Расписание у него, ничего не поделаешь. Сена улыбался. Сейдзюро только что использовал месячный запас слов, чтобы вернуть его в шоу-бизнес. Оставшиеся дни он, очевидно, будет упрямо молчать. Сакураба жаловался, что Шин на Сену тратит весь словарный запас. Кобаякава усмехнулся, думая: - Зато какая тишина в комнате! Кид уже ждал его. - Все хорошо? Будешь сегодня работать? - А разве есть варианты? – пожал плечами Сена. Впрочем, если судить по утренней газете, о жизни обывателя Кобаякаве предстояло забыть. Читая статью про себя любимого, он прекрасно понимал, что ловушка Хирумы захлопнулась. Есть такие замечательные типы, которые умеют весь мир поворачивать вокруг себя, не затрачивая для этого каких-то особенных финансов и даже глобальных связей. Они тянут всего за одну ниточку, а остальные просто танцуют в едином клубке, под постепенно создающуюся музыку. Короче говоря, снежок в лавине. Благо, что в газете не указывалось место работы Сены. Очевидно, не было этого и в других газетенках, потому что Кобаякаве удалось нормально поработать вплоть до прихода Йоичи. Если сегодняшние клиенты и были какими-то шпионами “от пера”, то ловко это скрыли, настолько ловко, что по природе пронырливый Сена не понял. Кобаякава смотрел на себя в зеркало, и ему было как-то не по себе. В душе появилось тревожное чувство. О, он прекрасно знал это ощущение. У него всегда тряслись поджилки, когда предстояла встреча с каким-то серьезным противником. Это была помесь страха с предвкушением. Конечно, не в Йоичи он видел врага номер один, а во всем шоу-бизнесе в целом. Это был противник, с которым он успешно играл долгое время и сбежал за линию, как только стало слишком опасно. Но теперь Сена планировал начать матч-реванш и ему было очень важно, кто станет его союзником. Хирума Йоичи был единственным достойным кандидатом для нового продвижения. Сравнение с игрой несколько успокоило Сену. Усмехнувшись, он коснулся рукой глаз. Невозможно бесконечно переживать о несбыточном. Невозможно думать о том, “что если”. Но там, где он мог бороться – Сена не собирался отступать. Шин был прав. Не в характере Кобаякавы отсиживаться на скамейке запасных, особенно тогда, когда есть с кем сражаться рядом. С другой стороны, Сена не слишком обольщался насчет характера Йоичи. Этого типа следовало посадить на цепь. Чем скорее, тем лучше. Иначе посадят его самого. - Йо, чиби! - Ты тоже не верзила, - тут же откликнулся Сена, поднимая бровь. – И вообще, меньше знаешь, крепче спишь. Йоичи уже плюхнулся на стул и крутанулся на нем, разворачиваясь к Сене. Кобаякава и так знал, что Хирума выяснил все про его прошлое, но то, что он докопался аж до его клички из средней школы? - Я тебя ниже всего на семь сантиметров. - Глазомер у тебя, - ехидно начал Йоичи. - Не жалуюсь, - в том же тоне ответил Сена. - Обедать пойдем? – пошел на попятную Хирума. - Не хочу, - вдруг сказал Сена. Его настроение вдруг упало ниже нуля, и Йоичи, почувствовав это, замолчал. Если причина в нем, то сейчас Хирума искренне не понимал, что сделал. - Ну и как тебе это ощущение? – усмехнулся Кобаякава на что-то намекая. - Какое… - настороженно спросил Йоичи, прокручивая в голове их неглобальный диалог. Сена глянул на Хируму, с трудом выдохнул. - Неважно, - равнодушно сказал Кобаякава. – Куда пойдем? Сена прекрасно помнил, как мечта разлетается в пух и прах. Как холодные слова равнодушного человека ломают, ударяя будто лопатой по хребту. Жизнь, она так легко проходит мимо. Она так пуста, если нет ничего, что заставляет тебя жить дальше. Попасть на мировой чемпионат со своей командой, разве в мире могла существовать более прекрасная мечта? Но бесстрастный голос врача обрубил все на корню. - По состоянию здоровья вы не годны в профессиональную лигу. Ваши глаза больше не выдержат нагрузки. Вы можете ослепнуть, если продолжите играть в том же ритме. Сена не говорил, что ему “все равно”, что он будет играть дальше, ведь это его мечта, а потом – хоть трава не расти. Нет, он был рассудительным типом, и за своей мечтой он видел и обычную жизнь. И если он заплатит такую цену, что ждет его потом? Кому нужен инвалид? Кобаякава считал, что он трусливо отступил, не став бороться до конца. Но это было его решением, и никто, кроме него не мог его осудить. Сена завидовал. Безумно завидовал Шину, завидовал Сакурабе. Они упрямо шли к своей цели. Что бы с ними ни случилось, Сена был уверен, они бы не оставили амерфут. Впрочем, лишенный тренировок, Кобаякава решил посвятить себя еще одному своему хобби, на которое стало внезапно оставаться очень много времени. И оно “выстрелило”, захватило его с головой и родило новую мечту, новую цель, к которой можно стремиться. Кобаякава перестал с завистью следить за Шином, он просто бежал дальше, но своим путем. Осадок остался. Он никогда не забудет, что потерял. Честная борьба, без грамма пошлости. Стремление к победе ничем не замутненное. Верные товарищи, которые станут щитом на пути противника. В итоге он получил борьбу, пусть в грязи, у него осталась его воля и упрямство, остался пьедестал, к которому стоит стремиться. И было то, чего не осталось. Что растворилось и потерялось. В глазах все пошло зелеными кругами. - Сена! – Йоичи поймал его за плечи и притянул к себе. - А-то ты не знаешь! Ты же все знаешь, - слабо огрызнулся Кобаякава. Слабость накатила с новой силой, и ноги Сены подогнулись, роняя его на пол. Очнулся Сена уже на своем диване на втором этаже под писк микроволновки. - Пришел в себя? – в хриплом голосе было тщательно скрыто волнение. – Что с тобой было? - Хватит прикидываться, Йоичи, - Сена сел, по возможности медленно. В глазах Хирумы застыло недоумение. - Что я сделал? – в зеленых глазах замерло болото непонимания. Сена поднял чуть руку, собираясь рассказать, а потом бессильно опустил ее. - Ты будешь есть? - поинтересовался Хирума. - Нашел мой запас на “всякий случай”? - Да. Потому что мне уже пора. Хирума глянул на часы. - Сейчас быстро перекусим и поедем, - отмахнулся Сена, осторожно встав. Голова больше не кружилась и слава богу. Сена уселся на табуретку, пододвигая к себе еду из комбини. - Хватит, Йоичи, - поморщился Сена, - садись. Подумаешь, обморок. И не такое бывало. Что правда, то правда. – Во сколько у тебя съемки? - В пять, - негромко сказал Хирума, принимаясь за свою порцию. Йоичи казалось, что он что-то существенное недовыяснил в прошлом Сены, решив, что выяснять там больше особо нечего. - Далеко? - Ты поедешь? – Йоичи не мог поверить, что ему даже уговаривать Сену не пришлось. - А куда ты денешься, без своего имиджмейкера? - усмехнулся Кобаякава.