Troublemaker

Сена проснулся, потому что услышал тихий голос: - Йоичи… Хирума недовольно фыркнул и сжал Сену в объятьях. Но Сена здесь был гостем, поэтому было бы странно, если бы он никак не отреагировал на голос хозяина особняка. То, что Хирума познакомил Сену со своими опекуном – Масамуне Томой значило, что его полностью приняли в семью. Масамуне был якудзой, о чем говорил совершенно спокойно, будто бы был поваром в забегаловке. Однако, Йоичи сразу сказал, что хороший этот тип только для своего клана. - Сена, прости… - улыбнулся Тома. – Разбудил? Сена неловко вернул улыбку. - Мы с его матушкой, - Масамуне кивнул на Хируму, - собираемся пойти гулять на весь день. Вы не приглядите за Масахиро? Масамуне подошел к кровати, протянув годовалого малыша Сене. Наследник небывалых капиталов собственной персоной и в подгузниках. - Я никогда не обращался с детьми… - неуверенно сказал Кобаякава, забрав, впрочем, ребенка себе на руки. Масахиро тут же уцепился за его пижаму и уставился ядовито-зелеными, как у Хирумы глазами, на Сену. - Вот увидишь, в год я побрею его налысо, будут светлые волосы. Весь в матушку, даже характер. Сена завороженно смотрел на ребенка. Маленькая копия Хирумы уже дернула его за ухо и надула щечки, требуя внимания. - Спрашивай у своего парня все, что не знаешь. Йоичи с ним часто возится. Хотя слишком балует на мой взгляд. Хорошо? – Масамуне улыбнулся, чуть склонив голову на бок. - Я справлюсь. Ему же не три месяца, - уверенно ответил Сена. - Спасибо, вы меня выручите. Я помню, что у вас вечеринка намечена вечером, так что заберу его до этого, не переживайте. Масахиро пополз по кровати к Хируме, видимо, Сена ему надоел. Малыш шлепнул Хируму по щеке, за что был сграбастан и уложен рядом. - Спи, Масахиро, опять твой бедовый отец тебя сплавил мне? – сонно заметил Йоичи. Сена усмехнулся. Непонятно, кто был более бедовым – старший Маса или Йоичи, сам черт не разберет. Но почему-то на душе было так легко, что можно было бы взлететь, если бы крылья вдруг стали материальны. ** Сена давно не устраивал таких больших вечеринок, и не устроил бы, если бы Хирума не принялся помогать. Давно пора было отпраздновать завершение первого этапа съемок без всяких там папарацци. Заодно отметить триумфальное возвращение Сены в шоу-бизнес. Был у них и еще один повод, за который они выпьют отдельно в маленькой компании. Йоичи, глядя на красивые платиновые кольца, спросил Сену, не хочет ли тот тоже слетать в Америку, но Кобаякава сказал, что ему это неважно. Чтобы купить побрякушки, можно и не летать в другую страну. Впрочем, Клиффорд этого не слышал, а Мусаши только усмехнулся: - Ему тоже было не нужно. Это я настоял, так что не смотри косо, Сена. Они и не смотрели. Сена умел радоваться за друзей. Хирума тоже, хоть и не показывал этого явно. Шин, Сакураба, Рейдзи, Акаба, Рику и все остальные. Пришли все, кого позвал Сена. Его прошлое и настоящее сейчас было перед его глазами, причудливо перемешанное. И Кобаякава почувствовал, как зависть к прошлому, желание вернуть его, исчезло навсегда, растворилась в ярком свете дорогущей люстры, потерялось в ее бликах. Все это было неважно. У него была его жизнь, его настоящее. Он перевернул страницу, оставив прошлое воспоминанием. Теперь Сена мог искренне радоваться за Шина и Сакурабу, за Такуми и Отовару, за Кадзуки и Рейдзи, за Какея и Мудзумачи. Шин подошел к нему, сжал плечо, а потом кивнул на Хируму: - Твоя муза? - Да. И мой парень. - Ясно. Йоичи недоуменно покосился на Сену, но Кобаякава улыбнулся. - Ему можно знать, это мой лучший друг. Теперь Сена это понял. Шин был тем якорем в бурном море, что не дал ему погибнуть в трудную минуту. Своим спокойствием он заставил верить в себя и плыть в новом море новой мечты. Сейдзюро пожал руку Хирумы и молча отправился за алкогольной добавкой. - Он же не растреплет? – Йоичи не сильно волновался по поводу такой рекламы, любая шумиха это только плюс. Но сам Сена этого не хотел. - Нет. Шин скорее язык себе откусит, чем расскажет. Хирума взял Сену за руку. - Давай улизнем. В конце концов, всем весело и без нас. Сена кивнул, сжимая тонкие пальцы. Весь мир принадлежал только им двоим, не потому что так казалось, а потому что так и было. Двое. Там, где с треском лопается щит одиночества, рушится тьма забвения, непременно что-то появится. Например, новый рассвет. И в этом новом мире, небо будет ровно того цвета, что пожелает сердце. Этот мир и есть душа, которая узнала, что такое встречать рассвет вдвоем.