Дело чести

Вечер. Бар. Ровный гул, звон стаканов, пьяный смех и хрипатое пение; негромкий разговор у стойки в углу: — …Всё случилось само собой. Я только увидел — балка обваливается, кинулся, подхватил и уже потом сообразил, что она, должно быть, с полтонны весит. Девчонки тут же врассыпную, крик, ругань, визг… но не задело никого. Повезло, — усмешка, пауза. — Они мне потом честь отдавали месяц, всей труппой. Глупость, конечно, а приятно… — Ого, Стиви! Ни черта себе! И молчал! Давай выкладывай! — Что выкладывать? — Всё выкладывай! В подробностях! — Что в подробностях? Я уже всю историю рассказал… — А про девчонок! — А что про девчонок? — Стив! — Ну… они мне потом улыбались все. Подмигивали, смотрели так ласково… Одна даже с застёжкой попросила помочь… — И? — И помог. — И-и-и? — Что «и-и»? И ушёл. — Господи боже. Роджерс. — Бак, она же голая была! У неё под корсетом совсем ничего не было! Совсем! Даже сорочки! Стон. Мягкий шелестящий стук о стойку. Обиженное сопение. Приглушённое проклятье и грохот стекляшки о дерево. — Так, идём! — Куда? — Честь отдавать буду! Постою за себя и всех спасённых Ревущих Коммандос. Шорох и твёрдые шаги. — Бак, ты куда? Ребята в зале… — Стив, понимаешь… все эти штуки – личная присяга, воинская честь – вещи очень интимные. Мне бы не хотелось делать это при всех. — А-а. Вполголоса: — Точно помню, здесь была такая дверка… О, вот она! — Бак? — недоверчиво, — это же кладовка… Деловито: — Ага, тут где-то флаг валялся и портрет… президента… хорошо бы, Америки… — И темно, хоть глаз выколи. — Ты что, читать собрался? Не помнишь присягу наизусть? Преступно, Капитан Роджерс, просто преступно!.. Возня. — Бак? — осторожно, — ты зачем на колени встал? — Так ведь клятва же! — А-а… Шорох; дыхание ощутимо тяжелеет. Нервно и глухо: — Как-то… близко… — Места мало! — М-м… угу. Звон пряжки и шумное скольжение ремня. Высоко, слегка испуганно: — Б-баки! — Я буду клясться на самом дорогом! Мм, и как я вижу, самое дорогое только радо. Слабым голосом: — Баки, пожалуйста, не надо… Хлюпко, невнятно и вопросительно: — М-м-м-м? Сочный поцелуй. Совсем без голоса: — О-чёрт-возьми-забудь!.. Долгие, сладострастные звуки. Похабное причмокивание. Тишина. Растерянное: — Баки?.. — Не дрейфь, мы только начали… Звук разворота, шорох и сосредоточенное сопение. — Ну, так. Шуршание. Неуверенно: — А не… рано? — А чего медлить? Честь, дружище, штука хрупкая, и отдать её лучше смолоду! — Беречь, Баки, там было «беречь». — О, тем более! Кто сбережёт её лучше Капитана Америки? Фырканье, куда больше одобрительное, чем осуждающее. — Сможешь сам? Мне со спины несподручно… — Слушай, а ты… ну… ох!.. — Тесный? Погоди, встану поудобней… Звук мокрых ладоней, соскальзывающих с металла. Шорох и затаённое дыхание. Шуршание. Резкий вздох. Длинное, крайне затейливое ругательство. Задыхаясь: — Чёрт, Стиви… а я и не знал… ради такого стоит потерпеть… Сипло: — Больно? — Немного, — тут же, резко: — Стив, не паникуй! Я в норме… Дай привыкнуть. Тишина. Шумное сопение. Пауза. Снова шорох. — О-о… ох, Стиви, да!.. Погладь ещё! Скольжение. Долгий стон, переходящий в сбивчивое: — Чёрт… Где ты научился?.. — Видел. Ну, как ты… Хриплый смех, срывающийся в стон. — Бак?.. — Ещё немного… — звук поцелуев, смазанных и мокрых, — всё, давай… Толчок – краткий перезвон стекла на полке. Вздох. Ещё один. Ещё. Тихий стон. Взволнованное: — Баки? Плохо? — Готов промучиться так всю… свою… жизнь!.. и пожалуй, две сле… дующих… ч-чёрт!.. Разговор умолкает. Дыхание становится злее и жарче. Полка дрожит всё сильней. Тонко, срывающимся шёпотом: — Быстрее, Стиви, я уже скоро… Дробный перестук пляшущей на полках мелочи; бессвязная ругань вперемежку с лихорадочным «Стив! Стив! Стив!..», жадные вдохи и характерные звонкие шлепки. Нарастающее дыхание. Громкий, задушенный на середине стон, мычание, переходящее в скулёж… Всхлип. Тишина. Глухой плеск капель по дереву. Сдавленный вдох. Раз, другой: — Давай, Стиви, ну!.. Короткий низкий рык. Вскрик, тут же приглушённый. Снова стон. Усталые медленные выдохи, один длинней другого. Шорох. Хлюпкий звук. Неловкое движение, шуршание подошв и шелест ткани. Тихо: — Баки? — ещё тише: — Бак? — Ммм?.. — Как ты? Я не слишком?.. — Мммм… Шелест, звук коротких поцелуев: — Ты мне всю руку искусал… Урчание. Невнятно: — Это от восторга… — и уже разборчивей, задумчиво: — надеюсь, мой восторг не заляпал брюк. Где они, кстати?.. — Прямо под ногами. — Ты же не видишь в темноте. Весело: — Это ты не видишь. Не вертись, дай помогу. Движение, довольный вдох. Шорох жёсткой ткани. Поцелуй. Урчание. Снова поцелуй. — Ох, Стиви, я же не герой, я не могу так скоро… — Думаешь? Поцелуй, резкий вдох: — …или могу, — жалобно: — Стив! Невинно: — Мм? — со вздохом, — ладно, ладно, — шелест, звон ремня, — не заваливайся, идём. Скрип двери, шарканье и стук армейских набоек. — Прошу прощения, сэр!.. Мы с другом слегка перебрали… коньяк у вас отменный, — вежливый смех, — не найдётся комнаты переночевать? Сами понимаете, в таком виде в лагерь… — Ох, сэр, простите, сэр, у нас свободен только один номер, сэр. Но он очень хороший, уверяю вас! — Вот и прекрасно! После окопов любой кров за счастье. Сколько я вам должен? — Нет-нет, ни в коем случае! Большая честь для меня, — (шумный вдох, фоном прысканье и натужный кашель), — приютить самого Капитана Америку! Ваши ключи, сэр! Направо по коридору и дальше по лестнице на третий этаж. — Благодарю! Шаги. — Как полезно порой быть Капитаном Америкой! Хмуро: — Потом увешают комнатёнку плакатами до самой уборной и станут сдавать втридорога. — Не сомневаюсь! Эх, знали бы они про кладовку… Клондайк! Смех. Кряхтение. — Ты хромаешь. — Ранен при исполнении. Взволнованно, быстро: — Тяжело? Со смешком и чересчур мечтательно: — В самое сердце! Негромкий смех, движение, удивлённый вздох: — Чёрт, силищи-то!.. Во мне же сто восемьдесят фунтов! — Своя ноша не тянет. Фырканье. Уверенные лёгкие шаги. — Только не говори, что собрался перенести меня через порог, как невесту! — Пф, вот ещё! Как национальное достояние. — Ого, да меня повысили? — Так точно. Будешь хранителем чести, достоинства… и всех прочих составляющих Капитана Америки. — Собрался вверить мне такую ценность? — И получить от этого глубокое удовлетворение, — мягче: — Справишься? Не устал? Осторожно: — Похоже, мой черёд спросить: уверен? — Моей уверенностью можно гвозди забивать. Подозреваю, буквально. Жадный вдох. — Не беспокойся, мы найдём ей применение получше… Ох, Капитан, знаете, как вербовать бойцов! Усмешка, шорох простыни, возня. Звук поцелуя. — Так ты согласен? Урчание. — Ещё бы! Это будет большая честь!